— .. .больше не могла пошевелиться. А ведь ей было всего девятнадцать лет, и Марина находилась на самом взлете карьеры. Что может быть страшней? Медицина оказалась бессильна, и тогда бабушка Марины...
Отполированный до пластикового блеска шоумен рассказывал очередную душещипательную историю. На экране мелькали фотографии юной гимнастки: маленькая девочка в розовом трико, девочка на брусьях, девочка на олимпийском постаменте, девочка с медалью, девочка на операционном столе... Бабушка с заплаканными глазами.
— Ирина Сергеевна, расскажите, как вы узнали про целителя? Как поверили в чудо?
О господи! Опять этот Нестор. Идиотский цирк с идиотскими фигурантами. Шоу, целиком и полностью основанное на обмане. Наверняка с подставными актерами и придуманным сценарием. Как люди вообще могут верить в такую чушь? Типа, великий Нестор взмахнул рукой и излечил от перелома позвоночника?
Маруся поморщилась, надавила на кнопку и переключила канал.
— Поистине бесценна...
Теперь на экране появилась лысая говорящая голова, ловко прикрепленная к плечам в полосатой рубашке. Внизу бегущей строкой проносилось известие о похищении «Сикстинской Мадонны» из дрезденского музея.
— Мы пока не можем объяснить, каким образом грабителям удалось...
Маруся услышала шаги за дверью, бросила пульт и притворилась спящей. Меньше всего ей сейчас хотелось отвечать на вопросы.
— Мария?
Женский голос. Очень мягкий, почти нежный. Маруся услышала, как дверь закрылась, потом осторожные шаги мимо кровати к изголовью, потом замолчала телевизионная панель.
— Вы слышите меня?
Маруся приоткрыла один глаз. Перед кроватью стояла женщина в форме, видимо, тот самый психолог, который собирался прийти через пару часов после допроса. Бывают такие женщины, чью половую 11 ринадлежность можно определить только по голосу.
Высокая, худая, с короткой стрижкой. Ни грамма косметики, тонкие черты лица и какая-то странная сухость, будто ее прогнали через вакуумную машину, и та откачала из нее всю жидкость. Даже кожа на ее лице выглядела словно пересушенная бумага. Маруся задумалась о том, что произойдет, если такую женщину столкнуть в бассейн? Сколько литров воды она впитает и до каких размеров увеличится? Возможно, тогда у нее появились бы и грудь, и губы, и...
— Меня зовут Аида. Если вы не против, я задам вам несколько вопросов.
Как будто она не задаст их, если Маруся будет против.
— Как вы себя чувствуете?
Маруся села и дотянулась голыми ступнями до холодного пола. Где же босоножки? Куда она их запихнула?
Женщина заботливо предложила ей казенные тапочки. Достала откуда-то из-под кровати, сняла хрустящую упаковку и протянула. Как мило!
— Вас что-нибудь беспокоит?
-Да.
Психолог приподняла кресло, поставила его ближе к кровати, села и посмотрела прямо в глаза Марусе. В ее взгляде было столько трепета и заботы, что хотелось сразу же довериться и поделиться самым сокровенным.
— И что же?
— Как грабителям удалось похитить «Сикстинскую Мадонну»?
— Какую мадонну? — Женщина-губка нахмурилась, и ее высокий лоб превратился в гофрированную рисовую бумагу.
— Сикстинскую. У нее ведь столько степеней защиты...
Женщина-губка замолчала. Забота и трепет в ее
глазах сменились ледяным спокойствием.
— На вашем месте я бы думала о том, сколько степеней защиты у вас.
Ничего приятного в ее голосе уже не было.
Маруся опустила глаза и посмотрела на тапочки. Мягкие, легкие, будто из пенопласта, и огромные, словно рассчитанные на настоящего двухметрового преступника, если такие огромные преступники вообще существуют. Маруся приподняла ногу и рассмотрела удивительное изделие со всех сторон — в один такой тапок могли уместиться обе ее ступни.
— О чем вы сейчас думаете? — снова перешла на доверительный тон «губка».
— Ни о чем, — честно призналась Маруся. — О тапочках.
— Вас не беспокоит то, что вы были задержаны? — Кажется, женщина-психолог никак не могла понять, что за «псих» попался ей на этот раз.
Маруся пожала плечами:
— Я не понимаю.
— Может быть, вы просто не хотите рассказывать?
— Почему бы я могла не хотеть?
— Хорошо... Когда вы зашли в аптеку, вы не почувствовали ничего подозрительного?
— Я чувствовала все подозрительным. У меня началась паника.
Аида кивнула, достала из кармана маленький бумажный блокнот и, раскрыв его, положила себе на колени. Страница блокнота была сплошь исчиркана мелким почерком.
— Опишите подробно ваши ощущения на тот момент, — попросила Аида, внимательно вчитываясь в записи.
— А вы точно психолог? — с легким сомнением спросила Маруся. Вся эта сцена казалась ей наигранной и насквозь фальшивой.
— Почему вы сомневаетесь? — Аида оторвала взгляд от блокнота и удивленно посмотрела на Марусю.
— Потому что вы задаете дурацкие вопросы.
Аида нахмурила брови.
— Вижу, ты не слишком-то хочешь идти на контакт, — со вздохом констатировала она, внезапно перейдя на «ты».
Маруся резко выпрямила ногу. Поддавшись инерции, гигантский тапок слетел, пересек комнату и ударился в противоположную стену.
— С таким поведением... — заметно рассердившись, начала говорить Аида.
— Как вы определили, что я заходила в аптеку? — внезапно перебила ее Маруся, словно соединив в голове какие-то детали.
— По записям видеонаблюдения.
— Там что, были камеры?
— Конечно. Камеры есть во всем здании...
— Значит, камера показала, как я выбегала из аптеки и что именно там происходило?
Аида торжественно развела руками, на секунду превратившись в циркового конферансье, объявляющего коронный номер программы. Казалось, будто именно этого вопроса она и ждала.
— Запись стерта! — с необъяснимым удовольствием сообщила она, видимо чувствуя себя детективом, загнавшим коварного убийцу в тупик.
— С какого момента?
— С момента, как вы туда зашли, — снова перешла на официальный тон Аида.
Маруся зажмурилась, словно пытаясь нарисовать в воображении логическую цепочку. Потом мотнула головой, открыла глаза и с недоумением посмотрела на Аиду.
— И вы что? Вы думаете, что это я ее стерла? Убила старичка и стерла записи? За несколько минут?
— Мария, вас пока...
— Маруся.
— Маруся. Вас пока никто ни в чем не обвиняет... — сморщились впалые щеки женщины-губки. Видимо, таким образом она улыбалась. — Мы вообще не считаем вас причастной...
— Поэтому и посадили в тюрьму?
— Это не тюрьма.
Маруся осмотрела комнату. Больше похоже на отель, только вот замки — снаружи.
— Папа приехал?
— Мы связались с вашими родителями. — Аида закрыла блокнот и спрятала его в карман.
— Вы хотели сказать, с папой?
— Он скоро подойдет. Но надеюсь, вы не думаете, что если ваш отец занимает такое положение, то это автоматически делает вас безнаказанной?
— Надеюсь, вы не думаете наоборот...
— М-м-м?
— Что это автоматически делает меня виноватой!
Теперь у Маруси возникла мысль, что это все запросто могло быть подставой отцу. Как у любого богатого и известного человека, у него имелись враги. А обвинение дочери самого Гумилева в убийстве круто отразилось бы на его карьере... Значит, главное не наговорить лишнего, нести чушь и тянуть время до приезда папы.
— Здесь будут кормить?
Аида открыла папку и пробежалась глазами по тексту, сделав вид, что не услышала вопроса.
— Мы не смогли установить причину блокировки вашего жетона.
— Может, он просто сломался.
— Жетоны блокируются только в случае, если человек представляет собой опасность, думаю, вы знаете об этом...
— Я...
— Таким образом можно парализовать свободу передвижения...
— Это я заметила...
— И облегчить поимку преступника.
— Я не преступник!
Женщина-губка резко захлопнула папку.
— Тем не менее я надеюсь, вы понимаете, что попытки побега бессмысленны.
— Но я не собираюсь никуда бежать.
— Единственная организация, которая может заблокировать идентификационный жетон, это госбезопасность. Мы связались с ними, и они подтвердили, что ваши права были аннулированы... Но по како- му-то странному стечению обстоятельств вашего дела не нашли, и мы полагаем...
Маруся отвернулась и принялась разглядывать стену. Идентификационный жетон, госбезопасность, аннулированы, бессмысленны, парализованы — все, что говорила эта женщина, смешалось в одну большую кучу непонятных слов. Было совершенно очевидно, что произошла ошибка или подстава, и совершенно неочевидно, как доказать, что ты здесь ни при чем.
— Отложим это. Сейчас я хочу досконально выяснить, что именно произошло в аэропорту. Итак, вы выбежали из аптеки крайне испуганной, и согласитесь, это подтверждает...
— Что это подтверждает?
Маруся снова включилась в диалог, но теперь «сушеная психологичка» вызывала у нее чувство, близкое к ненависти.
— По результатам анализа в вашей крови обнаружено предельно высокое содержание адреналина.
— Разумеется! У меня была паника. Сколько еще раз мне повторить? Если вы врач, вы понимаете, что это такое.
— Это могло быть вызвано сильным переживанием. ..
— Видите пластырь? Я налепила его два дня назад. Если я налепила его задолго до того, как это случилось, значит, я знаю, что выбросы адреналина случаются у меня НЕ по причине сильного переживания, а потому, что они случаются!
— Да. Но это не отменяет вероятности того, что выброс адреналина случился по причине сильного переживания.
Маруся закрыла лицо руками. В домике. Закрылась от всего и от этой мутной тетки, убогой логике которой невозможно противостоять.
— Возможно, вы просто свидетель. Возможно, вы увидели нечто настолько страшное, что оно стерлось из вашего сознания, и теперь вам кажется, что вы ничего не помните или помните, но не так, как оно было на самом деле. Возможно, вы видели убийц... То есть вы не причастны, но вы всё видели, понимаете?