Цесаревич вернулся домой ни с чем. Он был и рад, и не рад случившемуся. Впрочем, Кшесинская сообщила в своих мемуарах, что не видно было в нём огорчений:
«После своего возвращения Наследник снова стал бывать у меня, веселый и жизнерадостный. Я чувствовала, что он стремился ко мне, и я видела, что он был рад тому, что помолвка не совершилась. А я была бесконечно счастлива, что он вернулся ко мне».
И тут случилась беда. Император Александр III в расцвете сил внезапно оставил сей мир. На престол вступил Николай Александрович. Теперь он стал императором Николаем II.
И радость любви, и разлука в горькой печали
1894 год стал роковым для Матильды Кшесинской. Да не только для неё. Этот год стал роковым для всей России и для правящей династии. Она вспоминала впоследствии:
«В начале этого года тревожные слухи стали ходить о состоянии здоровья Государя. Знаменитый профессор Захарьин был вызван из Москвы на консультацию. Никто в точности не знал, насколько серьёзно был болен Государь, но все чувствовали, что он в опасности. Я понимала, что тревожное состояние здоровья Государя ускорит решение вопроса о помолвке Наследника с Принцессой Алисой, хотя Государь и Императрица были оба против этого брака по причинам, которые остались до сих пор неизвестными. Но другой подходящей невесты не было, а времени терять было нельзя, и Государь и Императрица были вынуждены дать своё согласие, хотя чрезвычайно неохотно».
Матильда не пояснила, почему всё-таки цесаревич Николай стал настаивать на браке с принцессой Алисой? Вероятнее всего, он просто понимал, что иного не дано – жениться придётся, и придётся жениться не на той, которая дорога сердцу, не на по-настоящему любимой Кшесинской, а на зарубежной принцессе. Если не на Алисе, то на какой-то другой. Но Алиса, по крайней мере, ему понравилась. Ну и решил не тянуть с этим важным государственным актом. Жениться по любви ни царям, ни королям не дано. Для них это государственный акт.
А ведь у брака были препятствия, которые оставляли хоть маленькую, хоть призрачную, но надежду. Во-первых, как указала Кшесинская, родители уже не очень хотели этого брака, а, во-вторых, и Алиса, как уже упоминалось, после обсуждения вопросов относительно смены вероисповедания отказала Николаю Александровичу.
Но за дело взялись и сваты, и родня со стороны невесты. Кшесинская вспоминала:
«Он (цесаревич Николай. – А.Ш.) получил это согласие, когда 2 апреля 1894 года выехал в Кобург на свадьбу герцога Эрнеста Гессенского с Принцессой Викторией-Мелитой Саксен-Кобург-Готской, впоследствии Великой Княгиней Викторией Фёдоровной, в 1905 году вышедшей вторым браком за Великого Князя Кирилла Владимировича. Свадьба состоялась в Кобурге при большом семейном съезде: была Королева Виктория со своими двумя внучками, Принцессами Викторией и Мод, Император Германский Вильгельм II, Великая Княгиня Мария Александровна, Великий Князь Владимир Александрович с Великою Княгиней Марией Павловной и много других. По приезде в Кобург Наследник сделал снова предложение, но в течение трёх дней Принцесса Алиса отказывалась дать своё согласие и дала его только на третий день под давлением всех членов семьи. После своего возвращения из Кобурга Наследник больше ко мне не ездил, но мы продолжали писать друг другу. Последняя моя просьба к нему была позволить писать ему по-прежнему на “ты” и обращаться к нему в случае необходимости. На это письмо Наследник мне ответил замечательно трогательными строками, которые я так хорошо запомнила: “Что бы со мною в жизни ни случилось, встреча с тобою останется навсегда самым светлым воспоминанием моей молодости”. Далее он писал, что я могу всегда к нему обращаться непосредственно и по-прежнему на “ты”, когда я захочу. Действительно, когда бы мне ни приходилось к нему обращаться, он всегда выполнял мои просьбы без отказа».
Матильда Кшесинская, столь счастливая на сцене и пока ещё счастливая в любви, всё отчётливее понимала, что тучи уже сгущаются над её счастьем. И «сердце ныло, предчувствуя наступающее большое горе».
Они ещё были вместе, они ещё радовались общению. Но вот как какой-то сигнал…
«Двенадцатого января 1894 года была объявлена давно ожидавшаяся помолвка Великой Княжны Ксении Александровны с Великим Князем Александром Михайловичем, – сообщила в мемуарах Матильда. – Государь и Императрица очень покровительствовали этому браку. Мы отпраздновали это событие в моём доме. Приехал Наследник, была моя сестра и барон Зедделер, и мы все пили шампанское, сидя на полу, почему-то в спальне сестры».
Праздники праздниками… Все встречи с цесаревичем были праздничными. Но… они не могли быть вечными. Недаром в песне на слова Окуджавы поётся, что две верных подруги – любовь и разлука – не ходят одна без другой. Разлука приближалась неотвратимо.
Матильда с так и неутолённой грустью вспоминала:
«Потом состоялась другая помолвка, которую я не праздновала, так как, кроме горя и отчаяния, она мне ничего не принесла…
Седьмого апреля 1894 года была объявлена помолвка Наследника Цесаревича с Принцессой Алисой Гессен-Дармштадтской.
Хотя я знала уже давно, что это неизбежно, что рано или поздно Наследник должен будет жениться на какой-либо иностранной принцессе, тем не менее моему горю не было границ».
Матильда понимала, что разлука с любимым неизбежна. Причём разлука полная и окончательная. Цесаревич Николай предупредил сразу, что никаких отношений поддерживать не вправе. Что ж, в этом он был сыном своего отца.
Сын отца своего
Известна ли была Кшесинской любовная история императора Александра III Александровича, случившаяся в бытность его великим князем, или неизвестна, но упомянуть о ней очень важно. Возможно, цесаревич Николай и рассказал ей, чтобы пояснить серьёзность своих намерений, прекратить всякие отношения. Но уж для него-то история не была тайной.
Граф Сергей Дмитриевич Шереметев (1844–1918) рассказал о добрачном увлечении великого князя Александра Александровича, будущего императора Александра III, следующее:
«В то время в полном расцвете красоты и молодости появилась на петербургском горизонте княжна Мария Элимовна Мещерская. Еще будучи почти ребёнком, в Ницце, она была взята под покровительство императрицы Александры Фёдоровны. Она была тогда почти сиротою, не имея отца и почти не имея матери. Тетка её, княгиня Елизавета Александровна Барятинская (княгиня Чернышева), взяла её к себе в дом на Сергиевскую, и я был в полку, когда прибыла в дом Барятинских девушка ещё очень молодая, с красивыми грустными глазами и необыкновенно правильным профилем. У неё был один недостаток: она была несколько мала ростом для такого правильного лица».
Нелёгкой была судьба у этой девушки, а потому не случайно то, что глаза её казались грустными. На то были причины.
Императрица Мария Александровна (1824–1880), супруга императора Александра II и мать великого князя Александра Александровича, была извещена о том, как нелегко приходится девушке. Она нашла выход. Лично сама попросила родственницу девушки княгиню Елизавету Николаевну Чернышёву взять её к себе на воспитание. Елизавета Николаевна была вдовой ушедшего к тому времени в мир иной светлейшего князя Александра Ивановича Чернышёва, в годы наполеоновских войн блестящего русского дипломата и резидента разведки, а впоследствии, при императоре Николае Павловиче, ставшего военным министром.
Он скончался в Италии в 1857 году. Супруга продолжала жить в Риме, куда и увезла Марию. По достижении 18 лет Марию отправили в Россию. Теперь её приняла в свой дом дочь Александра Ивановича Чернышёва Елизавета Барятинская. Вот тут-то и начались самые большие неприятности в жизни девушки. Елизавета приревновала Марию к своему мужу. И, видимо, имела на то основания. Сергей Дмитриевич Шереметев полагал, что Барятинский действительно был тайно влюблён в племянницу своей супруги.
В воспоминаниях он отметил:
«Нельзя сказать, чтобы княгиня Барятинская её баловала. Напротив того, она скорее держала её в чёрном теле. Она занимала в доме последнее место».
Наконец, чтобы прекратить эти страдания девушки, Мария Александровна сделала её своей фрейлиной и весной 1864 года поселила во дворце.
Тогда-то её и увидел великий князь Александр Александрович. Он ещё не был наследником престола. Ещё был жив его старший брат цесаревич Николай Александрович (1843–1865).
А между тем цесаревич Александр Александрович тут же заметил Мещерскую. Она покорила его. И вскоре он был страстно в неё влюблён. Вот строки из его письма матери:
«Ездили с обществом в Павловск на ферму и пили там чай. М. Э. Мещерская ездила с нами также верхом и часто бывала с нами в Павловске».
Е. А. Нарышкина в мемуарах «Мои воспоминания. Под властью трех царей» отметила, что Мария Мещерская была «необычайно красива, дивно сложена, довольно высокого роста, её черные глаза, глубокие и страстные, придавали её изящному лицу из ряда вон выходящую прелесть. Звук голоса её был методичен, и на всём существе её была наложена печать какого-то загадочно-сдержанного грустного чувства, очень обворожительного».
В 1865 году старший сын императора Николай умер в Ницце, и Александр стал наследником престола. Конечно, это сразу изменило его статус и сделало невозможной женитьбу по любви. Но именно в 1865 году 7 июня Александр сделал в своём дневнике такую запись: «Каждый день то же самое, было бы невыносимо, если бы не М.».
Их тайные встречи не остались незамеченными. Родители высказали Александру своё неудовольствие, и тот вынужден был сообщить своей возлюбленной, что «они больше не могут быть в таких отношениях, в каких были до сих пор». По свидетельству А. Н. Боханова в книге «Император Александр», Мария подарила свой автопортрет и фотографию с Сашей Жуковской, дочерью знаменитого поэта и воспитателя Александра Николаевича в бытность его цесаревичем, с надписью: «В воспоминание последнего дня в милом Царском».
Но «народные мстители» никогда не дремлют. Всё-то им плохо, когда другим хорошо. Кузен Марии, князь Владимир Мещерский, выкрал письма к ней Александра Александровича и передал их императрице. Снова был суровый разговор. Но он мало подействовал на влюблённого цесаревича Александра. Встречи продолжились, ну а помогала тайно встречаться фрейлина Александра Васильевна Жуковская, у которой была горячая любовь с младшим братом цесаревича Алексеем Александровичем, закончившаяся морганатическим браком, увы, недолгим и вскоре расторгнутым Синодом. Саша Жуковская часто следила за тем, чтобы влюблённые не попадались на глаза кому-то из посторонних на прогулках. Она доставляла записки подруги цесаревичу, а его ответы передавала Марии.