Ребекка Уэст:«Выходя за рамки сознания, этот процесс становится важным физическим явлением. Кровь отливает от конечностей и приливает обратно к сердцу, которое на время словно становится огромным храмом, колонны которого подсвечены несколькими способами. Кровь возвращается к конечностям, разбавленная субстанцией более быстрой, легкой и электризованной, чем она сама»[8] [Уэст, 1928].
Многие популярные представления об эмоциях подчеркивают, в какой степени явления, происходящие в разных частях тела, могут влиять на психические процессы – как происходит, когда мы испытываем мышечное напряжение.
Однако мозг не отслеживает напрямую это напряжение, он только реагирует на сигналы, приходящие через нервы, которые соединяют его с этими частями тела. Таким образом, хотя наше тело и может играть важную роль, мы также можем считать, что оно состоит из ресурсов, которыми пользуется мозг.
Оставшаяся часть книги сосредоточится на разных видах психических ресурсов, а также на том, что́ каждый ресурс может делать – и как влиять на связанные с ним другие ресурсы. Мы начнем с более подробного рассмотрения процессов, которые включают и выключают ресурсы.
Ученик:Зачем вообще выключать ресурсы? Почему они не могут работать все время?
И в самом деле, некоторые ресурсы никогда не отключатся – как, например, те, что отвечают за такие жизненно важные функции, как дыхание, равновесие и положение тела, а также те, что должны постоянно отслеживать определенные виды опасностей. Однако, если бы все наши ресурсы постоянно находились в активном состоянии, они слишком часто вступали бы между собой в конфликты. Нельзя заставить тело одновременно идти и бежать – или двигаться сразу в двух противоположных направлениях. Поэтому, когда у человека несколько целей, которые противоречат друг другу, потому что борются за одни и те же ресурсы (или за время, или за пространство, или за энергию), должны включаться процессы, управляющие этими ресурсами.
Примерно то же самое происходит в человеческом обществе: когда у разных людей есть разные цели, они могут попытаться достичь их по отдельности. Но если это приводит к серьезному конфликту или напрасной трате сил, общества зачастую создают многоуровневые системы управления, в которых (по крайней мере теоретически) каждый управленец контролирует действия определенных индивидуумов, стоящих на ступеньку ниже.
Однако, как в сообществах, так и в мозгу, очень немногие «руководители высшего звена» достаточно хорошо разбираются во всех деталях системы, чтобы определить, что должно быть сделано, – поэтому большая часть их «власти» на самом деле состоит в выборе из вариантов, предложенных подчиненными. Таким образом, по сути, эти менеджеры низшего звена будут, по крайней мере временно, контролировать или ограничивать действия своего начальства.
Например, каждый раз, когда какой-то психический процесс оказывается в тупике, возникает необходимость либо разделить проблему на меньшие части, либо вспомнить, как похожая проблема была решена в прошлом, либо осуществить разные подходы, а затем сравнить их и оценить, либо попытаться научиться чему-то совершенно новому. Это означает, что процессы низшего уровня в вашем сознании могут задействовать столько процессов высшего уровня, что вы в итоге окажетесь в другом психическом состоянии, а это уже можно приравнять к другому способу думать.
А что, если человек попытается использовать одновременно несколько способов думать? Тогда этим способам придется сражаться за ресурсы – и тут потребуется высокоуровневое управление, которое выберет один вариант действий. Это может объяснить, почему наши мысли, как нам кажется, текут последовательно и поэтапно, хотя каждый такой этап наверняка основан на множестве подобных процессов, происходящих одновременно. В любом случае эта книга продемонстрирует, что этот так называемый поток сознания на самом деле иллюзия, которая появляется из-за того, что каждая высокоуровневая часть нашего сознания практически не имеет доступа к знанию о том, что происходит в большинстве других процессов.
Читатель:Это представление о переключении наборов ресурсов может объяснить поведение насекомого или рыбы, но Чарльз не переключается, судя по вашим описаниям, на совершенно другое психическое состояние. Он просто меняет некоторые аспекты своего поведения.
Я совершенно с этим согласен. Однако любая теория должна начинаться с сильно упрощенной своей версии – и даже эта простая модель может помочь объяснить, почему человеческие младенцы так часто демонстрируют резкие перемены в состоянии. Но, конечно, со временем дети разрабатывают более гибкие технологии, с помощью которых ресурсы могут возбуждаться или подавляться в разной степени, что дает возможность эффективнее комбинировать старые инстинкты и новые способы думать. Их может быть активировано сразу несколько – и именно в таких случаях мы говорим о «смешанных чувствах».
1.6. Эмоции взрослых людей
Природа к человеку не строга.
Ребенку погремушка дорога,
Игрою той же юность занята,
Хотя немного громче пустота;
А взрослый любит золотом играть,
И четки старец рад перебирать;
Так тешатся на поприще земном,
Пока не засыпают вечным сном[9].
Когда ребенок из-за чего-то расстраивается, эта перемена кажется быстрой, как щелчок выключателя.
Маленький ребенок не может выносить разочарования и реагирует на каждую проблему, впадая в истерику. Он не может сделать очередной вдох и выгибает спину до такой степени, что упирается теменем в поверхность, на которой лежит.
Но уже через несколько недель его поведение изменилось.
Истерика больше не захватывает его полностью, и он уже может найти способ защитить себя, чувствуя приближение подобного приступа: он бежит к какой-нибудь мягкой поверхности, чтобы пережить судорогу на ней.
Это позволяет предположить, что в мозгу маленького ребенка может работать в один и тот же момент только один «способ думать», поэтому в нем почти не возникает конфликтов. Однако эти младенческие системы реагирования не в состоянии разрешить конфликты, с которыми мы встречаемся по мере взросления. Это заставило наш человеческий мозг эволюционировать к системам высшего уровня, в которых инстинкты, ранее легко различимые, очень сильно переплетаются друг с другом. Но по мере овладения все новыми способностями мы также овладели новыми способами делать ошибки, поэтому нам также нужно разработать новые способы контролировать себя – а это влечет за собой дальнейшее развитие.
Мы зачастую считаем проблему «сложной», когда уже попробовали несколько способов ее решения, но не добились успеха. Однако недостаточно знать, что вы застряли. У вас больше шансов на успех, если вы распознаете, что встретились с препятствием конкретного вида. Ведь если вы сможете диагностировать тип проблемы, с которым столкнулись, это поможет вам выбрать самый подходящий способ думать. И эта книга выдвигает предположение, что для решения сложных проблем наш мозг переработал древние «машины реакций» в более продвинутые машины, которые мы назовем «Машинами Критиков и Переключателей».
Самые простые версии этих машин – это машины «если – действуй», описанные в разделе 1.4. В них, когда «если» определяет ситуацию в реальном мире, «действуй» реагирует с помощью определенного реального действия. Конечно, это означает, что простые машины «если – действуй» – очень ограниченные и негибкие конструкции.
Однако Критики в машинах Критиков и Переключателей определяют ситуации или проблемы внутри разума. Схожим образом Переключатели в этих машинах не просто выполняют действия во внешнем мире, но могут реагировать на психические препятствия, включая и выключая разные ресурсы и тем самым переключаясь на разные способы думать.
Например, одним таким способом думать будет рассмотрение несколько альтернативных вариантов действий, прежде чем выбрать из них какой-то один. Таким образом взрослый человек, встретившийся с чем-то, что может оказаться угрозой, не просто действует инстинктивно – сначала он может обдумать, стоит ли ему защищаться или нападать, с помощью высокоуровневых стратегий выбирая из перечня возможных действий. Таким образом он может сделать сознательный выбор между тем, какую испытать эмоцию – гнев или страх. Ведь если наиболее разумной стратегией покажется запугивание противника, человек может специально привести себя в состояние гнева, хоть и не всегда осознает это.
Позже мы сделаем еще несколько предположений о том, как могут работать различные способы думать, а также как они у нас появляются. Мы знаем, что в детстве наш мозг проходит множество стадий развития. Дойдя до главы пятой, мы сможем выдвинуть предположение, что это приводит к появлению как минимум шести уровней психических процессов; данная диаграмма суммирует наши основные представления о том, как организован человеческий разум:
Нижний уровень этой диаграммы ассоциируется с самыми базовыми типами инстинктов, которыми наш мозг вооружен от рождения (хотя некоторые их них не сразу проявляются в поведении). Верхние уровни обеспечивают идеи, которые мы приобретаем позже и называем этикой или ценностями. В середине – слои методов, помогающих разбираться со всевозможными проблемами, конфликтами и целями; в основном это то, что мы называем повседневным здравым смыслом. Например, на «сознательном» уровне вы можете рассмотреть несколько возможных действий, затем представить себе последствия каждого – и сравнить эти варианты. После этого на «рефлексивных» уровнях вы можете поразмышлять о том, что уже сделали, попытаться определить, были ли принятые вами решения удачными, и в конце концов начать рефлексировать над тем, соответствовали ли ваши действия установленным вами же для себя идеалам.