И когда я уже отчаялась доказать хоть что-то, мама сообщила:
— Да проверила я эту твою Академию, поспрашивала знающих людей. Программа у них такая, помощь одаренным детям в глубинке. Открывают филиалы на базе училища, студенты занимаются какими-то предметами вместе со всеми, а основные
— по индивидуальной программе. Их даже на практику вывозят в другие города!
Час от часу не легче. Чтобы о таком в интернете умолчали?
Не верю! Но добилась я одного: папа бухнул кулаком по столу и велел не спорить: медицинское, значит — медицинское.
Оказалось, все мои старания и опасения были приняты за обыкновенное нежелание поступать! Совсем родную дочь не жалеют! Кидают прямо в пасть чудовищам, о которых, кстати, интернет тоже ничего не знал.
Оставалось только смириться. Благо, документы подали в училище, а не в Академию, а его выпускников здесь было — половина области! To, что они предпочитали не распространяться о филиале, только усиливало мои подозрения. Но выхода у меня не было.
Значит, буду действовать, как задумывала раньше: дотяну до совершеннолетия, и свалю подальше. С моими мозгами и амбициями и сама проживу, без родительской помощи!
Мама, не подозревавшая о таких планах, радовалась моему смирению и уже видела дочь во главе фельдшерского пункта или даже главным врачом какой- нибудь клиники, может, и владелицей частной. И чтобы ничто не помешало воплощению старинных мечтаний, лично поехала смотреть списки поступивших, как будто простого звонка было недостаточно.
Она долго искала фамилию, а потом растерянно обернулась ко мне:
— Тоня, проверь сама. Кажется, тебя пропустили.
— Не может быть! — я на мгновение задохнулась о радости и прочла список еще раз, медленно и очень внимательно. — Точно нет! Не прошла! Поехали домой!
Главное, не выдать ликования! Но мама не смирилась:
— Это какая-то ошибка! Нужно выяснить!
Протолкавшись сквозь толпу абитуриентов, она скрылась за дверью директорского кабинета.
А я привалилась к стене и прикрыла глаза. Хотелось петь, танцевать, смеяться и орать от восторга, и все это одновременно.
1.3
— Тоня, — позвала мама, — Подойди, пожалуйста!
Ох, зря я радовалась. Рано. Не с моей удачей. Вот сейчас точно скажут, что это ошибка, и меня просто забыли внести в списки.
— Тонечка, — у мамы был слишком торжественный вид, что напугало еще больше.
— Представляешь, директор посоветовал подать документы прямо в Академию, сказал, что ты проходишь на бюджет и…
— Мама! — этого еще не хватало! — Какая академия? У меня девять классов всего.
— Неважно, — директор сложил руки на столе. — Академия на базе училища, так что программа составлена так, чтобы студенты могли пройти двухлетний курс за год, плюс специализированные предметы.
— Не хочу!
Жизнь давно научила, что с неба ничего не падает. Если судьба приготовила какой- то приятный сюрприз, то он обязательно окажется сыром в мышеловке. Будучи хронической неудачницей, я дула на воду.
— Хочешь! — отрезала мамочка и повернулась к директору, — Разумеется, мы подадим документы! Все-таки высшее образование…
Я не слушала. Дождалась, называется, поддержки от любящих родителей. Вечно так: «мы лучше знаем», «вырастишь, поймешь, еще спасибо скажешь». В последнее время это было так часто и так невыносимо, что мысль сбежать посещала меня все чаще.
Но когда я услышала, что директор говорит об общежитии, испугалась:
— Мама!
— Наверное, это лишнее. Тоне до училища двадцать минут езды, автобус ходит по расписанию, опозданий не будет! — последние слова она почти прошипела, поскольку предназначались они мне.
И я радостно закивала:
— Не будет!
Директор замялся:
— Мне понятно ваше нежелание отпустить дочь практически в никуда, но у нас очень хорошее общежитие! Студентам Академии даже выделяются одноместные комнаты!
— И все-таки, — протянула мама, но договорить ей не дали.
— Это правило. Студенты училища могут жить где угодно: дома, у родственников, снимать комнаты. Но ученики академии — только в общежитии. Поймите, это не блажь, это связано с организацией занятий. Профессора могут приехать в любое время, может подвернуться интересный клинический случай, может быть, поездка. Зачастую подготовиться нужно в течение часа… А обзвонить всех студентов, да еще собрать их, например, ночью…
— И куда же вы возите учеников ночью?
Слава богу, мамулечка сообразила! Он не отдаст меня в эту непонятную Академию, а, может, и в училище не отдаст!
А она уже читала протянутые документы: аккредитацию, правила, что-то там еще…
Директор не торопил, а я дышать боялась: к подобного рода вещам мама относилась очень серьезно, помешаю — прибьет. Зато и разбиралась во всем досконально. Недаром работала в юридической конторе!
Оставалось только молиться, чтобы хоть что-то оказалось не в порядке. Я даже пальцы скрестила… И тут же увидела, как на полке за спиной директора сидит тот самый колобок!
Черная шерсть топорщилась, словно от статического электричества, а зеленые глазки любопытно поблескивали. Заметив, что за ним наблюдают, мохнатый шарик подмигнул и улыбнулся. Ну, я предпочла подумать, что это не оскал, иначе спать мне в ближайшую неделю со светом.
— Все в порядке, — мама отложила документы. — Тоня переедет в общежитие.
— Вот и отлично, — директор просиял так, словно ему сообщили, что в его стенах будет учиться дочь наследника Британской короны! — Всю необходимую информацию вам предоставят в деканате, там же возьмете направление в общежитие и не забудьте об отработке!
О какой еще отработке?
Оказалось, он говорил о полезной деятельности на пользу alma mater, то есть банальной уборке территории.
В назначенный день бывшие абитуриенты, которые еще не успели стать студентами, собрались во дворе, вокруг клумбы. Нам раздали лопаты, грабли и веники, и отвели фронт работ, предупредив, что если будем сачковать, ничего не засчитают.
Парням — на весь курс их оказалось трое — вручили топоры и отправили выкорчевывать проросшие сквозь забор кусты.
Мне же досталась клумба. Та самая, огромная, в которой спряталась напугавшая маму «крыса».
Как же я боялась, что она еще там! Даже хотела попроситься на другую работу, но преподаватель уже исчез. Оставалось только надеяться, что хоть в одном мне действительно повезет — зверька там не окажется.
Но на всякий случай я сначала трясла кустики бархатцев за листья, чтобы спугнуть, а потом уже раздвигала их для прополки.
— Они не кусаются.
Разворачиваться, сидя на корточках неудобно, а я не гимнастка, так что просто с размаху села на асфальт. И, сдерживая слезы, пробурчала:
— Кто — они?
— Мелкие такие. С зубами. Не кусаются.
Сообщив мне это архиважную новость, Кирилл засунул в рот леденец и скрылся в здании. Мимо других абитуриентов прошел, как мимо пустого места. Восхищенных девчонок даже взгляда не удостоил!
А я еще долго сидела на земле, переваривая новость: этих тварей здесь много!
Мамочка! Забери меня отсюда!
Но проще поезд голыми руками остановить, чем маму, увидевшую цель.
Остаток лета я, вместо того, чтобы бегать на речку, купаться, загорать и просто набираться сил перед новым учебным годом, провела в сборах. Мама устроила ревизию моего гардероба, запрещая брать «лишнее»:
— Пяти футболок хватит, шорты оставь — нечего мальчиков дразнить, родителей рядом не будет, проследить некому.
— Но жарко же!
— Не разжареешь! Вот, штанишки, и прилично, и удобно!
Спорить с ней — что вставать против ледокола на тонком льду.
A еще пришлось учиться стирать и крахмалить халаты и шапочки. Почему-то это нужно было делать на руках, да еще кипятить в тазу на плите, с добавлением синьки.
— Учись, пока я жива! После машинки белые вещи становятся сероватыми, так что кипячение — наше все!
— А крахмалить-то зачем? — взмолилась я, представляя выходные, проведенные на кухне, в облаке пара и стирального порошка.
— А затем, что с крахмального грязь лучше отстирывается! Да и аккуратно. Отпаришь, гладенько все будет, красивенько.
— Очень, — пробурчала я, представляя, во что превратиться халат, пролежав какое-то время в пакете.
— Утюг! — спохватилась мама, — Утюг купить забыли.
— И фен! — крикнула я вдогонку.
Ближайшее будущее теперь рисовалось в очень мрачном свете.
1.4
Похоже, мама решила лишить меня не только свободы, но и любимых вещей!
Так, дома остались все шорты, зато в гардероб добавились платья и юбки: девушка должна быть женственной! Удобные кроссовки, в которых я собиралась появляться на занятиях, забраковали. Вместо них купили туфли на невысоком каблучке- рюмочке.
— Мам, да перед кем мне воображать-то?
— Ты уже взрослая, вот и веди себя соответственно! Кстати, не смей ярко краситься, туши и блеска для губ хватит.
Этот приказ я выполнять и не думала: пусть мальчиков в училище и немного, зато девчонок полна коробочка! Быть серой мышью? Вот еще!
Все оставшееся от сборов время я проводила в огороде: переехав в деревню, мама как с ума сошла. На участке росли огурцы, помидоры, баклажаны и перцы в промышленных масштабах! Разумеется, ухаживала за ними вся семья, но мне теперь доставалось больше всего:
— Зимой спасибо скажешь! Накручу банок, так тебе в общежитии всегда что поесть будет.
Папа, которого тоже впрягли в работу, только посмеивался:
— Вот такая она взрослая жизнь, Антонина.
Он всегда называл меня полным именем, баловал, но не заступался, когда я попадала маме под горячую руку:
— Пойми, жизнь у нее была тяжелая, она как в шестнадцать лет из дома уехала, так и маялась по чужим углам, пока я квартиру не получил. Так что слушайся ее, она плохого не посоветует: и сестрам помогала, и тебя подняла, и выучилась, вон какой специалист, даже здесь с руками ухватили.