РОСТ – ИЛИ ЕГО НЕХВАТКА – НЕ ТАК УЖ КРИТИЧЕН ДЛЯ ФУТБОЛА, ОДНОГО ИЗ НЕМНОГИХ ВИДОВ СПОРТА НА ЗЕМЛЕ, КОТОРЫЙ ПРИНИМАЕТ В СВОИ ОБЪЯТИЯ ЛЮДЕЙ ВСЕХ ВОЗМОЖНЫХ ТЕЛОСЛОЖЕНИЙ
при условии, что они могут отбегать на поле 90 минут. Аргентина знала это лучше, чем кто бы то ни было: величайший игрок, которого она когда-либо видела, Диего Марадона, был ростом всего 165 см. Но недостаток роста Месси выглядел настолько аномальным, что его клуб посоветовал его семье проконсультироваться с профессиональным врачом, чтобы понять, все ли нормально с мальчиком в раздувавшейся футболке. Ответ дал эндокринолог из Росарио и фанат «Ньюэллс» по имени Диего Шварцштайн. Он предположил, что маленького Лео можно вылечить инъекциями гормона роста. И хотя годы регулярных инъекций казались весьма радикальным лечением для 11-летнего мальчика, семья была голова подписаться на это, лишь бы дать Месси шанс достичь нормального роста.
«Я не знаю, станешь ли лучше, чем Марадона, – сказал ему Шварцштайн. – Но ты точно будешь выше его».
Потребуются годы на то, чтобы получить доказательства правоты доктора Шварцштайна. Тем временем семье Месси нужно было изыскивать возможности для оплаты уколов на фоне крушения аргентинской системы здравоохранения. «Ньюэллс» делал все, что было в их силах, чтобы помочь. На протяжении всего 2000 года клуб отчислял семье Месси от 100 до 200 долларов в месяц на лечение, обходившееся почти в тысячу. Нагрузка на бюджет семьи росла, но вместе с тем крепла и репутация Месси. Распространялось видео, на котором он чеканил ногами апельсин, набив его 113 раз, так что тот даже не лопнул. С теннисным мячом он повторил этот трюк, но набил его уже 140 раз. В начале сентября местная газета La Capital из Росарио опубликовала блицопрос с ним, в котором он поведал, что его любимая книга – это Библия, второй любимый вид спорта – это гандбол и что, если бы он выбирал работу, он стал бы тренером по физкультуре. Теперь целая сеть агентов и искателей талантов начала проявлять к нему интерес и выписывать чеки на оплату гормональных инъекций. Они делали ставку на то, что Месси, каким бы юным и малорослым он ни был, заинтересует кого-нибудь в Европе и на него захотят посмотреть. Этим кем-нибудь оказалась «Барселона». В сентябре 2000 года клуб пригласил Месси, его отца и его неопытного агента в Испанию на просмотр. Лео никогда прежде не летал на самолете.
Эта троица за ночь перемахнула через океан в условиях жуткой турбулентности и приземлилась в Барселоне, но лишь для того, чтобы по прибытии выяснить: человек, ради встречи с которым они преодолели больше 6000 миль, в данный конкретный момент находится на другом конце земного шара. Спортивный директор клуба Чарли Решак, которому предстояло решать, подписывать ли мальчика или нет, просматривал игроков на летней Олимпиаде в Сиднее. «Чарли, он просто феномен, – сообщил ему аргентинский агент Орасио Гаджоли. – Ты должен его увидеть». Решак счел, что речь идет о каком-то перспективном 17-летнем юноше. Когда же он узнал, что Месси 13, он решил, что ему вовсе не обязательно смотреть на него лично – по крайней мере, не здесь и не сейчас. Решак знал, что логистика подписания 13-летнего игрока бесконечно более сложна по причине правил, запрещавших клубам приобретать права на игроков из-за пределов их непосредственной области, если только родители этих игроков не соглашались на переезд в город по работе. (Смысл был в том, чтобы тем самым как-то регулировать индустрию, которая порой слишком походила на торговлю людьми.)
Однако Месси все же совершил свое путешествие и прибыл на место. Поэтому тренеры, которые что-то слышали о мальчике, отправили его на тренировочное поле попрактиковаться в упражнениях на контроль мяча. Он с блеском выполнил каждое из них, как будто к лодыжкам у него были приделаны магниты. Тогда они подключили его к тренировкам с детьми из Ла Масии, и там Месси тоже творил такие поразительные вещи, что по всей академии мигом разлетелся слух о том, что его нужно непременно увидеть своими глазами. Все хотели взглянуть на коротышку-дриблера из Аргентины.
В общем и целом Месси пинал мяч на тренировочных сессиях «Барселоны» 11 дней, пока Решак не вернулся домой, чтобы увидеть его лично. Заключительным испытанием стала игра против детей из группы на два года старше Месси и настолько более крупных, что со стороны могло показаться, будто между ними десять лет разницы. Решак подошел, когда игра уже началась – он двигался от углового флажка к скамейке запасных. Он посмотрел на Месси всего пять минут и увидел «мальчика, который преображался на поле», как он писал потом. «Снаружи он был скромным, очень тихим. Но когда играл, он был совсем другим, прирожденным победителем, храбрым и никогда не бросающим играть».
«Вы должны подписать его», – сказал Решак своим боссам.
Да, Месси приехал, когда Решак находился на другом конце планеты, и застрял в городе почти на две недели, но более удачного момента для прибытия в Каталонию он вряд ли мог подобрать. Когда позже в тот год он перебрался туда уже окончательно – а его первый контракт, как известно, был набросан на салфетке, – сложился уникальный набор обстоятельств, хотя сам Месси этого даже не осознавал.
Оказалось, что начало 2000-х в Барселоне было идеальным временем и местом для молодого спортсмена и по совместительству гения. Редкое слияние благоприятной культуры, наставников и политических сил начинало бурлить в Каталонии, чтобы затем породить уникальный момент в истории, не уступающий Парижу 1860-х для художников или Кремниевой долине 1980-х для компьютерных гиков – только этот был для миниатюрных игроков в футбол.
Одним из главных катализаторов стало то, что Барселона опередила Париж и Брисбен за право проведения летних Олимпийских игр 1992 года, эффект от которых ощущался еще длительное время после церемонии их закрытия. Фабрегас не может толком описать, что такого особенного было в атмосфере лет, последовавших за Играми, но он это чувствовал. «Олимпиада задала спортивное настроение, – говорит он. – А также то, что Барселона – великолепный город рядом с пляжем, рядом с морем, это фантастическое место, если вы хотите заниматься спортом и развивать свой талант».
Организаторы Олимпиады сильно упростили дело. Барселонские Игры повсеместно признаются самыми успешными в истории по причине того, что они оставили после себя ценное наследие. Любой ребенок, даже минимально интересующийся спортом, имел возможность выбрать на свой вкус любой объект инфраструктуры из громадного множества. Одна из программ под названием Campus Olimpia открывала детям двери олимпийских объектов на время летних каникул. Другая, созданная Спортивным комитетом школ Барселоны, организовывала соревнования для почти 40 тысяч детей. А жилые кварталы по всему городу освежались с конкретным акцентом на спорт. Не использовавшаяся железнодорожная станция Эстасио дель Норд, пустовавшая 20 лет, превратилась в многофункциональный спортивный зал, который вышел далеко за рамки своего изначального предназначения на период Олимпиады – тогда там проходил лишь турнир по настольному теннису. Даже те виды спорта, которые никогда не заинтересовали бы ни одного каталонца, внесли свой вклад в трансформацию городской футбольной сцены. Главный стадион олимпийского бейсбольного турнира – на котором сборная Испания проиграла первые шесть своих игр с общим счетом 79-8 – был переделан в домашнюю арену для клуба «Оспиталет», одну из самых посещаемых команд Барселоны из низших дивизионов. Это привело к тому, что начиная с 1999 года вечный середняк «Оспи», перебравшийся на 7-тысячную чашу, мог похвастать, как утверждал один из членов местного совета, «без сомнений, лучшим футбольным полем во всей Сегунде Б».
Происходило и кое-что менее осязаемое. Город Барселона заново открывал себя. Каталанский язык и флаг Каталонии были официально запрещены в период диктатуры Франсиско Франко, вплоть до его смерти в 1975 году. Семнадцать лет спустя каталанский был одним из четырех официальных языков Игр наряду с испанским, английским и французским. Почти 35 тысяч каталонских флагов senyera – принятые в регионе красно-желтые полосы – появилось по всему городу, согласно данным местного правительства. Те Олимпийские игры были глобальным событием, которое каким-то образом приватизировал один северно-восточный регион Испании. «Игры приглашали людей лучше понимать каталонскую культуру и суть Барселоны», – говорит Фабрегас.
Для футбольной команды они стали долгожданным признанием.
ФК «БАРСЕЛОНА» БЫЛ ОДНИМ ИЗ САМЫХ СТОЙКИХ ЗАЩИТНИКОВ КАТАЛОНСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ В ГОДЫ ПРАВЛЕНИЯ ФРАНКО И ПОСТОЯННО НАХОДИЛСЯ В КОНТРАХ С МАДРИДСКИМ РЕЖИМОМ.
Теперь, на заре века глобализации и коммерциализации футбола, каталонские слоганы клуба Visҫa Barҫa и Mes que un club выходили на мировую аудиторию. И любой ребенок, игравший в ее цветах, не просто представлял команду. «Барселона» была целой нацией.
Помогло и то, что на той Олимпиаде испанская сборная, выигравшая свои первые медали в футболе со времен серебра 1920 года, говорила с сильным каталонским акцентом. Лучшим игроком Испании на пути к золоту «Камп Ноу» стал энергичный молодой полузащитник из местных по имени Хосеп Гвардиола. Он играл за «Барсу» и был известен под прозвищем Пеп. И, несмотря на нехватку очевидного технического дара, он воплощал собой кройффианский футбол своим метрономным пониманием простой, но вместе с тем разрушительной мантры: получил мяч, отдал мяч. «Пеп был дирижером на поле, все проходило через него, – позже говорил его партнер по «Барселоне» Альберт Феррер. – Он видел такие передачи, каких не видел никто».
Гвардиола, которого тренировал в «Барсе» сам Йохан Кройфф, был живой демонстрацией того, какими могут быть игроки, сформированные в Ла Масии по лекалам системы Кройффа. Ему был только 21 год, а за каких-то пару месяцев выиграл и Кубок чемпионов, и золото Олимпиады. Что же будет, если «Барселона» сможет собрать целую команду из выпускников Масии?