– Ну, я готова – засмеялась Лера.
Стук повторился настойчиво. Эдуард Арсеньевич в этот момент уже находился в боевой готовности, по-прежнему пожирая глазами свою соблазнительную секретарку.
– Что нужно! – закричал Эдуард Арсеньевич.
– Открывайте уже девять часов – старческий голос, воинственно прорывался через тонкую дверь.
Эдуард Арсеньевич хорошо соображал, что времени у него нет. Он набросился на Леру, начал жадно мять через платье ее груди, завлек ее обратно на тот же край стола, после чего пыхтел и потел в течение тридцати секунд, потом его чувствительная антенна стала быстро обвисать. Лера после этого, от чего-то приобрела стеснительность.
–Не смотри – сказала она, натягивая свою интимную амуницию.
Через десять минут Эдуард Арсеньевич наконец-то начал прием посетителей, засунув в уши затычки. Лера заслуженно покинула кабинет, отправившись сначала болтать в соседний отдел с подругой, а затем в близлежащий супермаркет. Время подходило к обеду. Эдуард Арсеньевич вздохнул облегченно, контрольная отметка была пройдена, теперь он практически не опасался внимания со стороны Дмитрия Кирилловича и его сопливого шарика. Перед обедом, если точнее перед самым обедом, настроение было испорчено в первый раз. Какой-то плешивый мужичонка, не умеющий разговаривать человеческим языком, лишь мычащий звуками похожими на – Я, и, н, в, п. па. с. к. д, настойчиво требовал что-то, тряся какой-то бумагой. В конце, всех итогов Эдуард Арсеньевич понял, что тужится сказать ему убогий гражданин – Я инвалид.
Как будто это что-то могло изменить.
Эдуард Арсеньевич выскочил из-за своего стола, превратившись в регулировщика ГИБДД, указывающего рукой направление для выхода инвалида. Но тот и не собирался оставить Эдуарда Арсеньевича в покое, к тому же перенапрягся, отчаянно жестикулируя и громко пернув, продолжал настаивать на чем-то своем. Запах убивал Эдуарда Арсеньевича, только этот ущербный по-прежнему оставался на своем месте, выдавливая из себя все новые звукосочетания. Эдуард Арсеньевич боялся момента, когда раздастся повторное ‘’пры…’ ’. Нервы были на пределе, но помогла Лера. Она явилась, чтобы взять что-то из своего стола, увидела в какое затруднение, попал Эдуард Арсеньевич
–Мужчина у нас начинается учет. Вы знаете, слово учет? Вот он и начался с тринадцати часов – лицо Леры было убедительным, очаровательные груди закрытые тонкой тканью платья и просвечивающимися кружевами лифчика, обольстительны настолько, что видимо до несознательного инвалида, что-то наконец-то начало доходить. Он еще пытался мычать – А…у…я….за…, но Лера подошла к нему очень близко, она была изысканно настойчива. Инвалид смутился от того, что подобное уже никогда не посетит его еще ближе, чем сейчас, и жадно рассматривая формы Леры, потихоньку шаг за шагом покинул кабинет.
Время было десять минут второго, Эдуард Арсеньевич не поблагодарив Леру, выскочил из кабинета, он и без того потерял немного немало десять минут своего драгоценного времени. Теперь нужно их списать на конец рабочего дня, закончив его не в шесть часов вечера, как положено, и не без десяти шесть, а используя собственную формулу – получалось десять минут шестого.
Коридор был набит посетителями, среди которых попадались помощники слуг народа, попадались хоть и очень редко сами слуги. Когда они появлялись в коридоре, то нужно было расступаться по стенкам. Слуга помимо огромного значка в виде флага, еще, как правило, имеет соответствующие габариты и, не дай бог, попасть под движение его каркаса. Еще мелькала разная мелочь, типа его ненаглядной Леры, имеется в виду, конечно должность, а не форма внешнего содержания. Все они не имели титула помощников и определялись неважными по своей сути наименованиями. Если присутствие многочисленных женщин было понятно Эдуарду Арсеньевичу, то мелькавшие с бумагами в руках смазливые молодые парни, не входили в обиход Эдуарда Арсеньевича никоим образом.
Эдуард Арсеньевич летел быстро, вот уже ступеньки к выходу, но здесь случилось неожиданное. Мрачный тип похожий на музейный экспонат в черном мешковатом костюме с большими усами и натруженными большими кистями рук, перегородил Эдуарду Арсеньевичу дорогу
–Куда спешишь? – грубо спросил он.
Эдуард Арсеньевич не мог ничего выдавить из себя, оказавшись в неожиданной ситуации. Мрачный субъект, не хотел пропустить Эдуарда Арсеньевича мимо себя. Эдуард пытался его обойти, но невоспитанный гражданин перегораживал все попытки, сдвигаясь вслед за Эдуардом Арсеньевичем.
– Пустите, я помощник делегата государственного совета – завопил Эдуард Арсеньевич.
–Не нравишься ты мне слизняк – произнес незнакомец, его рука потянулась к отвороту пиджака Эдуарда Арсеньевича.
В этот момент Эдуард Арсеньевич начал крутить головой в надежде, позвать кого на помощь. Еще меньше минуты назад здесь кишмя кишил народ, но сейчас от чего-то все было пусто, и как-то мрачно выглядела обстановка. Незнакомец уже подтягивал Эдуарда Арсеньевича к себе, когда кто-то ударил Эдуарда в спину, он пролетел насквозь незнакомца, дыхание оборвалось от испуга, после чего он остановился с выпученными глазами. Снова туда-сюда в коридоре передвигались люди, а перед ним стоял делегат Коровякин, пожирая Эдуарда глазами.
–Ты что оглох козявка сранная. Я тебе, что еще должен объяснять, где ты должен находиться, когда идет делегат, да еще и с полицмейстером – голос Коровякина, оглушал Эдуарда Арсеньевича.
Сбоку от Коровякина, улыбаясь скабрёзной улыбочкой, стоял полицмейстер по фамилии Законников, который был каким-то замом, какого-то зама по экспертной криминалистике, или чего-то подобного, что нужно для различных судебных дел. Эдуард Арсеньевич частенько видел Законникова в обществе ‘’своего’’ делегата – Дмитрия Кирилловича.
–Да это же Калакакин. Он в подмастерьях у Перепрыгова обтирается – захохотал Законников.
Это спасало Эдуарда Арсеньевича от возможной служебной записки, которую мог оформить Коровякин, точнее, конечно, не он, но он мог поставить значок в табели всеобщего взыскания напротив фамилии Калакакин, и тогда премия в пятьдесят тысяч рублей, под графой за присутствие, растворится где-то на подходе к портмоне Эдуарда Арсеньевича. Коровякин улыбнулся на смех Законникова, Эдуард Арсеньевич улыбался идиотическим лицом, заглядывая в глаза обоим.
–Ну, тогда ладно, ускоряйся.
Коровякин всадил в задницу Эдуарда Арсеньевича смачный пинок, от которого Эдуард, подобно реактивной ракете, вылетел на крыльцо, протаранив двух смазливых секретарок, затем отбежал в сторону, оказывая почтение Коровякину и Законникову. Спины Коровякина и Законникова скрылись на отдельной стоянке с дорогущими автомобилями, куда вход Эдуарду Арсеньевичу и вовсе был запрещен. Он выдохнул с облегчением – ‘’Вот попал’’ – подумал он о встрече с Коровякиным – А этот, то кто был?’’– в голове Эдуарда Арсеньевича что-то плавало, переливалось из одного полушария мозга в другое – ‘’Нужно бросать нюхать эту гадость у Сиротина’’ – резюмировал сам себе Эдуард Арсеньевич.
В кафе за ланчом Эдуард Арсеньевич был грустен, дежурный бифштекс плохо лез в рот. Официант Митрошка налил ему, как обычно хорошую порцию ‘’мартини’’ в виде апельсинового сока.
– ‘’Как все хорошо сегодня начиналось’’ – подумал Эдуард Арсеньевич, вспоминая Леру снимающую трусики с колготками, возле ряда безразличных к этому стульев.
С трудом справившись с подкреплением из бифштекса, Эдуард Арсеньевич направился к своему рабочему месту. Приятно отрыгалось мартини и, войдя в свой кабинет, Эдуард Арсеньевич хотел обычным делом подремать минут тридцать, сидя в своем мягком кресле, но день уже изменил своему хорошему началу. В кармане зазвонил телефон. Вытащив нарушителя спокойствия из кармана, Эдуард Арсеньевич скривил физиономию, экран горел огромной короной и флагом, проигнорировать данный вызов было невозможно. Трясущийся рукой, поднеся громадный прямоугольник к уху, он ответил – Да.
– Бегом ко мне, работа есть – голос Дмитрия Кирилловича пригвоздил Эдуарда Арсеньевича к креслу.
– ‘’Вот попал снова ‘’– подумал Эдя.
Через несколько секунд, закрыв кабинет, распихав голосящих посетителей, он бежал по лестнице на третий этаж. Можно было на лифте, но Эдуард хорошо знал, что это будет дольше на целых тридцать секунд, а то и на минуту.
– Разрешите – он робко, втиснулся в кабинет Перепрыгова.
– Заходи, заждался тебя. Сейчас отнесешь бумаги Процентову (это – первый зам правого отдела). Он даст тебе задание по месячному отсчету, по нашим презираемым. Там детали есть важные, смотри не обосрись, а то место первого зама третьего отдела у меня свободно. Хотя у тебя самого в отделе второй зам отсутствует. Махом переведу на эту вакансию.
– А кто будет первым замом в моем отделе? – зачем-то спросил Эдуард Арсеньевич.
– Ты и будешь идиот, только получать будешь, как второй зам, пока не переведу на первого зама – засмеялся Перепрыгов.
Эдуард Арсеньевич утвердительно кивнул головой, поясняя шефу, что все понял.
– Потом ко мне, я пока подремлю. Затем поработаем. Все иди – Перепрыгов махнул рукой Эдуарду Арсеньевичу, тот развернулся и пошел, но в дверях услышал.
– Эдя – Эдуард Арсеньевич остановился, развернулся, вновь представ перед Дмитрием Кирилловичем.
– Забыл совсем, после Процентова, зайди к нам в буфет и купи мне пачку сигарет. Теперь пошел вон – ласково произнес Дмитрий Кириллович.
Это была хорошая новость. Если Перепрыгов курил, значит, он выпил, а это значит, что Дмитрий Кириллович не обратит внимания на то, что выпил сам Эдя.
Процентов развалился в кресле, после чего занял огромным телом половину стола, который, в общем-то, был совсем немаленьким. С наигранным презрением он оглядел худосочную и длинную фигуру первого зама левого отдела. Эдуард Арсеньевич сдерживался, как мог, но неприятно было Эдуарду, как встречал каждый раз его Процентов. А Процентову нравилось издеваться над Эдей по любому поводу. Разница между ними была большая, вдуматься только, первый зам правого отдела против первого зама левого отдела, да второй зам правого отдела выше первого зама левого отдела. Это тебе не шутки, а генеральная линия ‘’Грядущего общества’’, здесь ничего не поделаешь.