Целую ночь бежали и к утру добрались, наконец, до места.
Видят: стоит на горке небольшой замок.
— Как! Это и есть княжеский замок?! — удивился старший брат. — Я думал, у князя замок большой и прекрасный, а тут что…
— Вдобавок вся гора зелёным луком засажена. Ой как воняет! — воскликнул средний брат.
— Тихо вы! — оборвал их старик. — Не простая это горка, хоть и невелика она. Стóит только нагрянуть врагу, как вырастает она до самого неба, и никто не может добраться до замка.
— Да ну! Правду ли ты говоришь, отец?
— Правду, правду. Потому никто и не нападает на него.
— А зачем лук посажен?
— А затем: захотят враги залезть на гору, а ноги скользят, и они обратно съезжают. Говорят, замок этот дедушка нынешнего князя построил. Добрый был человек. Не обижал ни дровосеков, ни лесорубов.
— Ага! Значит, он и лук посеял на горе. Но что ни говори, воняет он отменно.
Ворча под нос, братья вскарабкались на гору, вошли в замок и смиренно поднесли князю Поющую тыкву.
Обрадовался князь.
— Пусть тыква споёт, — повелел он.
Стали братья просить тыкву спеть. Старший просил — не поёт. Средний просил — не поёт, не пляшет. Так ни звука и не издала — лежит себе на боку и помалкивает.
— Эй, тыква! Ты что это не поёшь, не пляшешь? — говорят ей братья. Они то краснели, то бледнели, шлёпали тыкву по донышку, вертели так и сяк, трясли. А тыква молчит себе, и всё тут.
— Та-ак! — рассердился князь. — Значит, вздумали мне голову морочить? Но это вам даром не пройдёт. Довольно меня дурачить! Не заставите её плясать, всем троим велю голову отрубить!
Задрожали братья, заплакали, боятся, что голову снесут.
Тут старик вышел вперед и говорит:
— Позвольте, князь, слово молвить. По правде говоря, тыква эта моего меньшого сына. Оплошали мы, его с собой не взяли. Прикажите, князь, привести парня.
Вскочили десять слуг князя на коней, поскакали за Таро и верёвок с собой прихватили. Вот уж едут назад и связанного Таро везут.
— Не успели мы отъехать, видим: идёт этот парень, по имени Малыш Таро, по дороге и всё твердит: «Тыква! Тыква!» Схватили мы его и сюда доставили, — сказали слуги князю, а потом велели Таро: — Эй, Малыш Таро! Заставь-ка свою тыкву плясать. Это — желание князя. А не заставишь, лишишься головы. Да не только ты, но и отец твой и братья.
Взглянул Таро на небо, губы горько скривил, молчит. Что может сделать человек, если у него руки связаны!
Рассердился тут князь не на шутку:
— Эй ты, Таро! Надоело мне тебя уговаривать. Отрубить ему голову!
— Зачем же вы связали Таро? Он ничего плохого не сделал, — молвила вдруг ласково дочь князя, сидевшая рядом с отцом.
Подошла она к Таро, взяла меч у слуги и разрезала верёвки, которыми был скручен Таро.
— Ну вот, Таро! Прошу тебя: заставь плясать тыкву.
Взглянул на неё Таро, видит — славная девочка, красивая, как цветок персика.
— Ладно! Для княжны только попрошу тыкву сплясать.
Не успел он эти слова произнести, как тыква подпрыгнула и пошла плясать, припевая:
— Тярарин, тярарин —
Погремушка гремит.
Пляшет тыква в воде.
— Забавно, забавно! — обрадовался князь, а слуги в такт песенке в ладоши захлопали.
Маленький замок затрясло, словно землетрясение началось.
— Забавно! — сказала княжна. — Отец, отныне Малыш Таро и тыква будут моими друзьями. Ты, конечно, позволишь?
Взяла она Таро за руку и убежала с ним в дальние покои замка.
Раздобрился князь.
— Ну что с ней поделаешь! Придётся наградить вас, — сказал он старику и сыновьям его и бросил горсть золотого песка на поднос.
Сто раз поклонились братья князю, подобрали золотой песок до последней крупинки и пошли со стариком в свою деревню в глухие горы.
Глава третьяЯмамба с горы Убагаминэ
И стал Малыш Таро жить в замке, играть с маленькой княжной. Она была похожа на озорного мальчишку — ни минуты не сидела на месте: то на макушку дерева залезет, то на лошади ускачет. А больше всего любила она съезжать с Луковой горы, на вершине которой стоял замок. Как вы уже знаете, гора эта вся была засажена зелёным луком и была очень скользкой. Таро нравилось всё, что делала княжна, и они день-деньской играли вместе.
Только нянька княжны, которая воспитывала её с младенчества, была недовольна.
— Что же это! Какой-то Малыш, неизвестно откуда родом, пролез в замок и играет с княжной! Это моя забота воспитывать княжну. Девочке не пристало играть с крестьянским сыном. Уж я его выживу из замка! — ворчала она, недовольно хмурясь.
Прошло лето, наступила пора осенних ветров. Однажды вечером на небе взошла красивая луна. Князь и вся челядь вышли из замка полюбоваться луной.
И вдруг небо потемнело и подул ветер. По небу летели клочья чёрных туч. Загремел гром, и град застучал по крыше.
— Ах, горе какое!
Все всполошились, побежали в замок, стали закрывать двери. Большая суматоха поднялась. Потом все притаились за дверями, сидят, огня не зажигают. Вдруг слышат, кто-то скачет с крыши на крышу, топает ногами и кричит страшным голосом:
— Эй, слушайте все! У Ямамбы на горе Убагаминэ сын родился. Пеките лепёшки! Пеките лепёшки! А то снесу замок и людей погублю.
— Эй, ты! Невежа! Пошёл прочь! — храбро закричал князь, не высовываясь из замка и весь дрожа.
Слуги выдернули мечи из ножен, выскочили наружу. Огляделись — никого. Небо ясно, светит луна.
Поднялся в замке переполох. Одни кричат: «Какая наглость! Надо убить Ямамбу!» Другие: «Нельзя Ямамбу убивать, она хранительница здешних мест. И если уж у неё дитя родилось, надо отнести ей лепёшек». Всю ночь галдели, думали, как быть. Князь раз сто зевнул, спать ему захотелось.
И тут нянька тихонько шепнула князю:
— Простите, князь, если не так скажу. Но только живёт у нас не по праву крестьянский сын, по имени Малыш Таро, княжне приятелем стал. Что, если послать этого Таро с лепёшками в горы? Может, Ямамба его съест, а может, и так отпустит, там видно будет. А мы потом сообразим, что дальше делать.
Закивал князь головой, согласился с нянькой:
— Ловко ты придумала. Очень не по душе мне, что княжна водится с крестьянским сыном. Делай, как сказала. Да поживее!
— Я мигом, князь, лепёшек испеку.
Утром растолкала нянька крепко спавшего Таро:
— Эй, Таро! Знаешь гору Убагаминэ?
— Конечно, знаю. На вершине её всегда снег лежит.
— Так вот, у Ямамбы, которая живёт на той горе, дитя, говорят, родилось. Отнеси-ка ей лепёшек в подарок. А вернёшься жив-здоров, князь тебе самурайское[1] звание пожалует. Так князь изволил сказать.
— Ладно, схожу.
— Вот невежа! Разве так нужно отвечать? Сложи руки и скажи: «Слушаюсь, всё исполню». Понял?
— Понял.
Нянька уложила лепёшки в коробку и отдала Таро.
— Пойду с княжной прощусь, — сказал Таро.
— Не надо. Княжна ещё спит. Я ей передам. Иди же скорее.
И нянька вытолкала Таро за ворота и засов задвинула.
Стоит Таро за воротами, в затылке чешет.
— Но мне нужно хоть не надолго повидаться с княжной. Да и тыкву надо бы оставить…
Достал Таро тыкву из-за пазухи, взглянул на замок: крепко закрыты высокие ворота — не откроешь.
— А… Ладно! Всё равно скоро вернусь…
И беззаботный Таро, не страшась Ямамбы, не боясь дороги, пошёл к горе Убагаминэ, лепёшки понёс.
Однако чуть стало светать, услышал он позади себя шаги.
— Вот как! А говорили: на эту гору никто не ходит, — удивился Таро.
Оглянулся, видит — идут следом за ним два самурая. Один самый сильный в замке, по прозванию Дайрики Дзимпэй, другой всех лучше мечом владеет, Цуёно Цуётаро прозывается.
— Куда это вы? — спросил Малыш Таро.
Пожали презрительно плечами храбрые самураи.
— Ясное дело куда! На гору Убагаминэ, — говорят они.
— Ямамба грозится снести замок и людей погубить, а ей лепёшки подавай. Не будет ей никаких лепёшек!
— Мы решили расправиться с Ямамбой. Понял?
— Ага, — сказал Таро. — Но Ямамба с горы Убагаминэ пока ничего плохого нам не сделала. Так что, я думаю, можно ей и лепёшек снести.
— Замолчи, ты, козявка! Жди нас тут. Вот прикончим Ямамбу, на обратном пути съедим лепёшки. Как раз есть захотим…
И отважные самураи зашагали дальше в гору.
«Нет уж, я всё же понесу лепёшки», — решил Таро и, поправив тяжёлую ношу на спине, стал взбираться на тору. Княжеский замок казался уже величиной с фасолинку и вскоре вовсе исчез из виду. Малыш Таро был совсем один в глухих горах. Но ему не было ни страшно, ни одиноко. Он упорно карабкался вверх. И вдруг сильный порыв ветра чуть не сбил его с ног.
— Вот так ветер!
Пошатнулся Таро со своей ношей, ухватился за стоящее рядом дерево, стал ждать, когда ветер стихнет. Снова загремели горы и подул ветер во сто раз сильнее прежнего, шумно зашелестели листья на деревьях.
И тут он услышал жалобный крик:
— Ай! Помогите!
И два самурая кубарем скатились с горы. Они тяжело шлёпнулись недалеко от Таро и поначалу не могли и рта раскрыть.
— Ой! Что это с вами, Дайрики-сама?[2] Что случилось, Цуёно-сама?
— Ничего особенного! Просто туда пути нет.
— Хочешь жив остаться, возвращайся.
И, натыкаясь друг на друга, самураи побежали дальше, вниз с горы.
Таро с изумлением глядел на жалких беглецов. Такие заносчивые и спесивые всегда, а тут вон каковы!
«Что же делать? Нет, я всё же пойду дальше, ведь Ямамба просила лепёшек. Надо идти».
И Малыш Таро стал взбираться со своей ношей в гору.
Уж и дороги-то никакой не было, лишь узкая звериная тропа, по которой ходили медведи и олени, вилась меж скал. Иногда сверху падали камни и преграждали ему путь, но Таро вырос в горах, и его ничто не пугало. Потный и красный, как стручок перца, он продолжал свой путь.