Помню, как моя сестра спросила ее: «Ты не хочешь быть врачом?»
Тогда Мелани ответила: «Вовсе нет!»
Сестра настаивала: «Но ты можешь стать хирургом, если захочешь».
Мелани рассмеялась: «Пффф, что угодно, только не это!»
Дело не в том, что Мелани не ХОТЕЛА быть врачом, а в том, что она не понимала, что МОЖЕТ быть врачом.
Большинство людей не знают, что могут что-то сделать, поэтому думают, что не хотят. Отсюда и «если можешь – хочешь».
Я не в курсе, чем сейчас занимается Мелани, но знаю, что она не стала врачом.
Я не буду развивать здесь синдром самозванца, обостряющийся у женщин, но приглашаю вас прочитать эссе моей сестры Мари-Альдин Жирар под названием «Соперницы», в котором рассказывается об этом подробнее.
Никто не говорил Мелани, что она может делать, что хочет, и быть тем, кем хочет.
Нам с сестрой невероятно повезло с родителями, научившими нас быть такими, какими мы хотим, и это самый большой подарок, который они могли нам сделать. Кстати, пользуясь случаем, хочу еще раз сказать, как я им за это благодарна.
Мы с сестрой – «классовые перебежчики»: выходцы из рабочего класса. Когда мы родились, мой отец работал электриком на урановой шахте, а мама была домохозяйкой. Ей тогда только исполнилось 17 лет, и папа был ненамного старше. Могу лишь представить, какую силу характера им пришлось проявить, чтобы нас вырастить. Поскольку сейчас меня интересуют социальные детерминизмы, я все больше восхищаюсь тем, что они сделали.
Ведь правда заключается в том, что родители облегчили нам путь, позволив мечтать. Нет, у нас не было ни связей, ни покровительства, ни даже финансовой безопасности, поэтому долгое время я считала, что «всего добилась сама», но это неправда.
Я добилась успеха благодаря родителям, которые доверяли мне, благодаря системе нашей страны, которая предоставила мне стипендию, благодаря сестре, которая меня поддерживала, благодаря друзьям…
Можно добиться успеха благодаря преподавателю, важной встрече, заботливому взгляду, даже на расстоянии…
…но мы никогда не добиваемся успеха в одиночку, не существует человека, который бы «сделал себя сам».
3О том, как важно научиться проигрывать
В день моего рождения я стала второй. Моя сестра-близняшка родилась немного раньше меня; так что, если бы это была гонка, я бы проиграла еще до старта. Прекрасное начало жизни.
Но я искренне считаю, что наличие сестры-близняшки было для меня огромным подарком, потому что мне не позволили выиграть, как это склонны делать с другими детьми. Меня оставили ни с чем, ведь нужно было делить все: комнату, день рождения или даже чрево матери, а кое-где и свой шанс.
Мне жаль детей, о которых постоянно заботились, которых всегда заставляли верить, что они самые лучшие, самые сильные, для которых все было легко, которые избежали разочарования. Должно быть, это было ужасное потрясение.
По словам доктора психологии Дидье Плё, «дети, которых слишком сильно ценили, становятся взрослыми с высокой самооценкой и уверенностью в себе, но потенциально несчастными и уязвимыми. Ведь для того, кто всегда придерживался принципа удовольствия, принцип реальности чрезмерно суров».
Мы все должны научиться терпеть неудачи, причем с самого раннего возраста.
Вы что-то упустите.
Вас не пригласят.
Вас бросят.
Вы проиграете.
Вас исключат из проектов.
Вы с треском провалитесь.
У вас ничего не выйдет.
Все это произойдет с вами и научит наслаждаться успехом, когда он придет.
«Успех – это умение двигаться от неудачи к неудаче, не теряя энтузиазма».
Когда у меня родилась дочь, я, конечно, хотела во всем преуспеть, поэтому везде искала информацию, читала книги, смотрела специализированные передачи, слушала подкасты… Я еще не родила, как на меня уже давило представление об успехе, и это было только началом проблем.
Например, помню статью на тему «Как добиться разнообразия в питании», оказавшую на меня особое давление. Я думала:
«Боже мой! Что произойдет, если я пропущу введение прикорма для дочери?! Она будет всю жизнь пить из бутылочки?! Ей 6 месяцев, а я уже что-то упустила».
Только из-за одной этой фразы «Ей 6 месяцев, а я пропустила введение прикорма» есть риск нарваться на советы, получить наставления, подвергнуться критике…
«Что? Ты начинаешь прикорм только в 6 месяцев? Ты знаешь, что обычно это делают в 4!»
«А, ну это потому, что ты не кормила ее грудью».
«Ты не пробовала DME? Диверсификацию под руководством ребенка? Это намного лучше!»
ААААААА! Это невыносимо.
В любом случае, когда дело доходит до образования, даже при самом большом желании, мы не избежим ошибок, наши дети в конечном итоге будут винить нас, их будущие психологи объяснят им, что это все наша вина, так что расслабьтесь. Вы уже делаете все возможное.
Для этого у вас есть орудие в руках, которое дали вам ваши родители, а им – их родители. И да, вы будете совершать ошибки.
«Дети начинают с того, что любят родителей. Взрослея, они начинают их судить. Иногда они их прощают».
Моя дочь пошла в 17 месяцев и 2 недели, я помню «две недели», потому что, если верить другим родителям и специалистам дошкольного образования: «Было уже поздно». Я до сих пор помню родителей, которые гордились тем, что их ребенок начал ходить в 10 месяцев…
И что с того? Вам дадут медаль?!
К тому же оставьте в покое мою дочь, ей всего 17 месяцев и 2 недели, она не собирается ходить на четвереньках всю свою жизнь.
Какое давление на нее и на меня…
Помню, как в яслях родители организовали чаепитие, где все играли в игру «мой ребенок лучше твоего».
– Андреа пошла в 10 месяцев.
– Палома в 12, но у нее очень развита мелкая моторика.
– Мой старший говорит на трех языках…
Когда наступила моя очередь, я сказала:
– Вам повезло, моя дочь ест землю и не ходит в 17 месяцев.
Они все уставились на меня, и через несколько секунд одна из мам добавила:
– Ну, я думаю, что моя дочь не очень умна.
Оставшееся время мы провели, критикуя наших детей и смеясь, и это было здорово, ведь мы наконец перестали притворяться, что все идеально.
При обсуждении одна из мам поделилась, что у нее была сильная послеродовая депрессия (та самая, чей ребенок овладел тремя языками). Она немного рассказала об этом, и, думаю, это пошло ей на пользу, ведь нам всем иногда полезно признаться, что не все в порядке.
Каждый боится быть осужденным и отвергнутым группой. Это естественно, это почти животный инстинкт, но, если исходить из того, что все боятся, значит, все нуждаются в успокоении. Так что, уверяю вас:
Все боятся.
У всех бывают неудачи.
Все совершают глупости.
И каждый смотрит или когда-нибудь посмотрит на своего ребенка, думая про себя: «Это мне кажется или он полный придурок?»
Согласно одному исследованию, «люди боятся мнения окружающих больше, чем смерти».
Эта фраза очаровала меня так же сильно, как и напугала.
Страх чужого мнения – один из наших злейших врагов, потому что он заставляет постоянно задумываться: «Что обо мне подумают?»
Но еще хуже размышлять над ответами: «Подумают, что…», «Скажут, что…», «Меня будут любить меньше, если я…».
Ведь в этом и заключается вся суть: наша неуемная потребность в любви, признании, одобрении, которые мы ищем в глазах другого.
Итак, первое: Все боятся.
«Полная чушь! Я совсем не боюсь, что обо мне подумают». Ну, слушай, тем лучше для тебя, но знай, что ты – исключение, потому что нас, простых смертных, пугает мнение окружающих и их возможное осуждение. Это так, и это то, что делает нас людьми, способными к созданию общества.
Второе: Если мы боимся мнения чужих людей, то это потому, что они боятся нашего. Мне кажется, в моей жизни открылось многое, когда я поняла, что другие напуганы ничуть не меньше меня.
Третье: Всем плевать.
«Люди подумают, что…» Ложь! Людям все равно.
Что интересует окружающих, так это они сами, а не мы, и не стоит придавать себе большее значение, чем есть на самом деле.
Четвертое: Если мы боимся мнения других, то это не наша вина.
Самоуверенность (или самооценка) зарождается в очень молодом возрасте, когда нас успокаивают, ценят и защищают, а мы не имеем к этому никакого отношения.
Должно быть, мне было около 11 или 12 лет, я была в том возрасте, когда все является «позором» и когда мы придаем непропорционально большое значение тому, что другие могут о нас подумать.
В то время мне даже казалось, что можно буквально умереть от стыда.
Я училась в шестом классе, и тогда был день школьной фотографии. Все классы проходили один за другим. Перед съемкой я отпросилась в туалет и, придя туда, услышала, как кто-то плачет. Это была девочка из восьмого класса, высокая брюнетка, очень красивая, я часто видела ее во дворе, она была одной из самых популярных девочек в школе.
Она сидела на полу в слезах, исступленно раскачиваясь и повторяя: «Слишком стыдно, слишком стыдно!» Она задыхалась от рыданий.
Это был первый раз, когда я увидела, как у кого-то случился нервный срыв, и это произвело на меня сильное впечатление; я помогла ей ополоснуть лицо водой и успокоиться.