Жюст Рива, Эрмина Рива, признав тем самым свою ответственность в случившемся.
«Мы же не станем делать вид, что не признаем своей ответственности, верно, Эрмина? Мы не хотели ехать и не поехали. Так все и было, по нашей воле», — сказал господин Рива, сидя на кухне. Супруга прибавила, что, разумеется, решение принадлежало им, Жюсту и ей, они пока еще отдают себе отчет в том, что делают, черт возьми! Затем она стала переходить от стола к раковине и обратно с нашими чашками и тарелками. Я обратила внимание супругов на то, что, подписав бумагу, они не только подарят турагентству потраченные их сыном деньги, но и навлекут на себя его гнев. Рива закричали, что Жонас не разозлится, потому что они сами отдадут ему деньги до последнего су. Я сочла правильным напомнить им и о том, что благодаря этим деньгам, сумме очень приличной, можно много чего хорошего сделать, но Жюст Рива горячо возразил мне, указав на свое сердце, затем протянув ко мне обе ладони — мол, вот благодаря чему делаются добрые дела.
Эрмина принялась мыть посуду, а Жюст на минутку нас покинул. Он вскоре вернулся с совершенно обыкновенной ручкой. Идея попросить у меня прекрасную перьевую, лежавшую на столе рядом с документом, который я не советовала подписывать, не пришла ему в голову. Месье Рива сел и начал аккуратно выводить свое имя, одновременно говоря жене, что оставит ей место для подписи. Закрыв кран и сняв передник, мадам Рива тоже села, чтобы расписаться.
«Вот, мадемуазель, — произнес Жюст, сложив листок бумаги и протянув его мне, — и пусть никто больше не донимает вас этой историей!»
Подавленная неподвижностью пейзажа, сквозь который я неуверенно пробиралась, словно шагала по лунной дорожке, я рухнула в траву — ноги кверху по откосу — с чувством тревоги за всю ту растительную жизнь, что бурлила где-то здесь, подо мной. Раздосадованная отсутствием сигарет и абсурдностью происходящего, я попыталась заплакать — впустую! — слезы не закипали, словно сама печаль ждала более серьезного повода или менее трусливого существа. Почти поневоле, от безысходности я стала разглядывать высокомерные деревья, отягощенные крупными иголками, склоны, испещренные несколькими дорогами и многочисленными тропинками, а по другую сторону долины — редкие деревушки, затерянные в горах. Мне казалось, что под этими бедными крышами могут ютиться лишь разочарования, пусть и хорошо замаскированные. Напрасно мой взгляд искал бескрайний горизонт, всюду он упирался в препятствия, скалы или западню в виде заросли елок. Я дышала тем самым свежим сухим воздухом, который так любили Рива, ощущала то самое строгое спокойствие, которое старики предпочли средиземноморским радостям. Хотела бы я, чтобы они вдруг возникли откуда ни возьмись, у подножия склона по левую руку от меня, Эрмина в косынке и Жюст в рабочих сапогах, я бы им крикнула, что я здесь, наверху, мол, поднимите голову, нет-нет, я не заблудилась, ну, может, немного, я оставила машину на обочине, не знаю, какой черт меня дернул, мне просто надо было пройтись, вот и все, проветриться, здесь так пустынно, так до жути пусто, словно конец света уже наступил, вы не находите?
Глядя в лицо горам, возвышающимся на фундаменте невидимой равнины подобно степенным матронам, я поняла, что могу сколько угодно выбиваться из сил, пытаясь вообразить господина Рива в сапогах и мадам Рива в косынке — здесь, неподалеку от меня, в поле, будто наблюдая за тем, как они склоняются над землей и сажают, — а что они, кстати, сажают? — их присутствие ничего не изменит и уж точно не избавит меня от угрызений совести. Я могу ждать долго, до самой ночи, ничто не объяснит мне лучше, чем окружающая природа, причину, по которой супруги Рива подписали бумагу, не достойную ни их самих, ни их возвышенного мира.
5Удивительная компания «DWW»
На следующий день после моего визита к чете Рива я отправилась в офис «DWW», где жизнь, может, и цвета морской волны, кто знает, но где меня вовсе не ждали обещанное рабочее место и компьютер. В сумке у меня покоился подписанный стариками документ. В тот момент я еще не решила, отдам ли бумагу Алексису, и хотела сперва взять пробу почвы. Я припарковала машину в зоне кратковременной стоянки, потому что не собиралась тянуть кота за хвост. Кроме Алексиса Берга и Летиции Ланг, которая была не в состоянии встать с постели, я не знала в турагентстве никого. И пришла я туда впервые. Раньше общение происходило по телефону. Я говорила с каким-то равнодушным сотрудником, уполномоченным заключить со мной временный контракт. Имя я не запомнила. Речь шла о маленькой временной замене, только и всего — это мужчина повторил несколько раз. Дабы себя утешить, я вообразила, что равнодушный тип тоже работает временно и начальник, президент компании, у него временный — Седрик-Мартен Д. Пирмез, чье имя мне удалось запомнить, поскольку на корабле Алексис произносил его часто, каждый раз полностью и с заискивающим выражением лица.
Здание выглядело исключительно обыкновенным, на лестнице было довольно грязно. Лифт не внушал доверия. Я от него сразу отказалась. Названия разных фирм, указанные на почтовых ящиках, говорили о том, что «DWW» не единственная обитель зла в этом королевстве. Пешком я добралась до нужного этажа, нашла дверь. Еще не перейдя порог, я поняла, почему контора предпочитает общаться с клиентами по телефону. Ничего похожего на приемную не обнаружилось, лишь узкий коридор, по которому я неуверенно зашагала вперед. Издали мне помахал рукой, словно старой знакомой, какой-то молодой человек. Когда мы поравнялись, он не сразу соизволил слегка отодвинуть один наушник, чтобы выслушать мой вопрос.
— Я ищу Алексиса Берга. Где его кабинет?
— Кто это?
— Алексис. Берг.
— Не знаю.
— Он менеджер.
Молодой человек снова надвинул наушник и указал мне на закрытую дверь в нескольких метрах. Я постучала. Никто не ответил. На белом прямоугольнике, где обычно пишут имя сотрудника, красовалась пустота. Я повернула ручку и оказалась в маленькой комнатке с голыми стенами. Перед большим экраном сидел человек и посасывал соломинку, вставленную в одноразовый зеленый стакан. Он выглядел ровесником Алексиса, но это был не Алексис. Когда я вошла, незнакомец и бровью не повел, он продолжал спокойно грызть соломинку в ожидании объяснений.
— Я ищу Алексиса Берга.
— Зачем?
— Мне надо с ним увидеться.
— Его сегодня нет.
— Он сказал мне, что будет.
— Его нет.
— Где я могу его найти?
— С ним произошел несчастный случай.
Сотрудник произнес новость таким обыденным тоном, словно говорил о пустяке, о том, что всем известно: дождь идет, пятница, в Сирии война и уже восемьдесят тысяч погибших.
Я пыталась прийти в себя, совершенно ошарашенная как самим фактом несчастного случая, так и поведением сотрудника. Руками и глазами я искала спинку стула или кресла, о которую можно было бы опереться, — впустую.
— Несчастный случай?
— Н-да.
— Где он сейчас?
— А вы кто?
— Я работала с Алексисом во время средиземноморского круиза.
— А! Ха-ха!
Мой собеседник вдруг рассмеялся, словно я отпустила первоклассную шутку.
Я молчала.
— Средиземноморский круиз хорош! Ха-ха! Чего уж там!
Я смотрела на сотрудника с недоумением.
— Мы организовываем тысячи средиземноморских и других круизов по всей планете, милочка, и в этом году побьем все рекорды!
— Это было в апреле. Я работала с Алексисом в апреле, — выдавила я, задохнувшись от волнения.
— Ну и как прошло?
Сотрудник смотрел на меня плотоядно, поглаживая плохо выбритый подбородок.
Я потребовала встречи с директором. Имя вспомнила сразу же. Сказала, что хочу видеть Седрика-Мартена Д. Пирмеза.
— Хочешь увидеть Седрика-Мартена Д.?
— Мы не переходили на ты.
— Ах! Милочка разозлилась.
— Вы хам.
— Я управляю отделом менеджмента, так что если хочешь поговорить с директором, давай! Говори!
— Я не давала вам разрешения называть меня на ты.
— Здесь все обращаются друг к другу на ты. Если ты у нас работаешь, тебе следовало бы это знать.
— Где Алексис?
— В больнице.
— Что случилось?
— Он сам тебе расскажет, когда сможет говорить.
— Я ему позвоню.
— Это бесполезно. Когда ты снова отчаливаешь?
— Где находится кабинет господина Пирмеза?
— Когда у тебя следующий круиз? Ты должна была опять работать в паре с Алексисом, верно?
Директор отдела менеджмента поднял левую руку и демонстративно уронил на пол стакан с соломинкой. Снова сел за компьютер. Я ждала, думая, что он смотрит расписание круизов, проверяет, не нужны ли где сотрудники с временным контрактом, сейчас спросит, как меня зовут. Однако он ничего мне больше не сказал, и внезапно я поняла, что меня прокатили — единственное пришедшее на ум слово. Не помню, чтобы когда-нибудь испытывала подобное чувство. Мой взгляд, устремленный на человека за компьютером, вдруг сделался пустым, мое тело — невесомым, мое существование — незаметным. Я шагнула к валяющемуся на полу одноразовому стакану с соломинкой, наклонилась, чтобы его поднять, огляделась в поисках мусорного ведра, но такового не обнаружила. Тогда я вплотную приблизилась к директорскому столу, тихо поставила стакан между экраном и клавиатурой, поправила соломинку и молча вышла из кабинета.
Я пробежала несколько метров по коридору, мне казалось, будто я провалилась в неведомое пространство и не чую под ногами земли. Навстречу мне в этой незнакомой вселенной, изредка оборачиваясь, плыли в основном молодые люди. Я словно превратилась в часть интерьера, не вызывающую ни малейшего интереса. Я замедляла шаг, сознавая, что все вопросы, вертевшиеся у меня на языке: «Где Алексис? Что с ним случилось? Кто-нибудь здесь его знает? Есть здесь его друзья? Что мы можем для него сделать?» — полная нелепость. С таким же успехом я могла обратиться к сотрудникам компании с философской беседой о вечной жизни.