- И то хорошо, - кивнул он и взглянул на стол: - Перекусить пора, так что раздевайтесь. Выбор небольшой - хлеб и колбаса, но зато есть вино.
- Как интересно: прямо с корабля на бал, - засмеялась она, сняла пальто и предстала перед ним в белой шерстяной кофте и чёрных брюках. Он отметил её узкую талию, высокую грудь и необычайно длинную для её роста шею. Сняла сапоги, ушла в свою комнату и вернулась в красных шлёпанцах. - Вы ведь не просто так приехали, да? Может быть, что-то изменилось, и вы предложите мне перебраться в другое место?
- Успокойтесь, ничего не изменилось. Умер тёткин муж, который худо-бедно занимался домом. Теперь она хочет передать его мне.
- Царский подарок!
- А я отказываюсь, полно своих заморочек. Приехал убедиться, что нашему долгожителю пора заказывать музыку.
Лена не согласилась. Она сказала, что дом вполне соответствует своему назначению, а если его немного укрепить, он ещё долго будет радовать своих обитателей.
- Одна печка чего стоит! - сказала она и погладила белый печкин бок рукой с длинными, изящными пальцами. Виктор невольно взглянул на свои и сжал их в кулаки - слишком отличались они от её рук. - Всего несколько полешек, и делается тепло, как при паровом отоплении.
- Печка - ещё не всё. Ещё нужна крыша, стены, окна, двери. А здесь немало проблем.
- Конечно. Только всё перечисленное вами не идёт в сравнение с печкой. Недаром же о легкомысленном, ленивом человеке говорят: беспечный. Не говорят же: бескрышный или бесстенный, а именно беспечный.
- А ещё хуже - бездомный.
- Да, здесь вы правы, - усмехнулась она чему-то, известному только ей, и сделала вид, что смотрит в окно. - Правда, сейчас, благодаря вашей тётушке, про меня нельзя сказать, что я беспечная. И в печке у меня кое-что есть. - Она открыла заслонку, взяла ухват и вытащила чёрный горшок. Сняла с него крышку, и дом стал наполняться аппетитным запахом.
- Макароны по-флотски, - сказала она. - Когда-то папа любил их готовить и меня приучил. Вы любите макароны по-флотски?
- Ещё бы! Когда я голоден, всё люблю.
В кармане заверещал сотовый телефон - позвонил Калинкин. Спросил, как дела, пообещал в скором времени назвать дату регистрации и попросил быть свидетелем.
- Обязательно буду, а теперь не мешай, - он отключил телефон и пояснил: - Друг собирается жениться. Умный парень, а смотрите-ка.
- Сочувствую, - шуткой же ответила она.
Сели к столу. Прежде чем разлить вино в бокалы, Виктор взглянул на дедов портрет, и дед Иван на сей раз не только подмигнул ему, но и кивнул. Ободрённый таким дружеским жестом, он поднял бокал и, глядя в серые глубокие глаза Лены, в её чистое, без косметики лицо, сказал:
- Если не возражаете, выпьем за наше знакомство. Мне нравится с вами разговаривать, и, надеюсь, это наша первая, но не последняя беседа.
Лена не возражала. Они обедали и разговаривали. Сначала Виктор рассказал о себе. Двадцать восемь лет. Учился, служил на флоте, работает. Всё просто, без особых взлётов, но и без падений. Поздний сын у родителей. Когда он родился, отцу стукнуло сорок два года, маме - тридцать шесть. Отец и мать были инженерами. Пять лет назад умер отец, а вскоре вслед за ним ушла из жизни мама. Родители находили, что у него хороший голос и музыкальный слух, советовали учиться пению. Даже подарили на день рождения гитару и самоучитель, но играть он так и не научился. Почему не женат? Это отдельная тема, но если коротко - не встретилась та единственная, что заменяет всех одной собой. Он вспомнил свои, пусть и шутливые, попытки завязать отношения с библиотекарем Мариной и весело добавил:
- Я женщинам не виден.
- Вы подумайте! - сказала она. - Полагаю, вы кокетничаете?
- Да нет, как-то не складывались отношения с теми, кто нравился. То ли напористости не хватало, то ли выбирал не тех. В общем, пока так.
- Понимаю, - сказала она. - Я тоже осталась без родителей. Папу унёс теракт в пассажирском поезде, когда он возвращался из командировки в Москву. А мама была сердечница, в позапрошлом году её не стало. Я как раз окончила педагогический университет. Жили с братом в большой, хорошей квартире. Жили бы и сейчас, если бы не страсти-мордасти. Брат увлёкся играми в казино. До потери чувства реальности, до помешательства. Проигрался так, что пришлось продать квартиру. Иначе его пустили бы в расход.
- И потому вы здесь?
- Да, вы прозорливы.
- И где же теперь ваш брат?
- Не знаю. Он потом снова играл и снова проигрался, так что в бегах. Пыталась его искать, даже обращалась на телепередачу «Жди меня», но там сказали, что подобных «потерянцев» они не разыскивают - хлопотное, а главное, пустое дело. Они это знают по опыту.
- И нельзя как-то устроиться в городе?
- В принципе, можно, только лично для меня опасно. Они каким-то образом узнали номер моего мобильника и пригрозили, что, если не расплачусь за брата, моё лицо вымоют кислотой.
- Гниды, - сказал чуть захмелевший Виктор. Лена почти не прикасалось к вину, и вся бутылка досталась ему. - Всё дело в том, что у нас государство двуличное: по телевизору грозит, что закрывает казино, а казино чихать хотели на их угрозы. Зачем же вы их наплодили, если теперь закрываете? Где у вас были мозги?
- А ну их. Не хочется думать о государственных проблемах. Со своими бы разобраться. Однажды вычитала в какой-то газете, что сельской школе нужны учителя, и решилась.
- Гниды, - повторил Виктор. - Но и мы хороши: всё чего-то ждём, ждём. Всё думаем, что весь этот бардак временный. А посмотришь под другим углом - и сразу понятно, кто правит бал.
- И кто же?
- Мой отец называл новые власти, что пришли в Россию, оккупантами. Они ведут себя как завоеватели, а завоевателям всегда предоставлялось право грабить население захваченных сёл и городов. Раньше на это давали три дня, а по нынешним временам могут дать тридцать лет. Сначала ограбят, потом легализуют награбленное - и вот вам новая аристократия, кол ей в душу!
- Это данность, которую нужно пережить. Надо что-то делать в этих условиях, хотя бы с нашими детьми, - Лена вздохнула и сделала глоток вина.
На улице стало смеркаться, она включила свет.
- Ого, половина восьмого! - взглянул на часы Виктор. - Кажется, мне пора.
- Я вас провожу, - сразу откликнулась она и пошла одеваться.
* **
Выйдя на двор, Виктор предложил немного прогуляться. Они обогнули гору поленьев, при этом Лена улыбнулась и покачала головой, а Виктор пожалел, что уже поздно, а то он помог бы сложить их в сарай. Вскоре им открылась розовоголубая река, освещённая предзакатным солнцем. Несколько мгновений они любовались видом вечернего света, отражённого рекой, и теней от деревьев, падавших на воду. Неподалеку плеснула рыба, побежали мелкие волны. Глядя на них, Виктор мысленно преодолел водную толщу и увидел юного карасика, который улепётывал от старой щуки.
- Нет, не поймает, куда ей, - сказал они пояснил: - Щука-разбойница ведёт охоту на карася. Нынче не поймала, но завтра возьмёт-таки своё.
- Откуда вам известно?
- Вырос тут, потому и знаю. К сожалению, караси не могут объединиться, чтобы дать щукам отпор.
- По-вашему, и мы караси?
- А разве нет? Посмотрите вокруг, и станет ясно, кто мы. Какой-то сплошной сон, будто все, кому необходимо действовать, впали в летаргию. А в это время вечно бодрствующие бандиты творят что хотят. И с детьми тоже.
- Интересно, где вы учились?
- Окончил индустриально-педагогический техникум. А что?
- Да рассуждаете, как профессор.
- Читал много. И отец с матерью были открыты всему хорошему. Учили смотреть и понимать. Кроме того, есть образованный друг, я с ним обсуждаю некоторые вопросы.
- Тогда ясно. Я всегда завидовала людям, которые умеют видеть не только то, что на поверхности. К сожалению, мне самой это редко удаётся.
- У вас ещё всё впереди, какие ваши лета! В нашей жизни всё расписано, надо лишь подождать.
- Буду надеяться. Хотя я младше вас всего на четыре года.
От её слов, от доверительности, с которой они вели разговор, ему было хорошо и спокойно. Хотелось погладить её по волосам или хотя бы положить руку на талию, но он не решился. Нужно было ещё задать какой-то особенно важный вопрос, но он всё не приходил в голову. Подумал спросить, одна ли она или у неё кто-то есть, но не спросил - вдруг скажет, что не одна. Хотя, похоже, одна, если ей никто не помогает и если решилась на побег из города.
Лена словно почувствовала его затруднение, повернулась к нему и, глядя в глаза, сама спросила:
- Когда вы снова приедете?
- А вы бы этого хотели?
- Вы хозяин, моё желание здесь роли не играет. Просто буду знать и подготовлюсь лучше, чем сегодня.
- Тогда в следующий выходной. И советую не унывать. Если взгрустнётся, выходите сюда и река вас обязательно укрепит.
- Спасибо за полезный совет, но хорошее настроение для учителя - большая редкость.
- Много работы?
- Ну да, школа забирает всю меня, и это хорошо. Сегодня выходной, а я целый день провела у Ковалёвых. У них девочки-близнецы, учатся в шестом классе и вдруг стали катастрофически терять память. Родители обращались к врачам, к психологам, но те не могут найти причину. Посоветовали больше читать, разгадывать кроссворды, играть в подвижные игры.
- Такая болезнь чаще всего поражает взрослых, - сказал он. - Особенно, если нужно помнить что-то хорошее, что для тебя сделал другой человек.
- Интересное наблюдение, - отметила она.
- Оно из жизни. Из моей жизни. А что вы думаете по этому поводу?
- Я думаю, проблемы возникают тогда, когда люди перестают помнить Бога.
- Вы верующая?
Она задумалась, не зная, стоит ли случайному человеку поверять сокровенное, и ответила уклончиво, как будто не о себе:
- Надеюсь, да. Правда, в церковь редко хожу: то некогда, то какая-то робость мешает.