--- * ---
Дождь перестал глубокой ночью. Скобелев сидел на каком-то мокром бревне и курил. За его спиной в автомобиле спала Катя. Интересно, со всеми ли она ведет себя так непосредственно? Сам Скобелев давно уже не был способен проявлять инициативу. Но чувствовал благодарность. Гроза ушла, но над головой по-прежнему не было ни единой звезды. В темноте лучше прорастают зерна... Интересно, сможет ли из этого зерна вырасти что-нибудь хорошее? Он встал, размял затекшие ноги, осторожно побрел к машине. Разделся снаружи - внутри слишком тесно. Забавно - и у него, и у нее нашлись презервативы, что, в конечном счете, тоже неплохо. Несколько комаров впилось в тело. Скобелев поспешно забрался внутрь, осторожно захлопнул дверцу, опустил защелку (мало ли), залез под одеяло, стараясь не разбудить Катю. Позавидуешь - она легко помещалась, свернувшись калачиком, на разложенном пассажирском сиденье. Проснувшись утром, Скобелев не обнаружил в машине новой знакомой. А выглянув в окно, слегка растерялся. За мертвым лесом выбрасывали дым в хмурое низкое небо полосатые трубы ТЭЦ. Вдали в тумане угадывались горбы сланцевых терриконов. У ближнего берега торчал из воды куст ржавой арматуры. Рядом, по колено в воде, стояла голая Катя. Не оборачиваясь, она зашла поглубже и поплыла. ... Скобелев уже готовил завтрак, когда Катя выбралась на берег. - Зря вы не купаетесь. Вода очень теплая. Интересно, почему у нее так искусаны руки и ноги, подумал Скобелев. Может, это не укусы? Комаров она, похоже, не чувствует совсем. Презервативы не панацея, смешно было бы помереть от СПИДА, подхваченного от встречной наркоманки. - Однако, - Катя с интересом разглядывала полотенце. При свете дня она выглядела не очень молодой, может, лет на тридцать. Просто тип такой, "мальчиковый". -- Вода цветет, наверное, - усмехнулся Скобелев. - Здесь купаться можно. Химические стоки, если остались, они ниже по течению. Обмотав полотенце вокруг бедер, Катя зевнула, почесалась. -- Тебя бы сфотографировать так - на фоне ТЭЦ. Подпись - "спиной к прогрессу", - заметил Андрей. -- А когда я входила в воду - было "лицом к прогрессу"? -- Хотя бы и так. Можно снять серию. -- Ненавижу сниматься. Вернувшись к машине, Катя неторопливо принялась одеваться.
--- * ---
Какими бы ни были иные проявления сонной болезни, фантазия не дремала. Машина бодро неслась по шоссе, рядом сидела Катя. Но разочарования не заставили себя ждать. Во-первых, Катю действительно встречали во Гдове. Двое молодых людей в брезентовых куртках на слегка заржавленной, но вполне еще бодрой "Ниве"... Еще в Сланцах, на заправке, Катя созвонилась с ними по мобильному телефону. Пока она кружила по асфальту, выискивая зону оптимальной слышимости, Скобелев заметил в ее полуоткрытой сумке паспорт, соблазнительно высунувший наружу свой угол. Не удержавшись, Скобелев наскоро перелистал красную книжечку. Екатерина Владимировна Клочкова, 28 лет, разведена... Он осторожно положил паспорт на место. К тому же Скобелеву, который, выбирая маршрут, вспоминал главным образом о давних поездках на "Запорожце", не пришло в голову, что сразу за Гдовом теперь может начинаться погранзона. У Кати и у ее друзей туда оказались пропуска. Андрей, по их словам, тоже мог попытаться получить пропуск - вроде бы это было нетрудно, но ехать одному к знакомым местам на берегу Чудского расхотелось. Другое дело, если бы он вообще не встретил Кати, а так... Кроме того, ему не слишком нравилась идея жить в палатке под присмотром скучающих пограничников. При расставании (невеликое утешение) Катя все-таки дала ему номер своего мобильника и адрес электронной почты. Скобелев дал ей визитную карточку Центра, нацарапав в углу домашний телефон с e-mail'ом. Он почти не сомневался, что вскоре она ее выбросит или потеряет, и не рассчитывал на особенно радостный прием, если сам начнет ей названивать. Приходилось на ходу менять планы.
--- * ---
Первый раз он разбил одинокую палатку на берегу Ильмень-озера. Прожил там несколько дней, пытаясь работать над статьей. Погода была никакая - облака без дождя. Мысли его были заняты другим - не только Катей. Тревога его снова рвалась к краю шкалы. Да, мы пользуемся солидными, хорошо зарекомендовавшими себя методами, вроде пресловутой статистики, о которой давным-давно известно, что она бывает хуже лжи. И - опять это "мы". Мы делаем, мы стремимся, мы должны, как будто существует некое средоточие мудрости, которое держит в своих руках все рычаги, нити, все каналы управления - все, о чем только можно подумать, и задача заключается в том, чтобы избрать правильный путь, а дальше ноги сами принесут к цели. Но никаких "мы" нет - это лишь абстрактный носитель добрых намерений, как обыкновенно "они" - не менее абстрактный носитель злых, и те и другие мостят дорогу известно куда. Андрея еще не окончательно покинуло чувство юмора, и он усмехнулся про себя, вообразив дорогу в ад, аккуратно вымощенную черными и белыми шашечками. Изумительно, как ловко умудряемся мы двигаться вокруг тайны, не прикасаясь к ней. Кто - под давлением научных традиций. Кто - подчиняясь инструкциям и планам, разработанным людьми, еще меньше смыслящим в болезни, чем скромные сотрудники рабочей группы. Кто - ради карьеры, из инстинкта дельцов от науки, к которым все же, пусть при известной личной симпатии, можно отнести Снегирева. Спонсоры - одни, предпочитая отстегнуть на медицину, чем на что-то иное, другие - надеясь на чудесное выздоровление, и в то же время боясь что-то менять. Болезнь так широко распространилась, что наверняка среди распоряжающихся деньгами тоже много больных. Удивительно, что сюжет еще не попал в СМИ. Тысячи причин соединяются и порождают вполне отчетливое движение по касательной... Наконец пошел дождь, от которого Скобелев укрылся в машине. Он чувствовал, что подобно усилиям рабочей группы, его размышления тоже направлены по касательной к проблеме. Дождь вскоре кончился. Дождавшись, пока подсохнет палатка, Скобелев снял лагерь. Все-таки близость с посторонним человеком, это ужасный шок, последствия которого не сразу проходят.
--- * ---
Дорога... Дни, проведенные в пути, сливались воедино. Города, городки, поля, луга, березовые рощи. Полей постепенно становилось все больше, на Кубани остались одни поля, кое-где разграфленные лесополосами да отороченные мутными речками. Он рвался к морю... В Дагомысе его ждал Рубен. Рассчитывая провести здесь вторую половину отпуска, благо деньги были, Скобелев заранее связался с ним. За умеренную плату - комната с верандой. Есть, где поставить автомобиль, с толстым уютным Рубеном можно сыграть в шахматы... Новороссийск, Геленджик, Лазаревское, Лоо... Последнее усилие (прибрежный серпантин, перегруженный транспортом) и вот, наконец, внизу раскинулась долина с купающимися в голубоватой дымке громадами отелей... Рубен, однако, Скобелева озадачил. Что-то случилось... Принять гостя он не смог. К сожалению, в этом году ему пришлось отказать всем, всем, кому он собирался сдавать... В доме была масса детей, какие-то женщины в черном, еле говорящие по-русски... Он, конечно, не бросил такого давнего знакомого - еще с советских времен - на произвол судьбы, напротив, устроил - за ту же цену- к другу, маленькому рыжему человечку не армянской национальности... Комната здесь была хуже, по ночам откуда-то налетали комары, машину приходилось оставлять на улице перед домом - только и утешения, что в этих краях его скромный, не слишком новый "форд" никому не нужен. А главное, на новом месте оказалось раз в пять больше съемщиков, чем было бы у Рубена... Тем не менее Скобелев пытался работать. Только так он и мог ощущать себя математиком, а это все еще кое-что значило в его жизни...
--- * ---
Через пару дней Cкобелев встретил на улице в Сочи Леру Милейко, свою однокурсницу, которая после замужества вроде бы жила в Москве. Лера выглядела не по курортному расстроенной. Скобелев пригласил Леру выпить кофе. Зашли в кафе. Лера разговорилась не сразу, но потом призналась, что муж ее лечится тут же в неврологическом санатории. Это - последний шанс, вся его карьера под вопросом. -- У него был прокол, - пояснила Лера, - ерунда, ничего серьезного, начальство тоже ничего не знает - у него хватило характера не докладывать, но он так переживал! Пошел - не признаваться, конечно, просто посоветоваться в нашу поликлинику к невропатологу. Тот что-то заподозрил, послал обследоваться в медцентр. Там поставили диагноз - сонная болезнь. Говорят, молчи, никому ни слова. Как лечиться - не сказали. От них - от кого же еще - дошло до начальства. Сашу собирались переводить на более высокую должность - все застопорилось. Вызвали, дали понять - даже для того, чтобы сохранить то, что есть, надо лечиться. Он же аналитик, не оперативник, хотя условия работы бывали сложные. Вроде мы на зарплату не жаловались, и обслуживание все на уровне, но ты же знаешь, где бы сейчас ни работать, все равно своих денег много уходит. -- Я сам немного консультировал ребят северо-западного Центра, - осторожно заметил Скобелев. - Он откуда-то знал, где работает муж Леры, и она вела себя так, будто он знает, но он хоть убей не помнил, чтобы они раньше об этом говорили. -- Ты? - удивилась Лера. -- Математики везде нужны... -- Саша, наверно, захочет с тобой поговорить. Это Скобелев и рассчитывал услышать.
---*---
Саша нервно курил. Лера нервно готовила на плитке кофе. Номер, в котором они жили, был, в сущности, однокомнатной квартирой, только без отдельной кухни. "Студия", как говорят в наши дни. Саша - светловолосый атлет, и сонная болезнь, сочетание это удивило Скобелева. По сравнению с тем, каким бы раньше (Андрей был у Леры на свадьбе), Саша, конечно, сдал, но суть все равно схватывал на лету. -- Значит, о болезни толком ничего не известно. Ни прогноз, ни течение, ничего. -- Не совсем так. Известно все же, что ничего особенного не происходит. -- От ядерной энергии тоже пока ничего особенно плохого не происходило. Два широко известных случая в Японии, один на Украине. По пальцам можно пересчитать. Плюс жертвы неосторожного обращения с радиоактивными материалами. Твои медики, вероятно, списали бы это на ошибку эксперимента... Или сказали бы, что опасность есть, но все под контролем. -- В случае с ядерным оружием хорошо известно, что может быть, если джинна выпустить из бутылки. От сонной болезни ожидать чего-либо подобного нет оснований. Господь изощрен, но не злонамерен, как говорил Эйнштейн. -- Эйнштейн! - Саша принужденно улыбнулся.- Ядерное оружие! Зачем так сложно. -- Пейте же кофе, - Лера наполнила чашки. Саша долго размешивал сахар, но вместо того, чтобы пить, зажег новую сигарету. -- У нас есть одна методика,- Скобелеву пришел в голову план, показавшийся ему забавным. - Анализ сновидений. - Импровизируя, Скобелев рассказал, как, погружаясь в собственные сны, можно попытаться локализовать "спящую область". - "Sleeping domain", - добавил он для солидности. - Шеф прочит методике большое будущее, - говоря это, он рассчитывал вытянуть что-нибудь интересное из Саши о работе ведомства, до сих пор возбуждавшего у всех, по крайней мере, у всех представителей его поколения, болезненный интерес. -- А кто у вас шеф? - Саша перехватил инициативу. -- Снегирев. -- Борис Андреевич? -- Нет, Виталий Борисович. -- Черт, - поднял брови Саша, - ты с ним в каких отношениях? -- В школе вместе учились. -- Как ты думаешь, он не мог бы удостоверить, что с моим диагнозом вышла ошибка? -- Не знаю. Вряд ли он будет оспаривать диагноз московского центра. -- А мог бы он удостоверить, что