— Да, он такой. И ты знал это.
— А ты не подумала, что я хочу вытащить тебя из этого? Пора уже было.
— Ты мне ничего не сказал!
— Зачем? Чтобы ты орала как истеричка до самого решающего момента? Рисково было тебе говорить что-то заранее.
Он хотел, чтобы я бросила свою семью?.. Чтобы я переехала тогда с ним?.. Чтобы я сбежала?..
Нет, я правильно поступила. Все пошло бы к чертям с появлением Полины в его жизни. Шесть лет назад я точно не поняла бы этого. Я не была святой. Я просто была девчонкой, которая боялась всего.
— Вот и выяснили все, — делаю вздох и складываю руки на груди. — Теперь ты знаешь. И я… ни о чем не жалею.
— Ты это серьезно сейчас? Не жалеешь?
— Я приняла правильное решение, и ты принял правильное решение, когда решил не искать меня. Все сложилось как нельзя лучше, — чего мне только сейчас стоило сохранить лицо.
— Так, значит… Ладно. Тогда давай всю правду. Потом пойдешь отсюда на все четыре. Держать не буду, — тоже встает в позу.
— Какую правду?
— Что у тебя там с твоим муженьком? Что произошло?
А вот это черта с два!
— Это тебя не касается.
— Слышал уже! — рычит. — Говори давай!
— Это. Тебя. Не. Касается!
Глава 13. Страх. Боль.
Дернулась, развернулась и направилась к дивану, на который села, схватила тарелку со своим салатом со стола и стала есть. На Мирослава даже больше не взглянула. Вот еще удумал. Буду я ему рассказывать, что у меня с мужем происходит. Еще чего…
Я так и раньше ела. Стресс заедала. Повезло мне только в том, что у меня обмен веществ хороший.
— Так-то лучше, — произнес Мирослав и присел напротив. Стал наполнять наши бокалы. — Успокоишься хоть.
— Иди ты, Мирослав, — жую и говорю это, глядя исподлобья.
Беру бокал, когда он мне протягивает его. Делаю несколько глотков.
Вот, вроде опустило немножко.
— А теперь давай серьезно. Я должна ехать. Отвезешь меня?
— Не отвезу.
— Почему? — отставляю тарелку на столик.
— Не хочу, — равнодушно произнес Мирослав и пригубил свой бокал.
— Тогда…
— Все, хватит, — ставит уже пустой бокал на стол. — Я тебя не отпускаю. Либо ты дашь мне повод сделать это, либо ты останешься.
Разочароваться во мне, значит, хочет?.. Сил не может найти, чтобы отпустить меня? Чувства нахлынули?.. Я могу с легкостью все это снести к чертям. Не так уж много говорить для этого придется.
Как именно?.. Да просто. Я… я убила нашего ребенка. Шесть лет назад я сделала это. Очень долго плакала после совершения этого чудовищного поступка. Жалела. Потом опять же говорила себе, что правильно поступила. Но жизнь мне показала, чего именно я заслуживаю. Теперь… теперь у меня уже никогда не сможет быть детей. И когда я сказала Мирославу, что когда-нибудь, надеюсь, у меня будут дети, а он сказал, что они уже могли бы быть, я думала, что умру. Это было невыносимо больно услышать.
При чем тут мой брак?… Сашка очень хотел детей. Я — нет. Но все же он заставил меня пойти в больницу, а впоследствии мне пришлось ему признаться, что со мной произошло. Никаких подробностей о том, с кем и когда. Только факт о том, что я сделала роковой аборт. Эта новость превратила последние полгода моего брака в ад. А сегодня вечером я особенно наслушалась.
У меня нет сил признаться в этом Мирославу. Это уничтожит все. Но, похоже, только это и сможет заставить его прямо сейчас меня отпустить.
Я бы могла сказать, что все это под воздействием отца, но я точно знаю, что могла сохранить этого ребенка, позвонив Мирославу. Я просто… просто испугалась и под давлением пошла на все, чтобы это уже закончилось.
Я… чудовище. Я признаю это.
Поэтому у меня это и вырвалось «мне было восемнадцать». Я уже неосознанно оправдывалась перед ним, уговаривая себя, что ни в чем перед ним не виновата. Но я виновата.
— Устина?… Устина?!..
Вырываясь из своих мыслей, я дернулась. Фокусируюсь на Мирославе.
— Я… здесь.
— Ты плачешь. Снова. Что опять?.. Из-за меня?
— Из-за себя… — пальцами стираю слезинки.
Он заставил меня все это… вспомнить. А я так старалась забыть. Но теперь, увидев его снова, я понимаю, что не смогу уже забыть. Не могу выйти из этого дома и оставить все позади!
— Мирослав…
— Да?..
— Расскажи мне о матери Полины… Ты не знал, что у тебя есть дочь от нее?
— Не знал… Светлана мне ничего не сказала. Это была… интрижка за полгода до встречи с тобой.
— Как со мной, — вставила я.
— Не как с тобой, — сильно хмурится Мирослав. — Если хочешь все знать, то не перебивай! Когда Света попала в аварию, то еще была беременна. Девочка родилась, а она не выжила. Мне ее сестра позвонила. Много я тогда дерьма выслушал… Но позвонили мне лишь только потому, что никто не хотел брать к себе Полину. Ни ее родители, ни сама сестра. А я… был один.
— То есть, ты не взял бы свою дочь к себе, если бы я была с тобой?
— А ты как думаешь?..
— Конечно бы взял, и я это понимаю, — киваю. — Сейчас точно понимаю, но тогда…
— Спасибо за искренность. Ты в общем-то теперь все знаешь, — качнул головой Мирослав.
— Нет, не все, — буровлю его пристальным взглядом. — Ты не сказал, чего всем этим добиваешься. Если ты просто хочешь правды, то ты ее услышал. Мои ссоры с мужем тебя не касаются, — поднимаюсь с дивана и молча двигаюсь в сторону прихожей.
Еще чуть-чуть, и я не выдержу. Выложу ему! А я вдруг поняла, что ни при каких условиях не хочу, чтобы он знал. Я просто уйду. Прямо сейчас.
Перехожу на бег, когда слышу, что он идет за мной.
— Не надо! — рычу я, когда Мирослав хватает меня за локоть и дергает к себе, заставляет развернуться к себе лицом. — Ну не надо! Мне давно пора уже уйти! Перестань меня мучить! Пожалуйста!
— Прости меня… — просит у меня прощения Мирослав и мне становится только больнее. — И я тебя за все прощаю. Останься. Со мной. Полина… она тебе не помешает. Нам не помешает. Я тебе обещаю. Все будет хорошо, — в его глазах столько надежды, отчего в мое сердце бьет новая порция особой боли.
Боже…
— Ты не знаешь, что говоришь, Мирослав… Я уже не та.
— Да нет, все та же. Все та же… — зачем-то повторяет он и захватывает мои губы своими. Я бы, может, и могла попытаться увернуться, но… не стала.
Глава 14. Наизнанку.
Его губы все такие же. Как раньше. Я помнила их. Прикрыв свои веки, я словно вернулась назад, в то время, когда все еще можно было исправить, изменить… Сейчас уже нет. Все мосты сожжены.
С трудом, но я заставила себя вернуться в реальность. В суровую реальность, в которой я несвободная женщина. Распахиваю глаза и начинаю вырываться из его хватки.
Что же я делаю?.. Мало я ошибок совершила?.. Большего моя совесть не вынесет.
— Мирослав, нет… Мирослав!
— Да замолчи ты… — пытается поймать мои губы снова.
— Перестань! Я не могу, понимаешь?! Не могу…
— Из-за него?..
— Да, из-за него. Он мой муж. И я так не могу…
— Такая верная ему, да?
Что за издевательский тон?! Почему я не могу быть такой?..
— Всегда была верной. Почему тебя так удивляет это?
— А где была твоя верность, когда ты свалить решила, придумав себе какую-то чушь своим детским мозгом?! — рычит Мирослав, с силой стискивая мое правое запястье. Другой рукой он обвивал мою талию и крепко прижимал к себе. — Я тоже ждал от тебя верности. Ты сбежала и замуж вышла! Я тебе не разрешал!
— Я еще разрешения у тебя спрашивать должна была?! Я тебе никаких клятв не давала! Ты мне тоже! Почему я… м-м-м!
Мирослав закрывает мне рот еще более рьяным поцелуем. Стискивает меня всю в руках и делает все, чтобы я сдалась. Прямо здесь. Прямо в прихожей!
Рванул губами к шее и впился в тонкую кожу так, что теперь точно останется отметина. Только этого мне не хватало. С засосами на шее домой явиться.
— Нет, нет… Я не могу…
— Можешь и хочешь…
— Пустиии… — пытаюсь оттолкнуть его от себя, но он еще сильнее прижимает меня к себе.
Рывком оттесняет мое тело к шкафу с верхней одеждой и вжимает меня в него.
— Мирослав, возьми себя в руки… Ты ничего не знаешь обо мне. Я не такая, как ты думаешь. Если бы знал, то даже не пытался бы…
— Мне не надо ничего знать, Устина. Я уже знаю, что мне нужно.
— Папа!
Раздался голос Полины со стороны гостиной. Она, наверное, услышала нас и спустилась. И это к счастью. Это девочка меня всю ночь спасает.
Ему бы следовало отпустить меня сию секунду. Его дочери не стоит видеть, как ее отец прижимает к шкафу чужую тетю.
— Отпусти, — шепчу ему в губы.
— Даже не вздумай пытаться сбежать. Я тебя теперь хоть где откопаю. Все с землей сровняю, но найду, — отрывает меня от шкафа и в этот момент в прихожую входит Полиночка.
— Папа… — видит отца, а потом и меня. — Устина! Ты не ушла?! Ура! — девочка подбегает ко мне и обнимает за пояс. Я провожу ладонью по голове девочки. — Я знала!
— Устина не могла вот так просто уйти. Ты ей очень понравилась, — пояснил Мирослав дочери.
— Ты мне тоже понравилась! Папа, Устина останется, да?! Надолго?!
— На сегодня точно останется.
Я смотрю на Мирослава и качаю головой из стороны в сторону, показывая ему, что ни черта такого не будет, а он одним лишь взглядом предупреждает меня, чтобы я даже не дергалась.
Даже если я и выскочу на улицу, далеко ли я по снегу убегу?…
И где гарантии, что Дашка не слила мои контакты?..
— А давайте собирать мозаику?! У меня есть очень красивая! Новогодняя! Там персонажи из мультфильмов. И снеговик! Пособираем у елки?! — девочка мечется взглядом. То на меня посмотрит, то на отца.
— Сбегай за ней наверх, Поль, — отправляет дочь, которую как ветром сдувает. Как же красиво развиваются ее золотые волосы.
— Что ты еще придумал? Зачем ты даешь надежду Полине, что я могу остаться? Я только ее успокоила и убедила, что мне нужно уезжать.