продукт, который мы продавали, не только не был привлекательным, он не давал никаких гарантий успеха».
Любая другая компания вышвырнула бы вон директоров и начала бы молить о пощаде со стороны кредиторов. Вот только «Барселона» устроена совсем не так, как любая другая компания. Клуб управляется как некоммерческая организация и принадлежит своим членам, сосьос, которые платят взносы. Решения принимаются советом из 20 или около того директоров, а президент избирается каждые шесть лет. Мужчины, претендующие на высшую должность – а это всегда мужчины, – ведут свои избирательные кампании так, словно баллотируются в Сенат от какого-нибудь из американских штатов средней величины. Они дружелюбно приветствуют публику по всему городу, соглашаются на любые интервью и используют их в качестве платформы, с которой можно раздавать чрезмерные обещания.
В случае говорливого адвоката по имени Жоан Лапорта безумной клятвой в 2003-м стала клятва вернуть «Барсу» на верный путь. Он собирался решить обе проблемы, довлевшие над «Барселоной» – нехватку стиля и денег, – тем же способом, каким в футболе решается большинство проблем: новой тратой денег.
По мере того как избирательная кампания Лапорты набирала ход, он стал заглядываться на английскую поп-икону, изредка поигрывавшую в футбол: речь о Дэвиде Бекхэме, вот только было уже поздно, так как одна из самых вожделенных трансферных целей того лета уже была на пути в «Реал Мадрид». Такое случается, когда по испанскому футбольному рынку распространяется волна потрясений – один клуб неизбежно путает карты другому. Лапорта не обратил на это внимания. Без всяких колебаний он поставил все свои фишки на Роналдиньо. Если кто-то и стоит того, чтобы глубже закопать клуб в долги, рассудил он, то именно этот бразилец, который, казалось, был способен контролировать мяч одной силой мысли.
Этот ход обеспечил «Барсе» возвращение дееспособности. Кройффа уже давно не было, как не было и состава блистательных солистов, которых он превратил в чемпионов Европы десятилетием ранее. Но теперь сосьос получили футболиста, способного перевернуть игру, того, ради кого не жалко было заплатить входную плату за билет. Он мог поставить «сельты» и «депоры» на их законное место и подсветить собой храмы футбольной Европы. «Барселона» наконец получила гения, будоражившего умы.
Глубоко внутри клуба люди, проповедовавшие евангелие от Кройффа в молодежной академии, соглашались.
Вот только они не знали, что нового гения «Барсы» зовут не Роналдиньо.
На тот момент мальчику, который спасет «Барселону», едва исполнилось 16 лет, он слишком медленно рос и по-прежнему бросал PlayStation в приступах бешенства, когда проигрывал. В его аргентинском паспорте было написано Лионель Андрес Месси Куччиттини, но в молодежной академии «Барселоны», известной как Ла Масия, он представлялся как Лео – когда вообще открывал рот. Дети, которые познакомились с ним тогда, вспоминали, как считали его немым, глядя, как он сидит в углу раздевалки и тейпирует свои лодыжки. Как только они узнали, что это не так, они принялись насмехаться над его аргентинским акцентом, который был сильнее, чем dulce de leche. Чаще всего они слышали все эти звуки «ш» и проглоченные согласные, когда он выходил из своей скорлупы во время затяжных видеоигровых баталий на выездах. После этого то время, которое они не тратили на общение с ним, они проводил за обсуждением его. «Как я могу забыть? Он был очень маленьким мальчиком, очень скромным, – говорит Сеск Фабрегас, игравший бок о бок с Месси в молодежке. – Чувствовалось, что он родом откуда-то, где все сильно отличается от того места, куда он приехал. Но уже на первой тренировке было видно, что он особенный».
Фабрегас, родившийся и выросший в Каталонии, был типичным ребенком из Ла Масии. Вся его футбольная карьера, начиная с первого его удара по мячу, была заточена под ФК «Барселона», ведь он вырос в семье сосьос. Он стал членом клуба с персональной карточкой еще ребенком и присоединился к его академии до своего 10-го дня рождения. «Камп Ноу», место действия всех его самых смелых фантазий, находился примерно в 35 милях от его дома. Если бы «Барселона» могла сажать семена в каталонскую почву и поливать их до тех пор, пока из них не вырастут футболисты, то эти футболисты выглядели бы как Сеск Фабрегас.
Когда Ла Масия распахнула свои двери в 1979 году, учрежденная президентом «Барсы», который однажды наймет Кройффа в качестве менеджера, а на следующий день распустит полкоманды, ее задачей было перемешать местные таланты с как можно большим числом мальчишек со всей Испании, каких ей только удастся завербовать. Само здание Ла Масии, построенное в XVIII столетии как фермерский дом, выступало одновременно как общежитие и школа-интернат, а со временем превратилась в Итон – только для футболистов и с каталонским уклоном. Философия, на которой она зиждется, с годами эволюционировала и развивалась. И, как и все прочее в клубе, была во многом сформирована Кройффом, который, будучи голландским футболистом, имел устойчивые представления обо всем и вся. Но в том, что касалось Ла Масии, он, как выяснилось, был прав. Вышедший из футбольной колыбели, каким был «Аякс» в Амстердаме, он понимал, что футбольная академия должна меньше напоминать собой учебку для новобранцев, как это было в Англии, и больше походить на музыкальную консерваторию. Игроки должны были развиваться внутри структуры, которая сначала формировала из них личностей, поэтому школьными занятиями здесь не пренебрегали. Ученики посещали уроки по утрам каждый будний день, а днем выполняли домашнюю работу под надзором. Также им требовалось привить общие принципы для понимания игры. Недостаточно было натаскивать их по физподготовке и индивидуальному техническому мастерству – они должны были развивать понимание того, на каком участке поля должен находиться каждый игрок. Из-за своего шахматного понимания пространства и последствий действий Кройфф стал известен как игрок, который перемещает своих партнеров по полю на расстояние в метр-два. Он хотел удостовериться, что детям это будет внушаться еще до того, как они осознают, чему их учат. Именно Кройфф настоял на том, чтобы каждая команда «Барселоны» во всех возрастных группах неизменно играла по схеме 4-3-3. И этот стиль игры, полный коротких резких передач, будет в дальнейшем зашиваться в футбольные мозги каждого ребенка, который проходил через эту систему. «Когда мячом владеете вы, вы должны увеличивать размеры поля, а когда вы его теряете, вы должны снова его уменьшать», – таким было самое простое объяснение, которое Кройфф смог придумать, чтобы описать ее. Более абстрактным термином была juego de posicion.
Но, как бы ни было велико искушение представить себе Ла Масию футбольным аналогом Общества мертвых поэтов, цель существования академии была не в том, чтобы преследовать некую эстетическую цель ради самой эстетики. Главная причина существования Ла Масии в том, чтобы экономить «Барселоне» деньги.
Доморощенный талант всегда будет дешевле уже готового игрока, подписанного на свободном рынке. Когда Гарвардская бизнес-школа опубликовала исследование о клубе в 2015 году, обнаружилось, что через программу подготовки Ла Масии прошли 530 мальчиков. Порядка 14 % из них провели как минимум одну игру за взрослую команду клуба, фантастическая отдача, учитывая то, как много всего может пойти не так в длительном процессе подготовки молодого спортсмена.
«Барселона» и сама провела схожий анализ, когда Ферран Сориано возглавил финансовый департамент клуба в 2003-м. Вопрос, которым он задавался, был прост: стоило ли того содержание академии? Бухгалтеры клуба подсчитали совокупные затраты на содержание Ла Масии за предыдущие десять лет – включив сюда все, от зарплат тренеров и коммунальных трат до стоимости хлопьев на завтрак, – и разделили их на количество игроков, добравшихся до первой команды. Они выяснили, что в среднем клуб инвестировал в каждого ребенка, прошедшего весь путь до конца, порядка 2 миллионов евро. (На сегодняшнем европейском трансферном рынке за 2 миллиона евро вы сможете приобрести разве что третьесортного вратаря.) И все это без необходимости превращать детей в футбольных роботов, скажет вам «Барса». «Среди всех ведущих европейских клубов у нас максимальный процент (50 %) 18- и 19-летних игроков, получающих образование на университетском уровне, – говорил Гарварду директор Ла Масии Карлес Фольгера. – В отличие от большинства других клубов, мы радуемся, когда игрок проводит больше времени за занятиями, чем в качалке».
Месси, который не был ни прирожденным атлетом, ни одаренным учеником, с радостью игнорировал и то и другое. Классная комната и спортзал не были теми местами, где он предпочитал проводить время.
То, что Месси вообще оказался в Испании, чтобы стать там футбольным виртуозом и посредственным студентом, было обусловлено исключительно фактором времени.
Во-первых, для этого требовалось, чтобы его скелет начал сильно отставать в развитии. В возрасте девяти лет его рост составлял всего 124 сантиметра. И везде, куда бы он ни отправлялся в свои ранние годы покорять сердца и разрывать детские футбольные команды родного Росарио, что в Аргентине, звучал один и тот же вопрос: будет ли он расти? Месси присоединился к местному клубу «Ньюэллс Олд Бойс» и делал там то, что любой игрок, обладавший даже половиной его таланта, делал бы в его возрасте. Благодаря сверхъестественному контролю мяча и врожденному чувству ритма, помогавших ему в его проходах, Месси играл так, что все остальные дети казались рядом с ним двухлетками.
Истории о детстве блистательных футболистов, добравшихся до вершин игры, во многом стереотипны на ранних этапах. Как и Роналду, он никогда не расставался с футбольным мячом. Как и Роналду, он обожал играть с друзьями на улице. Все, что нужно было делать его партнерам, – это пасовать ему мяч, и победа им обеспечена. Месси соответствовал всем критериям шаблона, довершали который декорации густонаселенного южноамериканского города, раскинувшегося в трех часах езды к северу от Буэнос-Айреса. Но расхождение со стереотипом в его истории касалось его тела – казалось, оно за ним не поспевает. Его прозвали El Enano. Гномом.