— Что верно, то верно, — кивнул Микита, — нехорошо это получилось. Дело в том, что я тогда страшно спешил. Ведь принципов-то работы машины я не знаю! И доказать возможность ее существования я сумел бы, лишь создав ее, так сказать, во плоти и крови. Я был весь поглощен этим…
— Ладно, что теперь говорить — сделанного не поправишь. Но если вы дадите слово, что подобная оплошность не повторится, я научу вас, как выбраться из больницы.
Я дал ему подробную инструкцию, как себя вести. Уж больно мне хотелось утереть нос главврачу. Я сказал, что, во-первых, Микита должен признать, что был болен. Должен выразить искреннее удивление, что ему в голову пришла такая дурацкая идея. И при этом говорить очень спокойно, вежливо, благодарить врачей за своевременную помощь.
Микита сказал:
— Знаете, я и сам додумался до этого…
— Так чего же вы медлили?
— Сам не пойму… Неудобно как-то дурачить врачей.
Я засмеялся:
— А-а, бросьте эти сантименты! Возвращайтесь скорей на волю и начинайте строить вашу машину, только не в своей лаборатории, а где-нибудь в укромном месте. Да, вот еще что. Если дело пойдет на лад и вам удастся сконструировать хотя бы портативную машину, очень прошу вас, разрешите мне присутствовать на ее первом испытании.
— С удовольствием приглашу вас, сенсей!
После этого разговора прошло около месяца. Я был очень занят. Однажды я зашел в палату, где лежал Микита, но оказалось, что он уже выписался. Интересно, как у него все получилось. В картотеке я отыскал его карточку. Там почерком главврача было написано: «Полное выздоровление. Навязчивая идея исчезла в результате эффективного действия хлорбромазина. Пример, достойный публикации».
Я не мог сдержать улыбки.
Прошло еще несколько дней. Как-то вечером я возвращался домой. Уже стемнело. Когда я повернул ключ в замке, кто-то осторожно тронул меня за плечо. Это был Микита.
— Что случилось?
— Я очень благодарен вам, сенсей, вот сумел выписаться… — Он немного помедлил. — А теперь я решил следовать вашему совету…
— Какому совету? Микита застенчиво улыбнулся. — Ну, помните, вы сказали, что машину надо строить в укромном месте. И вы были совершенно правы. Не то снова угожу в сумасшедший дом… Уж я искал-искал… И наконец нашел.
— Безопасное место? — Ну да! — Он придвинулся ко мне и горячо зашептал в самое ухо: — Я буду жить с вами, сенсей, и в вашей комнате построю машину времени. Ведь здесь вполне безопасно, правда? А вы… вы же заинтересовались… Вот я и подумал, что мы вместе, на паях, так сказать — Один-то я не наберу столько денег…
Я опешил, но все же пригласил его к себе. Наверно, любой другой человек на моем месте постарался бы от него отделаться. Но такой уж у меня характер люблю всякие неожиданности.
— Во сколько же обойдется ваша машина времени? — спросил я, когда мы сели.
— Смотря как ее делать. Если по первоначальной схеме, то в несколько сот миллионов иен, а может быть, и весь миллиард…
— Ну, это уж чушь! Я замахал руками, словно отгоняя от себя эту баснословную сумму. Мне действительно стало не по себе. Пожалуй, надо было ему оставаться в сумасшедшем доме.
Но он нимало не смутился.
— Знаете, — продолжал он, — это ведь только первый вариант. Та схема была удивительно сложной и тонкой. Потом, в больнице, когда меня заставляли пить лекарства, я увидел во сне другую схему, совсем простую. Как бы вам объяснить… Ну, к примеру, если первый вариант был на уровне реактивного самолета, то нынешний — на уровне планера или модели аэроплана.
— Да? А сколько будет стоить эта модель?
— О, совсем немного — всего двадцать-тридцать тысяч иен.
Я снова замахал руками:
— Тридцать тысяч?! Но это же другая крайность! Больно уж дешево для машины времени…
— Конечно, дешево. Но я ведь и не говорю, что она будет совершенной. Придется примириться с ее низкими эксплуатационными качествами. Разумеется, на ней не отправишься в любую точку будущего или прошлого. Но уж куда-нибудь, пусть совсем близко, мы перенесемся. Разве это не здорово?
Его глаза блестели.
Не стану углубляться в подробности нашей беседы. Важно одно — Микита остался у меня.
Плохо жить без мечты. Мне жаль тех, кто считает себя трезвыми реалистами. Впрочем, они просто прикидываются, боясь прослыть фантазерами и мечтателями. А тут — такая великолепная мечта! И такая дешевая! Подумаешь — тридцать тысяч иен. Если вспомнить, сколько денег просаживаешь в ресторане, то это сущие пустяки.
Честно говоря, мне бы хватило самой мечты, мечты в чистом виде. Но, к моему удивлению, Микита действительно начал что-то мастерить в моей комнате. Он накупил кучу всякого хлама — больше сотни алюминиевых тазиков (как он сказал — для внешней облицовки), радиолампы, батареи, медную проволоку…
Меня это забавляло. Я спросил, внутренне посмеиваясь:
— А откуда будет поступать энергия? Ведь источник должен быть солидным. Не потребуется ли мощное магнитное поле?
Микита ответил очень серьезно, что в какой-то мере он думает использовать сухие батареи, но основным источником будет резина.
— Что?! Резина?..
— Ну да! Как ты не понимаешь? — Микита уже перешел со мной на «ты». — Я же говорил, что машина строится по сверхупрощенной схеме. Вспомни-ка принцип движения игрушечных самолетов. Надо как следует закрутить резинку, и они прекрасно летят. Понимаешь? Резинка раскручивается, и самолет летит…
— Вот оно что! Здорово! Просто гениально!
Я восхищался, как последний идиот. Что ни говори, машина времени за двадцать или тридцать тысяч иен — это вещь.
Пока что жизнь шла, как обычно. Я ходил в больницу. Микита с утра до вечера колдовал над резиновыми колечками и алюминиевыми тазами.
И вот через месяц машина была готова.
— Так себе получилась машина, — сказал он, — самая примитивная, какая только может быть. Но, думаю, лет десять или двадцать она одолеет. Хорошо бы попасть в будущее. Интересно посмотреть, какой скачок сделает человеческая мысль через двадцать лет. Наверно, люди уже изобретут какие-нибудь аппараты, которые помогут врачам отличать нормальных людей от психов. Тут-то уж я добьюсь своего: я заставлю их признать меня совершенно нормальным.
Это еще как сказать, подумал я…
Мы решили тут же испытать машину. Недалеко от моего дома находился синтоистский храм. На его задворках был пустырь, оканчивающийся рощей и не очень высоким, но довольно крутым обрывом. Люди сюда совсем не заглядывали. Очень удобное место, чтобы отправиться в прошлое или будущее. Во всяком случае, не очутишься сразу на многолюдной улице и никто не будет пялить на тебя глаза. К счастью, наша машина складывалась, как те парусиновые стульчики, которые всюду таскают за собой старички и инвалиды, и перенести ее не составляло труда.
— Прежде всего надо закрутить резинку, — сказал Микита, — хотя и не очень сильно. Ведь она дает только стартовую энергию и не влияет на скорость полета. Так что, крути не крути — быстрее не полетишь. А потом машина вернется назад. Это произойдет в результате распрямления искривления времени, возникающего при подобных путешествиях. Я думаю, в другом измерении можно оставаться около двадцати четырех часов. Как я уже говорил, на этой машине невозможно свободно передвигаться по времени…
В бамбуковой роще над обрывом Микита наладил машину. На всякий случай погрузил сухари, консервы и втиснулся сам в тесную кабину. В машине совсем не осталось свободного места. Разумеется, я не собирался отправиться с ним в путешествие.
Он протянул мне руку:
— Ну, пока! Лечу!
Я очень торжественно и серьезно пожал руку Микита. Все-таки момент был волнующий. Пожалуй, двадцать тысяч иен себя оправдали.
Крышка машины захлопнулась. Я не верил, что она тронется с места, но на всякий случай отступил на несколько шагов. Раздался тихий гул. Алюминиевый корпус завертелся волчком. Я просто не верил своим глазам. А машина вращалась все быстрее и быстрее. Она уже казалась бешено пляшущим серым пятном, поблескивающим вихрем. Потом перед моим носом пронесся какой-то клубок тумана, и… все исчезло.
Я остолбенел. Роща была на месте. Бамбук тихонечко шумел. С обрыва с легким шуршанием скатился камешек. Я протянул вперед руку и почувствовал пустоту. Ни машины, ни Микита не было.
Я никак не мог прийти в себя. Потом поймал себя на том, что брожу по полянке и бессмысленно ковыряю чуть примятую траву носком ботинка. Я вспомнил слова Микита: она останется там двадцать четыре часа, не больше. Я пошел домой. Делать было абсолютно нечего — только ждать и пить виски.
Всю ночь меня мучили кошмары. Мне снился Микита. Вот он, против ожидания, попал на несколько тысяч лет вперед. Земля неузнаваема. Среди полупрозрачных, светящихся конструкций, назначения которых я никак не мог понять, бродят такие же полупрозрачные люди. Они хватают бедного Микита и тащат его в зоопарк, как диковинное животное. Микита мечется в шарообразной клетке и вопит: «Диагноз! Диагноз! Я же нормальный!..» Потом картина меняется. Детский игрушечный самолетик, несущий на своей хрупкой спине бледного, перепуганного Микита. Самолетик повисает над лесом древовидных папоротников, потом падает вниз, прямо в пасть гигантозавра. Проклятая резинка раскрутилась куда-то не туда — Микита угодил в далекое прошлое…
Утром я не пошел на работу. Встал ни свет ни заря и отправился к обрыву. Я опустился на траву и стал ждать, поглядывая на часы. Со времени запуска машины прошли сутки. И вдруг… на полянке появился клубок серого тумана. Он вертелся и прыгал с сумасшедшей скоростью. Потом вращение замедлилось, проступили очертания машины. Наконец она остановилась, крышка открылась, алюминиевые тазики звякнули очень буднично, каким-то домашним, кухонным звуком, и из люка показалась взъерошенная голова Микита.
Я протер глаза. Он выглядел усталым. Одежда его была испачкана и словно обсыпана мукой.
Я бросился к нему.
— Ну как? Где ты был? В прошлом или в будущем?