Эта классная комната выглядела вполне обычной. В огромные окна бил яркий солнечный свет. За учительской кафедрой висела доска – почему-то красного цвета. Надписи были сделаны желтым мелом. Перед ней рядами стояли парты, штук тридцать, наверное. Комната была совершенно пуста.
Мэри уже хотела спросить, куда все подевались, но мадам Мамблчук удовлетворенно заметила:
– Я вижу, занятия идут полным ходом. Стопроцентная посещаемость. Весьма похвально. И заклинание отличное. Не хотите попробовать, мисс Смит?
Директриса указала на красную доску. Желтая неразборчивая надпись шла из угла в угол, к тому же была на иностранном языке.
Самоуверенность Мэри как ветром сдуло.
– Не знаю… наверное, в другой раз… спасибо, – промямлила она и открыла было рот, чтобы спросить, так куда же все подевались, как в классе начали происходить чудеса, затмившие все, что Мэри видела до сих пор.
Прямо напротив нее, где мгновение назад была только красная доска за пустой кафедрой, появился неясный силуэт. Всего лишь тень, призрачный контур на фоне солнечного света из окна. Постепенно бесцветное облако сгустилось, и в воздухе проступила улыбка на приятном мужском лице. И вот он уже здесь, стоит за кафедрой, положив руку на книгу, открытую перед ним на столе. В другой руке мужчина держал белый прутик, в котором Мэри опознала волшебную палочку. Время от времени палочка издавала шипение, а из ее конца вылетали и шлепались на стол, как капли воды из неисправного крана, зеленые искорки.
– Доктор Ди, это мисс Мэри Смит, – представила ее директриса. – Она только что поступила в колледж, и я уверена, из нее выйдет толк. Она весьма искушена в простейших видах магии. Ее родители – оба, доктор Ди! – обучались в Гормбридже!
– Превосходное начало! – воскликнул доктор Ди. Его глаза блестели. – И какое восхитительное имя. Как поживаете, мисс Мэри Смит?
– Спасибо, а вы? – ответила Мэри. – Только не в Гормбридже, а в Кембридже…
– Ах уж эти местные различия в произношении, – отмахнулась Мадам, внимательно изучая пустой класс. – Разве вы не видите, доктор Ди?
Доктор, проследив за ее взглядом, сначала удивился, затем всмотрелся и наконец воскликнул:
– Вы… вы… и вы, Гризель: сосредоточьтесь! Соберите внимание! Я отлично вижу вас. Всех трех.
Комната утопала в ярком солнечном свете, чистая и пустая, но стоило доктору произнести эти слова, как Мэри почудилось, будто она видит за партами неясные силуэты трех девушек или женщин, в длинных просторных одеяниях, похожих на халаты. В ладонях девушки сжимали стеклянные шары. А затем фигуры снова растворились в солнечном свете.
– Можете прочесть? – спросил доктор Ди, указывая палочкой на формулу, написанную желтым мелом на красной доске. Из конца палочки с шипением вырывались зеленые искры, а желтые слова плясали на доске, словно мошки. – Ах, простите, забыл выключить. Вот так. Пишу я не очень разборчиво, но надеюсь, вы прочтете. Это мое собственное заклинание, – добавил он задумчиво, – и некоторые мои ученики считают, что оно проще классических.
– Действительно простое, – слукавила Мэри – ей так хотелось быть вежливой!
– Правда? – Доктор выглядел польщенным. – Конечно, оно не такое надежное, как заклинание старины Мерлина или профессора Фауста, но время не стоит на месте, и некоторые современные материалы противятся старым за- клинаниям. На бархат они действуют безотказно, чего не скажешь о синтетических тканях или ацетатном волокне – их ангельски трудно растворить.
– Я сама ношу нейлон, – заметила Мэри.
И кто ее тянул за язык? Доктор Ди просиял:
– Неужели? Тогда приступим немедленно! Держите. Лишнего шара у меня нет, но сойдет и это.
Он протянул Мэри стеклянную чернильницу, на три четверти наполненную чернилами. Мэри замешкалась, но Мадам кивала и улыбалась, а доктор Ди рвался в бой. «Чем я рискую?» – подумала Мэри и послушно взяла чернильницу. На ладонях еще ощущался липкий сок фиолетового цветка.
– Итак, – сказал доктор Ди, – вы знаете, что делать. Медленно и отчетливо произнесите слова заклинания, затем посмотрите на чернила и сосредоточьтесь. Дальше сами. Не важно, что на вас нейлон, у такой юной и талантливой все получится.
Поднимая чернильницу, Мэри ощутила, как натянулся вокруг шеи Тиба поводок из пальмового волокна, которое дал ей старый Зеведей. Маленький черный кот сидел на краю кафедры и не отрываясь смотрел на пустые парты, а его черная шерсть стояла дыбом. На Мэри он не обращал никакого внимания.
– Он их видит? – спросила она.
– Коты все видят. Поэтому они так ценятся в нашем ремесле, – объяснил доктор Ди. – Из всех фамильяров – жаб, сов, мышей – никто не сравнится с черным зеленоглазым котом. А ваш кот – венец творенья, перл создания, услада для глаз, не правда ли?
– Да, конечно, – согласилась Мэри. Когда она вернется домой, то обязательно посмотрит все эти умные слова в словаре. Впрочем, догадаться о смысле сказанного было несложно – доктор Ди не сводил с Тиба восхищенного взгляда.
– Редко встречаются абсолютно черные коты. Красавец, невероятный красавец! А теперь передайте мне поводок, мисс Смит. Если кот дернется, нарушится концентрация и вы ничего не увидите. Или увидите что-нибудь ненужное. – Засмеявшись собственной шутке, он снял поводок с руки Мэри и показал палочкой на красную доску. – Итак, мисс Мэри Смит из Гормбриджа, кто не спрятался, я не виноват!
Глава 7Ведьма по небу летит, ухмыляется
В конце концов Мэри справилась. Доктор Ди прочел заклинание вместе с ней. Впоследствии она пыталась вспомнить слова, но так и не смогла. Как только было произнесено последнее слово, Мэри опустила голову и уставилась в чернильницу.
Поначалу это были просто чернила, маслянистая темно-синяя жидкость, чуть выше у бортиков, словно хотела перелиться через край. На поверхности, на тонкой пленке, осела пыль, как будто чернила были не жидкими, а твердыми, словно стекло. И как в стекле, в них отражалась классная комната, только крошечная и четко прорисованная, настоящая миниатюра. Сияющие окна в виде загнутых полос света, крашеные стены, красная доска, и поверх всего – ее собственное изображение, такое же маленькое, как и все остальное, на искривленной поверхности чернил.
Мэри всматривалась, деталь за деталью, в лицо, которое только вчера изучала так пристально в зеркале, от всей души желая, чтобы случилось хоть что-нибудь.
Вот оно и случилось. Маленькая фигурка стала ярче, а комната, напротив, померкла, обесцветилась, как бывает, когда картинка выходит из фокуса. Изображение дрогнуло, смазалось и начало уменьшаться, пока не затерялось на дне глубокой шахты. Именно шахту напоминала теперь чернильница. Мэри казалось, она склоняется над глубоким колодцем, руки вцепились в парапет, а она всматривается в собственное отражение, которое мерцает в клубящейся тьме.
А затем мягко, словно расплавился воск, только гораздо быстрее, крохотный образ потерял очертания, подернулся дымкой и исчез…
Что-то кольнуло ее в ногу – резкая боль заставила Мэри подпрыгнуть. Вероятно, это разрушило заклинание, потому что дымка обратилась классной комнатой и вкрадчивый голос колдуна, словно отразившись от стенок колодца, произнес:
– Отлично, отлично! А теперь назад.
Он начал читать заклинание, но другое, хотя слова казались знакомыми. Не сразу Мэри поняла, что колдун читает прежнее заклинание задом наперед. В чернильнице тоже все завертелось в обратном направлении. Лицо Мэри снова проявилось в темноте, обрело форму, цвет, приблизилось на фоне залитой солнцем комнаты и стало крошечным отражением на поверхности чернил.
Мэри подняла глаза, моргая от яркого света. Директриса выглядела довольной, тут и там ученики, пользуясь тем, что некому их бранить, возникали в воздухе и с интересом разглядывали Мэри.
– Это было великолепно, – улыбнулся доктор Ди. – Для первого раза просто потрясающе. Сказывается гормбриджское происхождение. В следующий раз вы справитесь сами, но на первый раз вполне достаточно. Я бы не советовал новичку задерживаться надолго. Уверен, мадам Мамблчук хочет показать вам другие классы.
Доктор Ди сунул поводок в руку Мэри. Когда они с директрисой выходили в коридор, Мэри услышала, как учитель бранит непослушных учеников.
– Сюда, – сказала Мадам. – Думаю, вам понравится. Это научный практикум, который веду я сама. Учитель будет отсутствовать неопределенное время.
– Заболел?
– Можно и так сказать. Слегка ошибся с заклинанием. На продвинутом уровне легко промахнуться. Предельная аккуратность – вот главное правило. – Она открыла дверь. – Ну как вам, мисс Смит?
Когда свет снаружи проник в коридор, Мэри опустила глаза и посмотрела на Тиба. Вернее, туда, где он должен был находиться. В руке она держала конец бечевки из пальмового волокна, и ей показалось, что Тиб легонько дергает за поводок. Вот только никакого Тиба не было и в помине. Поводок болтался в воздухе! Нет, не болтался, а плыл по воздуху, словно маленький черный кот был по-прежнему внизу. Но его не было!
– Тиб! – воскликнула Мэри. – Где мой кот? Я знаю, он все время был рядом, потому что царапнул меня за ногу, чтобы вырвать из власти заклинания. Наверное, я оставила его…
– Нигде вы его не оставляли, – довольно заметила мадам Мамблчук. – Он и сейчас здесь. Погладьте, сами убедитесь.
Мэри наклонилась – и рука нащупала теплую шерстку, сильное тельце. Она почесала кота между плотно прижатыми ушами, провела рукой по пушистой взъерошенной спинке. Все тело Тиба вибрировало, словно от электрического тока, но при этом кот не мурлыкал.
Когда Мэри взяла его на руки, Тиб огрызнулся.
– Куда вы? – резко спросила директриса.
– К доктору Ди. Наверное, на котов заклинание действует иначе, чем на людей. Он должен вернуть Тиба назад!
Мадам Мамблчук рассмеялась:
– Разве вы еще не поняли, дитя, что, если хочешь вернуться, нужно этого захотеть? Вы ведь захотели, не так ли? Вы видели, как возвращались ученики в классе, когда теряли сосредоточенность. Коты на короткой ноге с колдовством. Ваш Тиб вернется тогда, когда сам этого захочет, но не раньше. Видите, как он возбужден? Опустите его на пол, так ему будет легче успокоиться. Вы же слышали, как он зашипел, когда вы взяли его на руки… Вот и отлично.