Мендеш тоже испытывал давление. Он убедил Роналду – и мать Роналду, – что именно он тот человек, который сможет срежиссировать его карьеру. Теперь ему нужно было показать результат. В конце концов, именно благодаря этому обещанию он увел его у другого агента по имени Жозе Вейга, в чьем списке клиентов были все, кто носил футболку сборной Португалии. Когда у «Спортинга» появилось трио юнцов, которым сулили звездное будущее – Угу Виана, Рикарду Куарежма и Роналду, – Вейга урвал и их. Но Вейга был человеком слишком старой закалки, чтобы утруждаться заботой о подростках. У него суперзвезды перемещались между «Барселоной» и «Реалом», и это заботило его куда больше. Поэтому, когда Роналду жаловался на то, что «Спортинг» слишком долго не платит ему зарплату или не предоставляет дополнительных билетов для его мамы в качестве компенсации, Вейга отсылал его к своему ассистенту.
Мендеш почувствовал, что открывается окно возможностей. Он пригласил Роналду на ужин и весь вечер изображал из себя безумно влюбленного зятя для Долореш. Он понял, что произвел правильное впечатление, когда несколько недель спустя Роналду расстался с Вейгой, послав тому факс.
Проблема заключалась не в том, чтобы подогреть интерес к Роналду. А в том, чтобы добиться подходящего предложения. Мендеш знал, что неправильный переход может поставить под угрозу всю его карьеру – и, вероятно, навредит также и Криштиану. «Ман Юнайтед» был тем самым подходящим предложением.
Как и всякий хороший агент, Мендеш открыл переговоры с абсолютно абсурдного предложения. Роналду подпишет контракт с «Юнайтед», если Фергюсон даст гарантии, что он поучаствует в 50 % матчей первой команды в предстоящем сезоне. Некоторые клубы могли бы принять такое условие. Но «Манчестер юнайтед» совершенно точно не входил в их число. Когда дело касалось переговоров, Фергюсон не мог гарантировать даже то, что после вторника наступит среда. То, кто и как часто будет играть, решалось на тренировочном поле. За всю свою менеджерскую карьеру, которая, казалось, началась еще в меловом периоде, Фергюсон ни единого раза не обещал новичку команды игровое время. И уж точно не собирался начинать это делать с 18-летнего юнца, имевшего за плечами меньше одного полноценного сезона во взрослом футболе.
Будь там любой другой игрок, Фергюсон, скорее всего, тут же встал бы и вышел из переговорной. Но он видел, что времена меняются, что новая порода агентов вроде Жорже Мендеша держит в руках будущее игры. Поэтому он подыграл ему. Если Роналду подпишет контракт с «Юнайтед», Фергюсон гарантирует, что он проведет шесть матчей Премьер-лиги.
Шесть матчей. Мендеш задумался. Это несколько не дотягивало до 50 %. Более того, эта цифра не дотягивала даже до 20 %. Но ведь речь шла о «Манчестер юнайтед». Шесть матчей там стоили целого сезона где-нибудь еще. 61-летний шотландец и 37-летний португалец пожали руки. Задачу улаживать мелкие детали вроде согласования трансферной суммы, ставшей мировым рекордом для игрока-тинейджера, оставили Карлушу Фрейташу и Питеру Кеньону, управляющему директору «Юнайтед». Самые важные вопросы уже были решены.
Позже тем вечером Мендеш навестил Роналду в его лиссабонской квартире, чтобы сообщить новости.
КРИШТИАНУ ПРИШЕЛ В ЭКСТАЗ, УЗНАВ О ПЕРЕХОДЕ В КОМАНДУ, КОТОРОЙ ВОСХИЩАЛСЯ С ТЕХ ПОР, КАК В 1999-М ОНА ЗАВОЕВАЛА ТРИ ТРОФЕЯ ЗА СЕЗОН.
«Пошли праздновать!» – сказал он Мендешу.
Но Мендеш возразил. Мысленно он уже пошел дальше, шестеренки в его голове крутились по поводу следующей сделки. Кроме того, сказал он ему, завтра тебе предстоит матч, к которому нужно подготовиться. Криштиану Роналду нужно было показать своим новым партнерам, что он собой представляет.
Глава 2
Помимо болтовни агентов, лиссабонских начальников и его собственных игроков Алекса Фергюсона донимала еще одна вещь, не дававшая ему покоя в тот вечер, когда он подписал Криштиану Роналду. На самом деле она беспокоила его уже больше двух недель. Даже несмотря на то, что ему удалось провернуть один блестящий трансфер, Фергюсон все равно был расстроен, потому что упустил другой. Перед тем как улететь в свой предсезонный тур, «Юнайтед» получил отказ от другого португалоговорящего мастера, питавшего любовь к переступам и мужской ювелирке. Звали его Роналдиньо. Этот бразильский чемпион мира и звезда «Пари Сен-Жермен» возил по полю каждый футбольный клуб во Франции и, казалось, не пропускал ни одного ночного клуба в Париже.
Фергюсон хотел, чтобы он стал новой иконой «Юнайтед», кем-то, кто поможет «Олд Траффорду» забыть некрасивый уход Дэвида Бекхэма в 2003-м, последовавший за несуразным инцидентом в раздевалке команды, когда Фергюсон швырнул валявшуюся бутсу, попав ею Бекхэму чуть выше глаза. Но сага с переходом Роналдиньо все тянулась и тянулась. Фергюсон даже вылетел в Париж, чтобы лично закрыть сделку, когда почувствовал, что «ПСЖ» начал колебаться. В «ПСЖ» почувствовали другое – будто он прилетел запугивать их. И обе стороны были, пожалуй, правы. Но пока этот танец продолжался, испанский гранд «Барселона» увидел для себя возможность встрять в переговоры. «Считаю, что во многих отношениях игроку предпочтительнее перебраться в Барселону – из-за климата и других факторов, – заявлял тогда самодовольный представитель клуба. – Она ближе к бразильскому образу жизни».
«Барселона», как клуб, была также ближе и к бразильскому хаотичному подходу к управлению финансами. Она имела больше долгов, чем когда-либо прежде за всю свою 104-летнюю историю, и балансировала на грани банкротства. Для учреждения, видевшего в себе не только организацию, каждую субботу выставляющую на поле 11 футболистов в сине-гранатовых футболках – а заодно и команды по баскетболу, гандболу и хоккею на траве, – но и ни много ни мало одного из столпов Каталонии, это был не просто экономический кризис. «Барселона» столкнулась с экзистенциальным кризисом. Снова. (Кажется, что клуб попадает в него примерно каждые 20 лет.) Приход Роналдиньо должен был возвестить о перезагрузке, как раз когда клуб нуждался в ней острее всего.
«Барселона» провела четыре сезона подряд без единого выигранного трофея, но это было лишь верхушкой айсберга. Гораздо больше беспокойства вызывало ощущение, что клуб, один из основателей Ла Лиги, ведущей свой отсчет с 1928 года, и одна из всего лишь двух суперсил испанского футбола, утратил свежесть и новизну. Он мог похвастать самым большим стадионом в Европе, но члены клуба, известные как сосьос, вступавшие в фанатское сообщество с рождения и получавшие членские карточки с первым причастием, попросту перестали на него ходить. Девяносто пять тысяч мест, и никого, кто бы их заполнил.
У равнодушных сосьос были свои основания. И пусть ни один каталонец, честно зарабатывающий на свой pan amb tomaquet, никогда этого не признает, но финиш в таблице на втором месте позади «Реала» был все же приемлем. Такое случалось уже десятки раз в прошлом и случится не раз в будущем. Так хотя бы соблюдается общий порядок вещей во вселенной. В 72 сезонах со дня основания Ла Лиги в 1929-м один из двух грандов выигрывал чемпионский титул в 45 случаях: «Реал» собрал коллекцию из 29 чемпионств, а «Барса» из 16. Никому другому не удавалось побеждать больше восьми раз. Но с чем фанаты «Барселоны» не могли смириться, так это с удручающим скатыванием ниже таких команд, как «Мальорка», «Сельта Виго» и «Депортиво ЛаКорунья». С 2000-го по 2003-й «Барса» финишировала четвертой и шестой. Этот недавний позор стоил клубу участия в паневропейской Лиге чемпионов, где проход до поздних стадий плей-офф сулил прибыль свыше 30 миллионов евро.
Команда мечты «Барсы» начала 1990-х, позаимствовавшая свое имя у американской баскетбольной сборной, выигравшей золото Олимпиады-1992, которая проходила в городе, теперь казалась воспоминанием из далекого прошлого. Никто не ощущал этого острее, чем Йохан Кройфф, голландский маэстро – и архитектор той команды, – который формулировал каждый постулат о том, как клуб должен играть в футбол, и возвел его в ранг почти религиозного опыта в «Барселоне». Изящный плеймейкер, олицетворявший собой голландское хладнокровие – несмотря на свою способность разругаться почти с кем угодно, – перебрался в «Барселону» из «Аякса» в 1973-м после размолвки со своим клубом детства, который бережно пестовал его талант и превратил в звезду мирового класса. Причиной стал конфликт по поводу капитанской повязки. Партнеры Кройффа по команде, сытые по горло его эго и утомленные его постоянным нытьем, проголосовали за то, чтобы освободить его от этой роли.
В раздевалке «Барселоны» он нашел более восприимчивую аудиторию. Будучи с отрывом лучшим игроком из всех, кого они когда-либо видели, Кройфф часто вел себя так, как будто это он тренер команды. И к 1988 году он им действительно стал после того, как обменял свои короткие шортики на тренерский оверсайз-плащ и провел долгий отрезок карьеры за пределами Испании. За восемь лет пребывания на тренерской скамейке Кройфф привел клуб к четырем подряд чемпионским титулам Ла Лиги и первой победе в Кубке европейских чемпионов, проповедуя философию, которую «Барселона» сделала своим евангелием. Как позже скажет его подопечный Пеп Гвардиола, Кройфф «построил собор».
Теперь, в начале 2000-х годов, Кройфф проводил время за пределами собора, едко иронизируя над новым руководством клуба со страниц своей газетной колонки. Фаны эхом повторяли его жалобы по поводу невзрачных игроков и особо тяжкого по меркам «Барсы» преступления: игры без какого-либо узнаваемого стиля. Где же лоск? Почему они такие скучные на поле?
Однако болельщикам стоило беспокоиться о другом – в бухгалтерских книгах клуба зарождалась настоящая катастрофа. В 2003-м «Барселона» имела долгов на сумму в 186 млн евро, что соответствовало 151 % годового дохода клуба. «ФК «Барселона» являлся несостоятельным и серьезно рисковал не успеть на поезд глобализации, на который запрыгивали главные клубы мира, – писал Ферран Сориано, ставший финансовым директором «Барселоны» в 2003-м. – Клуб был почти банкротом. Команда,