Вернёмся к рассказу Матильды Кшесинской о памятном для неё дне выпуска из Императорского театрального училища:
«Государь сел во главе одного из длинных столов, направо от него сидела воспитанница, которая должна была читать молитву перед ужином, а слева должна была сидеть другая, но он её отодвинул и обратился ко мне:
– А вы садитесь рядом со мною.
Наследнику он указал место рядом и, улыбаясь, сказал нам:
– Смотрите, только не флиртуйте слишком.
Перед каждым прибором стояла простая белая кружка. Наследник посмотрел на неё и, повернувшись ко мне, спросил:
– Вы, наверное, из таких кружек дома не пьёте?
Этот простой вопрос, такой пустячный, остался у меня в памяти. Так завязался мой разговор с Наследником. Я не помню, о чём мы говорили, но я сразу влюбилась в Наследника. Как сейчас, вижу его голубые глаза с таким добрым выражением. Я перестала смотреть на него только как на Наследника, я забывала об этом, все было как сон…»
Много лет спустя на глаза балерине Кшесинской в эмиграции попался изданный за рубежом дневник императора Николая II.
По поводу этого вечера в дневнике государя императора Николая Второго было записано:
«Поехали на спектакль в Театральное училище. Была небольшая пьеса и балет. Очень хорошо. Ужинали с воспитанниками». Так я узнала через много лет об его впечатлении от нашей первой встречи».
А вот ещё запись:
«Сегодня был у малютки Кшесинской… Малютка Кшесинская очень мила… Малютка Кшесинская положительно меня занимает… Попрощались – стоял у театра, терзаемый воспоминаниями».
Матильда была в полном восторге от того, что её выступление увидела императорская семья, да и не только семья, её выступлением были восхищены и преподаватели.
Дома она рассказывала родителям:
– Вы представляете, папенька и маменька, нас приехал поздравлять сам император Александр Александрович. Я выступала, и он сказал, что я буду звездой русского балета.
– Доченька, я горжусь тобой! – воскликнул отец Феликс Иванович Кшесинский.
Отец Матильды был известным театральным танцором.
Театральный критик и драматург Александр Алексеевич Плещеев (1858–1944), сын известного поэта Алексея Николаевича Плещеева, писал о нём:
«Более удалое, гордое, полное огня и энергии исполнение этого национального танца трудно себе представить. Кшесинский умел придать ему оттенок величественности и благородства. С лёгкой руки Кшесинского или, как выразился один из театральных летописцев, с лёгкой его ноги, положено было начало процветанию мазурки в нашем обществе. У Феликса Ивановича Кшесинского брали уроки мазурки, которая с этой даты сделалась одним из основных бальных танцев в России».
«Первые встречи…»
Выпускной вечер прошёл. Теперь предстояла разлука с подругами – разлетались выпускницы из своего гнёздышка.
После выпускного Кшесинская однажды совершенно случайно увидела Николая Александровича. Цесаревич ехал в карете по улице Петербурга. Она остановилась, посмотрела ему вслед, а он неожиданно обернулся. У Кшесинской замерло сердце. После выпускного она часто вспоминала его, думала о нём и, не отдавая себе отчёта, мечтала его увидеть.
Вечером Матильда стала рассказывать своей сестре Юле о своих подругах, с которыми расставалась со слезами, о концерте… Они сидели в большой уютной комнате, стоял большой диван, в углу висело дамское зеркало, стояла тумба. Сёстры долго разговаривали. А потом вдруг Матильда, слегка покраснев, поведала о Николае Александровиче, которого впервые увидела в зале, а потом на улице, когда он проезжал мимо. И заметила загадочно:
– А ведь он, приметив меня, обернулся. Почему он обернулся?
О случайных встречах Матильда вспоминала в мемуарах:
«…я шла с сестрой по Большой Морской, и мы подходили к Дворцовой площади под арку, как вдруг проехал Наследник. Он узнал меня, обернулся и долго смотрел мне вслед. Какая это была неожиданная и счастливая встреча!
В другой раз я шла по Невскому проспекту мимо Аничкова дворца, где в то время жил Император Александр Третий, и увидела Наследника, стоявшего со своей сестрой, Ксенией Александровной, в саду, на горке, откуда они через высокий каменный забор, окружавший дворцовый сад, любовались улицей и смотрели на проезжавших мимо. Опять неожиданная радостная встреча. Шестого мая, в день рождения Наследника, я убрала всю свою комнату маленькими флажками. Это было по-ребячески, но в этот день весь город был разубран флагами».
Что это? Любовь? Возможно, в те минуты Матильда ещё не отдавала себе отчёта в том, что действительно в её сердце рождалось сильное, трепетное чувство.
Она вступала в жизнь, в жизнь, как оказалось, очень долгую, наполненную множеством суровых испытаний, которым суждено было начаться уже очень и очень скоро.
А позади была учёба, причём очень успешная учёба в знаменитом театральном училище. О самом этом училище, как и о театральном образовании тех лет, которое будущие балерины получали в двух театральных учебных заведениях – московском и петербургском, – Матильда рассказала в своих мемуарах:
«Оба театральных училища, петербургское и московское, были подчинены Министерству Императорского Двора и состояли в ведении Дирекции Императорских театров. Каждую осень в балетное училище принимались дети от девяти до одиннадцати лет после медицинского осмотра и признания их годными к изучению хореографического искусства. Жюри было строгое, и лишь часть записавшихся на экзамен попадала в школу, в которой училось около шестидесяти-семидесяти девочек и сорока-пятидесяти мальчиков. Ученики и ученицы были на полном казённом иждивении и отпускались домой только на летние каникулы. Во время своего пребывания в школе они иногда выступали на сцене.
По окончании балетной школы в семнадцать-восемнадцать лет ученики и ученицы зачислялись в труппу Императорских театров, где оставались на службе двадцать лет, после чего увольнялись на пенсию или оставались на службе по контрактам. В балетной школе преподавали не только танцы, но и общие предметы наравне с нормальными школами – было пять классов с семилетним курсом. Хотя в Москве и в Петербурге были отдельные две труппы и два отдельных училища, но они входили в общий состав Министерства Императорского Двора, управлялись Директором Императорских театров и составляли как бы одно целое. Артисты петербургского и московского Императорских театров выступали в обеих столицах».
После окончания училища Матильда Кшесинская была принята в балетную труппу Мариинского театра, где поначалу танцевала как Кшесинская 2-я. Кшесинской 1-й называли её старшую сестру Юлию Феликсовну, тоже окончившую Императорское театральное училище.
Так, с 1790 года Матильда стала танцевать на императорской сцене. Играла она и в сказочных спектаклях, и в итальянских драмах в Красном Селе.
Встреча с наследником престола Николаем Александровичем не забывалась. И вот однажды в Царское Село приехал император Александр III со всей семьёй.
Цесаревич Николай сам подошёл к ней, поклонился и сказал:
– Как я рад вас видеть!
– И я рада, очень рада, – опустив глаза, сказала Матильда.
– Вы теперь здесь будете играть? – спросил цесаревич.
– Да. Пока буду играть здесь. И не только в драмах. У меня в репертуаре есть и персонажи сказочные. Буду играть в «Красной Шапочке», в «Спящей красавице».
– А в сказках вы сегодня будете играть? – спросил наследник.
– Нет, увы, пока ещё идут перестановки в театре. Вы знаете, я люблю своё дело. Ведь всякая работа должна не только нравиться, но приносить людям пользу, – застенчиво проговорила Кшесинская.
А потом начались репетиции произведения «Галоп». На некоторых присутствовали сам Император и его брат, великий князь Владимир Александрович. Ему «Галоп» не понравился. Он остановил артистов, встал, вышел на сцену и стал показывать, как нужно танцевать. В театр часто приходил великий князь Николай Николаевич старший. Он был влюблён в балерину Числову. Николай Николаевич служил в лейб-гвардии. Интересно, что все старались как-то помочь артистам, даже спорили, каким образом лучше ставить то или иное произведение. Император часто спорил со Львом Ивановичем Ивановым. Спорил даже во время репетиции. Он говорил:
– Нет, не так, совсем не так надо «галоп» танцевать.
– Но я лучше знаю, как танцевать, – не сдавался Лев Иванович Иванов.
Однажды репетицию посетил наследник престола. Но в театре всё официально. Ни слова лишнего при всех. А Кшесинская ждала, когда увидит великого князя где-то вдали от посторонних глаз. И дождалась.
Прошли месяцы. Больше Матильде не привелось увидеть цесаревича. Пролетело лето, позолотила листву деревьев осень, наступила зима.
Матильда постоянно думала о наследнике престола. Понимала, что какие-либо мечты бесполезны, что никаких перспектив нет и не может быть у отношений с цесаревичем, но постоянно думала о нём и ничего с этим поделать не могла.
Отшумел Новый год, прошли рождественские праздники, в Петербурге установились морозы. Матильда уже играла во многих спектаклях. А тут решили поставить «Спящую красавицу» и «Красную Шапочку» на большой императорской сцене Мариинского театра. Она не видела цесаревича, но чувствовала, что он здесь, в зале, что он любуется ею.
А потом была случайная встреча на катке…
Катанье на коньках в столице давно уже превратилось в добрую традицию. Писатель Зимин Игорь Викторович в очень интересной и познавательной книге «Детский мир императорских резиденций. Быт монархов и их окружение» в главе «Зимние катки» привёл строки из воспоминаний издателя-редактора, писателя и публициста князя Владимира Петровича Мещерского (1839–1914):
«В те годы главною сценою для знакомств и для сношений бывали зимние катанья на коньках в Таврическом саду… Буквально весь бомонд катался на коньках, чтобы ежедневно бывать от 2 до 4 часов на Таврическом катке в обществе великих князей. Другой, более оживлённой сцены для знакомств великих князей в то время не было».