Владимир поднял брови.
— Князь поедет на лесопилку? — переспросил он, словно я только что предложил вручную выловить водяного из болота.
— Именно, — кивнул я, не моргнув. — Если вам приходится туда ехать лично, значит, дело не совсем обычное. А если с воеводой прибудет ещё и регент…
— … то народ решит, что князь с народом, и активно участвует в делах княжества, — с лёгкой ухмылкой закончил за меня Морозов. Он откинулся на спинку стула и хмыкнул. — Хорошо придумано.
— На самом деле, я и хочу быть с народом, — произнес я. — Хочу понять, чем живут люди княжества. Быть в курсе их проблем, а не узнавать о них из отчётов с поправкой на чужое мнение.
Морозов одобрительно кивнул:
— Это хорошо, князь, — сказал он, сделав глоток отвара. — Тогда собирайтесь.
— Так… уже, — признался я, чуть усмехнувшись и кивнув на герб, аккуратно вышитый на нагрудном кармане пиджака. Символ вышел неброский, но понятный. Местные его знали.
— Доедайте, пока, — посоветовал воевода, поднимаясь из-за стола. — А я велю подогнать машину. У нас, ваше княжество, путь не близкий.
Оставшись один, я не стал медлить и принялся за дело с удовольствием. Умял пару бутербродов — с паштетом, густым и солоноватым, как и положено. Потом ещё и булочку с маком. Простую, домашнюю. Вкус был таким, будто её пекли не утром, а минуту как вынули из печи.
Я запил всё крепким чаем, перевернул чашку, как это делал Никифор, и аккуратно накрыл чайник фарфоровым куполом. Оглянулся. Мурзика поблизости не было. Ни на лавке, ни у камина, ни под стулом. Может, до сих пор не отошёл после вчерашнего потрясения. Маленький, но гордый.
«Надо бы достать ему орешков», — подумал я. Не из жалости, а чтобы порадовать. А вдруг и правда будет доволен. Может, и Никифор станет чуть добрее. Всё-таки в этом доме любое перемирие начинается не с речей, а с угощения.
С этими мыслями я поднялся, поправил пиджак и направился к выходу. Впереди был день, лесопилка и, вполне вероятно, неприятности. Но как минимум завтрак был достойным. А с этого начинались и куда более страшные подвиги.
Морозов уже ждал меня возле машины. Воевода стоял, прислонившись к капоту, и скрестив на груди руки. Рядом с ним стояла та самая двоедушница, Лада.
— А где остальная дружина? — полюбопытствовал я, спускаясь со ступеней.
— Часть останется здесь для охраны, а часть уже отправилось на лесопилку, — ответил воевода, открывая для меня заднюю дверь.
Лада заняла переднее сиденье, а Владимир закрыл за мной дверь, и разместился за рулем. Завел двигатель и авто выехало с территории.
Дорога до лесопилки заняла у нас полтора часа. Морозов вел машину уверенно, хоть дорога и стала хуже. А гравий, которым были усыпаны съезды с шоссе, исчез. Осталась только накатанная колея, местами размытая водой. Лес становился более густым, а по обе стороны дороги рос высокий, густой кустарник. А земля была усыпана мелкими ветвями и сухими еловыми иглами. Изредка, где-то за деревьями мелькали крыши домов далеких деревень, укрытых среди шумных лесов. В какой-то момент, я заметил на одном из деревьев черную птицу. Ворон сидел на невысокой ветке дерева, чуть наклонив голову, и с интересом наблюдал за машиной. Когда мы авто поравнялось с ним, он громко каркнул и, хлопая крыльями, взлетел, исчезая в чащобе.
Лесная дорога вывела нас к высокому забору из толстых досок. Машина остановилась у массивных ворот и дважды просигналила. Некоторое время, за оградой царило молчание, а затем створки медленно открылись, и в проеме показались несколько дюжих бородатых мужиков. Но рассмотрев номера машины, они торопливо посторонились, и Морозов въехал на территорию.
Деревенька была небольшой. Десяток стоящих практически вплотную друг к другу крепких домов, в которых, судя по всему, жили рабочие и их семьи. Дворы разделяли низкие заборы, за каждым из которых можно было разглядеть натянутые верёвки, на которых сушилось белье. С подворий слышался лай собак.
Мы медленно ехали по узкой дороге, которая, судя по всему, исполняла роль главной улицы. На крыльце одного из домов показалась женщина в платке и простом ситцевом халате. Она вытерла руки о фартук, всмотрелась в машину. А из-за забора, на нас молча, с прищуром взрослого уставился мальчишка лет десяти. Но завидев герб на авто, он тут же исчез в дверях.
Лесопилка начиналась сразу за последним домом. Машина медленно въехала на территорию. Вокруг располагались склады, крытые навесы и сараи, склад, штабеля досок.
Морозов припарковал машину у небольшого двухэтажного здания. На вывеске, приколоченной над крыльцом, когда-то, судя по буквам, значилось «КОНТОРА», но буквы «НТО» были сбиты, и вывеска зияла пробелом.
— Прибыли, мастер, — произнес воевода.
Я кивнул:
— Тогда идемте.
Мы вышли из машины. В воздухе стоял густой запах сырого дерева и смолы.
Приказчик уже вышел на крыльцо. Видимо, он заметил, как мы приехали. А может быть, ему доложили о гостях еще в тот момент, когда машина въехала в деревню. Мужчина был сухощав, с угловатыми движениями, пальцы мозолистые, ногти обломаны. По нему было видно, что он не боялся тяжелой работы. И работал на лесопилке наравне с остальными, показывая своим примером, как нужно трудиться. Мы поднялись по ступеням. Доски под ногами прогибались, но не скрипели. Видимо, их меняли совсем недавно. Приказчик распахнул дверь, жестом пригласил нас внутрь.
— Добро пожаловать, мастер Морозов, — произнес он, едва мы поравнялись с ним. — Спасибо, что приехали. Мастер Лада.
Он склонил голову, изображая приветственный поклон. Девушка же улыбнулась в ответ, будто старому знакомому. Мужчина взглянул на меня, и Морозов пояснил:
— Это князь Медведев. Он приехал, чтобы узнать, что у вас произошло.
На мгновение, лицо мужчины вытянулось от удивления:
— Сам князь. По поводу пропажи человека?
— Регент, — поправил я приказчика. — Я уверен, что князь должен быть в курсе всех проблем подданных.
— Вот оно что, — задумчиво протянул приказчик. — Дело правильное. Заходите, мастер князь, чего в дверях стоять? Не желаете чайку? У нас он особенный, с лесными травами разными.
— А травы у лесника берете? — с улыбкой поинтересовался Морозов.
— У него, — кивнул приказчик. — Хороший он человек. А как к лесу относится… Повезло нашему княжеству с ним.
— Вот уж точно, — согласился Морозов, покосившись на меня. — Повезло.
— Разве не нужно сперва осмотреть место пропажи? — произнес я.
Приказчик покачал головой:
— От бедолаги только рубаха окровавленная и осталась. Лекарь, который прибыл с жандармами, при помощи силы установил, что мужчина умер, да зверье его в чащу утащило. Ну так что? Чаю?
— Лучше сперва покажите, где именно человек пропал. А потом можно и чаю.
— Тогда прошу за мной, — произнёс он и повёл нас.
Позади конторы раскинулась широкая утоптанная площадка. За ней лежали штабеля свежесрубленных брёвен, сложенные под навесами. Рядом была сколоченная из досок площадка. А с площадки в воду вели толстые доски.
— У нас тут два природника работают из бастардов, — пояснил приказчик. — Они лес от коры очищают и грузят в ящики. А ящики в воду погружают, чтобы под присмотром их выдержать. С их помощью, бревна в воде держат не годы, а несколько месяцев. А затем ящики вынимают, и часть кругляком по реке сплавляют, а часть на доски и брус разбирают.
— Интересный способ производства, — протянул я.
Мы обогнули край склада и вышли к просеке, где начинался лес. Под ногами захрустели хвоя и мелкие ветки. Морозов и Лада шли чуть впереди, по всматриваясь по сторонам.
— Пропал Митька Власов, — заговорил приказчик, когда мы свернули с дорожки к лесу. — Хороший был парень. Спокойный. Вчера вечером его никто не видел, а утром не явился к началу смены.
— Наши парни нашли его следы здесь, — он остановился и указал на мягкую, чуть утоптанную землю у самого леса.
Я встал рядом и присмотрелся. И правда были видны два или три четких глубоких отпечатка. Морозов опустился на одно колено. Коснулся ладонью земли. Провёл пальцами по мху. А затем уточнил:
— Шли за следом?
— Пытались. Но через десять шагов следов не стало совсем. Там.
Он указал в сторону леса. Мы прошли по следу. Под ногами осталась лишь мягкая подстилка из сухой хвои и прошлогодних листьев.
— Мы вызвали жандармов. Те приехали, осмотрели его дом. Рюкзак на месте. Куртка на гвозде висит. Как будто просто вышел и не вернулся. Они даже сперва дело заводить не хотели. Да потом работники в лесу следы крови нашли.
Я кивнул. Мы углубились в лес, и вскоре вышли на небольшую полянку, на которой виднелось большое красное пятно. А вокруг, на высокой траве и ветвях кустов, были заметны брызги красного. Место вокруг было примято.
— Жандармы тут все осматривали, — пояснил приказчик. — Фотографировали все. Нашли обрывки рубахи в крови, забрали ее в отделение как вещественное доказательство.
Морозов кивнул, осмотрелся. А Лада отошла в сторону и произнесла?
— Следы дальше затоптаны. Но там виден след крови. Нечеткий.
Она направилась прочь с поляны.
— Подождите здесь, — произнес Морозов приказчику, и тот кивнул. Мы же направились за девушкой. А через несколько шагов Лада остановилась у поваленного дерева, ветки которого были обломаны, а кора с одной стороны ободрана.
— Смотрите, — произнесла она.
Мы с Морозовым подошли ближе. Под корой виднелись следы когтей. Пять чётких глубоких борозд. А еще я заметил, что лес вдруг замолчал. Даже птиц не слышно было.
— Дальше кровавый след обрывается, — сообщила Лада. — Словно пропавшего демоны под землю утащили.
Я взглянул на Морозова:
— Упыри?
— Не обязательно, — ответил воевода. — В лесах много всякой разной нечисти водиться может.
— Нужно сообщить в Синод?
Владимир покачал головой:
— Синод мало чем сможет помочь. У них нет достаточных навыков в поисках таких вот… нарушителей.