А он еще и сигналить начинает.
Хочет, чтобы я остановилась?..
Хорошенько присматриваюсь в зеркало заднего вида. Так это же… Это же его машина! Мирослава!
Педаль в пол. Со всей силы. Я не остановлюсь. Ни за что!
А он сигналит и сигналит. Нагнал он меня за какие-то минуты. Но я не сдавалась. Хочется ему переться со мной до самого города, так пожалуйста. Я все равно не остановлюсь.
Устав меня таким образом преследовать, Мирослав все же обогнал меня, и теперь, благодаря пустой дороге, мог ехать со мной на одном уровне. Я даже не думала смотреть в его сторону.
Затем Мирослав проехал дальше. Вперед. И теперь вздумал загородить мне дорогу.
Ну нет! Нет!
Я останавливаюсь, но чуть заранее. Отстегиваю ремень безопасности, откидываюсь на спину сидения и закрываю глаза. Мне нужно всего несколько секунд, чтобы настроиться. Вдох-выдох. Хватит… хватит убегать. Если он поехал за мной, значит ему есть что сказать. Я должна это выслушать. Обязана.
Наблюдаю за тем, как Мирослав выходит из машины и идет ко мне. Заходит с водительской стороны. Я заранее разблокировала дверь, чтобы он смог ее открыть. И он открывает.
Но только говорить он не хочет. Сразу за руку хватает. Притом грубо. Заставляет выйти из машины. Встряхивает меня за плечи так, что голова кругом начинает идти.
— Ты разбиться захотела?!
— Нет…
— Я тебе сигналил! Почему ты сразу не остановилась?! Под снегом лед! У тебя мозгов с годами совсем не прибавилось? Че попало опять творишь!
Какой тонкий намек…
— Отпусти… — проскулила. — Я тебе все сказала. Ты все теперь знаешь.
— И куда ты собралась? — спросил, будучи в ярости.
— Ты знаешь куда, — произношу сипло.
Глава 17. Причины.
Я почти не вижу лица Мирослава в этой темноте, однако четко чувствую напряжение в его взгляде. Представляю, как он смотрит на меня. Почему он молчит?..
— Зачем ты поехал за мной?
— А кто тебе сказал, что тебе можно куда-то ехать?
— Кто сказал?!.. Я свободный человек.
— Ни черта подобного, — наклоняется ко мне Мирослав.
— Зачем тогда ты откопал мою машину? Ну, что молчишь? Отвечай.
Я слышу только вздох. Больше ничего.
— Едем назад. Полина там одна. Надо возвращаться, — хватает меня за локоть и тащит как на буксире к своей машине.
— Нет! Я машину тут не брошу!
Мирослав останавливается.
— Почему меня должна волновать твоя машина? Тебя хоть что-то волновало, когда ты моего ребенка убивала?! — прорычал он, а я с трудом осталась стоять на ногах. У меня коленки стали подгибаться. — Садись в свою машину, — отпускает мой локоть. — И езжай обратно к дому. Я сразу за тобой.
— Пожалуйста, отпусти меня.
— Куда? К мужу?.. Ты же не нужна ему, — произнес так, будто это само собой разумеющееся, а я дура, не понимаю.
Я было приоткрыла рот, чтобы начать оправдывать мужа, себя, наши отношения, но не стала. Мирослав все равно ничего не поймет из моих слов. Да и, по сути, прав он. В какой-то степени я перестала нужна быть своему мужу. Известие о моем бесплодии сильно подкосило наши отношения.
— Ты…
— В доме поговорим. Садись и езжай, я сказал, — чеканит Мирослав и, развернувшись, направляется к своей машине.
Сев в свою машину, я не спешила ее заводить и ехать. Мирослав терпеливо ждал, когда я развернусь и поеду, а я словно нарочно его испытывала. Я, конечно, могу попытаться поиграть в гонщицу и воспользоваться шансом сбежать от него, но это плохо закончится. Не хватало в новогоднюю ночь в больницу загреметь.
Разворачиваюсь и направляюсь в сторону его дома. Еду медленно. Оттягиваю момент нашего разговора. Ведь я сомневаюсь, что он сейчас позволит мне просто отсиживаться с его дочерью и собирать мозаику. А еще мне перед Полиной жутко стыдно. Я обманула ее.
Но, сколько бы я не тянула, вскоре мы подъехали к его дому.
Я вышла из машины, он тоже. Встретились взглядами. Мирослав подошел ко мне, схватил за руку и повел в дом как какую-то преступницу.
— Папа! Устина! — без верхней одежды к нам на крыльцо выбежала Полина. — Что случилось? Почему ты ушла?!
— Полин, все хорошо. Нам нужно было с Устиной отъехать ненадолго.
— Зачем?
— Поль, тебе уже спать пора давно.
— Я не хочу спать!
— Тогда посмотри мультфильмы на диване. Мне с твоей подругой надо поговорить. Совсем недолго.
Я смотрю на Полину и плакать хочу. Настолько несчастной она сейчас выглядит. Обиженной.
— Мне запереть дверь? — спрашивает девочка.
— Да, пожалуйста, Поль, — просит ее отец и помогает, а точнее, сам снимает с меня пальто. Я разуваюсь. — Пойдем, — приказывает мне.
Ставит меня в такое положение, в котором я не могу ему возражать. Здесь же Полина. Ей не стоит видеть нашу «борьбу». Ни словесную, ни тем более физическую.
— Хорошо, — соглашаюсь.
— Наверх, — звучит позади.
Он хочет, чтобы я поднялась с ним наверх, видимо, для объяснений. И я иду. Уже на втором этаже Мирослав обгоняет меня, чтобы открыть передо мной дверь в комнату, что рядом с комнатой Полины.
Я сразу поняла, что это его комната. Она так напоминает комнату в его квартире. Ту самую, в которой я когда-то бывала. Мне даже кажется, что все на тех же местах. Кровать там, шкаф… Да и сама аура. Думаю, окажись я в этой комнате без его участия, я бы невольно вспомнила о нем.
Молча отхожу к окну, смотрю сквозь тюль на улицу. Он, кажется, у двери остался.
Молчит.
А я сама начинаю, ведь я знаю чего он хочет:
— Это было неожиданностью. Я тогда уже успела позвонить тебе, попрощаться. Я потом узнала, — очень тяжело вздыхаю. — Дашка… она не знала. До сих пор не знает. Узнал отец. Случайно. Услышал мой разговор по телефону с подругой. Он тогда залетел в мою комнату, вырвал у меня телефон из рук, разбил его…
Слышу, как Мирослав зашевелился в мою сторону, и я обернулась.
— Он тебя побил? — спросил так, будто хотел, чтобы это было так, но в то же время он очень переживал. — Скажи мне правду, Устина. Он тебя побил и ты…
— Нет, — всхлипываю. — Он меня ударил, но с ребенком ничего не было от этого. Я делала аборт. Отец… отец привел меня в какую-то стремную больницу. Там мне все сделали. Я после этой так называемой операции две недели подняться с кровати не могла. Боли были жуткие.
Отец тогда продешевил. Хотел, чтобы поскорее, и чтобы подешевле. Потому, я думаю, так и получилось.
— Он тебя заставил?
А вот сейчас я почувствовала беспокойство. Не за себя, а за отца, который сейчас почти пожилой человек. Мирослав может и сорваться на него. Однажды он уже чуть не сорвался. Но я смогла его удержать.
— Нет… Да… И нет, и да. Я была растеряна. Я знаю, что могла не допустить этого, но я… допустила.
— Нет, ты мне сейчас скажи, как в точности все было, — приказывает Мирослав, подойдя почти вплотную ко мне. — Он тебе угрожал? Что он говорил? Все говори.
Он будто в поисках оправдания для меня. Ищет, ищет их. Не хочет верить в реальность, которая давно свершилась. Я пошла это. Меня спрашивали. Никто бы против воли не усадил бы меня на то кресло. Да, было давление. Но все это я.
Глава 18. Больно.
— Мирослав, мне… — зажмуряюсь, — мне нечего сказать тебе… утешительного. Я сама на это пошла. Сама…
Замолкаю, когда он берет меня за руку в районе запястья и зачем-то удерживает, будто я бежать собралась. Не побегу я уже. Отвечу на все его вопросы, а потом он сам отпустит. Поймет, насколько ошибся во мне. Мы оба ошиблись.
— Где живут твои родители сейчас? — спросил Мирослав, а мое сердце пропустило удар.
— Зачем тебе знать?.. — округляю глаза.
— Говори адрес, Устина, — его пальцы сильнее сжали мое запястье.
— Н-нет… Зачем он тебе?
— С папашкой твоим хочу поговорить.
— Ты что, прямо сейчас собрался эти разборки устраивать?!
— Не сейчас. Как рассветет.
— Ты с ума сошел?! Не надо, Мирослав! Я сказала тебе правду!
— Я не думаю, что ты лжешь. Просто хочу поговорить с этим… человеком.
— Не надо! Шесть лет прошло!
— Да мне плевать, сколько прошло!
— Ничего не изменить уже! — снова плачу, слезы еще болезненнее обжигают мои щеки. Их слишком много было сегодня. — Все в прошлом. Все уже случилось! Не надо ломать мне жизнь!
Мирослав зло усмехается.
— Я тебе, значит, жизнь ломаю?
— Я не хочу, чтобы муж знал про все это! А он узнает, если ты встретишься с отцом! Пожалуйста, пойми меня! — умоляю его глазами. — Я очень тебя прошу! Оставь это!
Да он ненавидит меня. Презирает. Вон как смотрит…
— Нет, — чеканит Мирослав ровным тоном. — К утру ты мне все скажешь.
— Зачем тебе это надо? Ты мести хочешь?! Так мсти мне! Не трогай моего отца! У него свой взгляд на жизнь! Он думал, что помогает мне.
— Ты еще будешь оправдывать этого урода?!
— Я не оправдываю! И не говори так о нем! — кричу, ударив его в плечо свободной рукой. — Почему ты не хочешь слышать того, что это сделала Я?! Это было мое решение.
— Он тебя заставил.
— Он настаивал, но…
— Нет, он тебя заставил!
— Ты вообще слышишь меня?! Я хотела от тебя избавиться! От всего, что связано с тобой! Я не могла в том возрасте воспитывать ребенка! Родители не смогли бы мне помочь! А ты… тебе я звонить не могла!
— Да не ори ты! Понял я, — прорычал Мирослав.
— Если понял, то отпусти, — кручу запястьем.
— Нет.
Чего он так уперся?.. Он должен был проникнуться отвращением ко мне. Любой другой бы стал презирать. Я просто не могу его сейчас понять…
— Ты не можешь удерживать меня!
— Сегодня точно могу. Спать не собираюсь. Ты не ускользнешь.
— Ты все знаешь! Мне больше нечего тебе сказать!
— Есть что — адрес.
— Черт возьми, Мирослав! — уже рычу. — Я не позволю тебе навредить моему отцу! Он уже далеко не молодой и болеет.
— Я трогать его не собираюсь. Поговорить просто хочу. Или ты что, боишься что он снова отругает тебя за общение со мной? Он до сих пор говорит тебе во сколько надо быть дома?..