— Пока ожидается только один. Все равно не смогу ничего выбрать без одобрения Клио.
— Уже подмяла тебя под каблук?
Грейс стыдливо покраснел.
— Нет. — Шагнул к обтекаемой серебристой «альфа-ромео» с двумя дверцами, с вожделением на нее глядя.
— Не подходи, — предупредил Брэнсон, не отставая, прикрывая зонтом. — Ты же не гуттаперчевый мальчик.
— Потрясающая игрушка!
— Тут всего две дверцы. Как посадить и вытащить младенца с заднего сиденья? — Он скорбно покачал головой. — Раз уж станешь семейным мужчиной, надо выбрать что-нибудь практичное.
Грейс вытаращил глаза на «бреру». Пожалуй, ничего красивей не видел. На ценнике 9999 фунтов. Укладывается в отведенную сумму. Хотя пробег великоват: 48 000. Сделал еще шаг, и тут зазвонил мобильник.
Увидел краем глаза, как к ним бежит дилер в строгом костюме, прикрывшись зонтом, взглянул на часы, ответил на звонок, поскольку должен был встретиться с боссом — помощником главного констебля — примерно через час, в 10:00.
— Рой Грейс слушает.
— Рой… — выдохнула Клио, беременная их ребенком на двадцать шестой неделе. Голос жуткий, словно она вообще не может говорить. — Я в больнице…
6
Хватит Митлофа, уже наслушался. Когда шлагбаум начал подниматься, Стюарт Фергюсон включил альбом Элки Брукс. «Жемчужная певица» звучала в пабе на первом свидании с Джесси.
Некоторые женщины на первом свидании стараются держаться подальше, пока получше тебя не узнают. Но они к тому моменту уже полгода общались по телефону и Интернету. Джесси обслуживала столики на стоянке чуть к северу от Эдинбурга, где они впервые встретились и больше часа проболтали. Оба в свое время прошли через жуткий развод. Она нацарапала номер его телефона на обороте счета, не надеясь больше услышать о нем.
Когда уселись в тихой боковой кабинке на первом назначенном свидании, она к нему придвинулась. Когда зазвучала песня, он обнял ее за плечи в абсолютной уверенности, что она содрогнется и вырвется. Вместо этого еще ближе прижалась, повернулась лицом, они поцеловались. Целовались и целовались без перерыва, пока песня не кончилась.
Он улыбался, двигаясь вперед, переваливая через железнодорожные рельсы под щелканье стеклоочистителей, помня о виляющем перед носом мопеде. Сердце сжимается от тоски по Джесси, песня красивая и одновременно мучительная. Сегодня он вернется в ее объятия.
«Через сто ярдов поверните направо», — приказал женский голос из навигатора.
— Слушаюсь, босс, — буркнул он, глянув на скошенную влево стрелку на экране, направляющую его с Баундери на Портленд-Роуд.
Переключил передачу, заранее притормозил перед крутым поворотом на мокрой дороге.
Увидел вдали вспыхнувшие передние фары. Белый фургон сидит на хвосте легковой машины. Видно, за рулем какой-то поддавший лихач.
7
— Сразу видно поддавшего лихача, — пробормотала Карли, глядя на белый фургон, заполнивший зеркало заднего обзора. Она старательно выдерживала предельно допустимую скорость в 30 миль в час, проезжая по широкой улице, ведущей к Баундери-Роуд. Миновала дюжину магазинчиков, почту, индийский ресторан, супермаркет «Сейнзбериз», булочную, где продаются халы-плетенки, большую краснокирпичную церковь, площадку, где выставлены подержанные автомобили.
У магазина кухонных принадлежностей стоит пикап, двое мужчин вытаскивают из багажника ящик, перекрыв обзор. В нескольких сотнях ярдов навстречу идет автопоезд, но расстояние еще большое.
Зазвонил телефон. Карли с раздражением увидела на дисплее номер Дэйва Престона. На мгновение захотелось ответить, выразить удивление, что он звонит не за счет вызываемого. Только она не настроена с ним разговаривать. Перевела глаза на дорогу, и вдруг на нее, откуда ни возьмись, выскочил какой-то хренов велосипедист, прямо сквозь пешеходов на переходе, как раз в тот момент, когда светофор переключился на красный.
На мгновение Карли в панике подумала, что выехала на встречную полосу, круто вывернула руль влево, ударила по тормозам, перевалила через бровку тротуара и заскользила на заблокированных колесах по мокрому покрытию.
На нее ринулись пустые стулья и столики на открытой площадке кафе, как в туннеле ужасов на ярмарке. Она застыла в шоке, вцепившись в руль, — беспомощная сторонняя наблюдательница, на которую налетает стена. Врезавшись в расколовшийся стол, на секунду поверила, что погибает.
— Ох, ч-ч-черт! — взвизгнула она, когда нос машины ударил в стену под витриной. Прозвучал оглушительный взрыв. Что-то сильно ударило в плечи, сверкнула белая вспышка, почему-то возник запах пороха. Перед вздыбившимся капотом рассыпалось стекло.
Где-то взвыла сирена.
— Господи Исусе, — задохнулась потрясенная Карли. — Ох, боже…
Уши отложило, звуки стали громче.
Машина может загореться, как в кино. Надо вылезти! Она сорвала привязной ремень, толкнула дверцу. Та не поддалась. Толкнула еще раз, сильнее. На коленях лежит пухлый белый мешок. Сработала подушка безопасности. Карли снова дернула ручку, рванула изо всех сил. Дверца открылась, она вывалилась, запутавшись ногой в ремне, больно шлепнулась на четвереньки на мокрый тротуар.
Пролежала минуту, все время слыша над головой дикий вой. Охранная сигнализация, сообразила она. К сигнализации добавился другой страшный звук. На этот раз человеческий крик. Вопль.
Кто-то сбит? Пострадал?
Не замечая адской боли в колене и руке, Карли поднялась. Оценила сперва вред, причиненный кафе, а потом уже глянула на дорогу.
И заледенела.
Автопоезд стоит за спиной. Гигантский рефрижератор замер под необычным углом. Из кабины вылезает водитель. На дорогу выбегают люди. Бегут к безобразно смятому горному велосипеду, напоминающему абстрактную скульптуру, к бейсболке, каким-то обломкам, к чему-то вроде свернутого в рулон ковра, лежащему поодаль, из-под которого течет темная жидкость на черный под дождем асфальт.
Движение полностью остановилось, бегущие люди на мгновение превратились в статуи. Карли вгляделась в застывшую картину, потом, хромая, вышла на дорогу, и тут пронзительный вой сирены перекрыл визг девушки с зонтом, стоявшей на другой стороне тротуара и глядевшей на свернутый в рулон ковер.
Споря с рассудком, который подсказывал что-то иное, Карли увидела на конце рулона зашнурованную кроссовку.
И поняла, что это не ковер. Это оторванная человеческая нога.
Ее вывернуло наизнанку, мир вокруг завертелся.
8
В 9:00 Фил Дэвидсон и Вики Донохью, одетые в зеленую форму парамедиков,[4] болтали в фургоне «скорой», стоявшей в полицейском «кармане» напротив шеренги такси у брайтонской Часовой башни, куда их направил диспетчер.
Власти требуют, чтобы «скорая» добиралась до мест происшествия категории А за 8 минут, а отсюда при несколько агрессивном стиле вождения, как правило, можно попасть в любую точку Брайтона и Хоува, легко уложившись в положенное время.
В данный момент их двенадцатичасовой смены они наблюдают суету в час пик. Картина несколько размыта струями дождя, покрывшими лобовое стекло. Вики каждые пять минут включает стеклоочистители, проясняя картину. Кругом такси, автобусы, товарные фургоны, потоки людей, семенящих на службу, мокрых, угрюмых, сгорбившихся под зонтами. Этот городской район не особенно впечатляет даже в солнечный день, а в сырую погоду просто угнетает.
«Скорая помощь» — самая занятая из экстренных служб, парамедики уже побывали на первом вызове категории В, приняв старушку, упавшую на улице возле своего дома в Роттингдине.
Первый жизненный урок, усвоенный Филом Дэвидсоном за восемь лет службы в «скорой», очень прост: не старься. Если все же придется, не старься в одиночестве.
Около девяноста процентов вызовов приходится на пожилых. Падения, аритмия, инсульты, сердечные приступы или просто сил не хватает доехать в такси до больницы. Целая стая хитрых старых птичек умело использует систему. Половину рабочего времени, к немалому раздражению медиков, «скорая» служит просторным бесплатным такси для ленивых, вонючих, нередко ожиревших стариков.
Нынешнюю милую старушку они недавно доставили в отделение травматологии Королевской суссекской больницы и теперь стоят в ожидании очередного вызова. Вот что особенно нравится Филу Дэвидсону в его работе: никогда не знаешь, что будет дальше. Ни один день не похож на другой, двух одинаковых вызовов не бывает. В кабине взвоет сирена, в кровь хлынет адреналин. Что там впереди? Обычный случай или то, что на долгие годы запомнится? На консольном мониторе будет обозначена категория от А до С, указано место происшествия, перечислены изначальные факты, которые уточняются по мере поступления информации.
Фил взглянул на экран в ожидании дальнейших событий. В час пик в такой дождливый день часто случаются катастрофы: «дорожно-транспортные происшествия», как теперь следует говорить, потому что всегда кто-нибудь виноват.
Ему особенно нравятся травмы. «Скорая» битком набита последними техническими достижениями в сфере травматологии: приспособлениями для остановки критического кровотечения, перевязочными материалами, разработанными для израильской армии, есть также полевой турникет, фиксатор Ашермана для грудной клетки — стандартное оборудование британских и американских вооруженных сил. Дары войны, нередко цинично думает Фил. Мало кто из жертв, выживших благодаря бригадам скорой помощи, вовремя прибывшим на место, знают, что они обязаны жизнью открытиям, сделанным на поле боя.
Вики быстренько сбегала в туалет в кафе «Старбакс», находящееся рядом. Научилась пользоваться каждой возможностью, поскольку на этой работе никогда не знаешь, в какой момент тебя вызовут и скоро ли представится другой шанс облегчиться.
Когда снова села за руль, ее сегодняшний напарник разговаривал по телефону с женой. С Филом она выезжает всего второй раз и очень довольна совместной работой. Этот худой жилистый мужчина под сорок, с предельно коротко стриженными волосами, длинными баками и модной щетиной напоминает «плохих парней» из кино, что абсолютно не соответствует действительности. На самом деле он мягкий, добросердечный, беззаветно предан семье, для каждого пациента найдет доброе, ободряющее слово, по-настоящему одержим своим делом, как и сама Вики.