серьезной психологической глубиной. Он понимает всю сложность запросов современного человека. Он умеет манипулировать архетипами (образами и понятиями, выполняющими роль архетипов) так, чтобы представить их в наиболее привлекательном свете.
К примеру, один из наиболее распространенных архетипических символов — это roi perdu, или «потерянный король» — монарх, пользующийся помощью свыше и, завершив свою миссию на земле, не умирает, как простые смертные, а как бы переходит в другое измерение, где и скрывается до времени, пока потребности спасения его народа не потребуют его возвращения в земной план. Англоязычным читателям этот архетип знаком по образу короля Артура. В Уэльсе роль этой фигуры играет Оуэн Глендовер[183], в Германии — Фридрих[184] Барбаросса. «Потерянный король», наиболее часто фигурирующий в мифах приоров Сиона, — это Дагоберт II, последний реально правивший монарх из династии Меровингов. В изображении приоров Дагоберт предстает таким, что его образ сливается в сознании людей с «потерянным» верховным правителем, фактически — с самим Иисусом. На психологически-символическом уровне, вне всякой связи с вопросом о кровной генеалогической преемственности, Дагоберт у приоров предстает своего рода продолжением Иисуса. При наличии такой психологической ассоциации, пускай даже бессознательно, идея о буквальной исторической преемственности становится более понятной и доступной для пропаганды. Именно благодаря такому подходу тайна, окружающая Ренн-ле-Шато, обладает такой магической притягательностью не только для нас как авторов этой книги, но и для наших читателей.
Приорат Сиона также прекрасно сознает природу отношений между верой и властью. Он понимает огромный потенциал религиозного импульса и отдает себе отчет, что этот импульс, если умело управлять и контролировать его, потенциально столь же могущественен, как, скажем, власть денег, и даже более того, ибо он представляет альтернативный принцип силы. Наконец, Приорат Сиона знает, как выгоднее «продать» этот образ, сообразуясь со своими собственными целями. Как мы уже говорили, он умеет дирижировать мнением профанов и представать в их глазах архетипическим воплощением заговора. Вне зависимости от подлинности или мнимости своих притязаний на древнее преемство от тамплиеров Приорат умеет производить впечатление именно той силы, какую хотят видеть в нем непосвященные, ибо понимает динамику формирования таких взглядов.
Однако психологическая глубина и способность «предлагать» себя на рынке тайных обществ — не единственные качества, говорящие в пользу Приората Сиона. В 1979 г. Плантар весьма категорично заявил нам, что Приорат Сиона реально владеет сокровищами Иерусалимского Храма, захваченными римлянами во время подавления восстания 66 г. н. э. и впоследствии доставленными на юг Франции, в окрестности нынешнего Ренн-ле-Шато. Эти сокровища, заявил Плантар, будут возвращены в Израиль, когда настанет время. Если Приорат действительно обладает сокровищами Храма и может доказать это, последствия этого могут быть поистине непредсказуемыми. Это будет не только археологическая сенсация мирового масштаба, способная затмить находку развалин Трои и гробницы Тутанхамона. Этот факт будет иметь самые актуальные религиозные и политические последствия. Что это будет означать для современного Израиля, а также для современного иудаизма и христианства[185], если на основании изучения возвращенных сокровищ Иерусалимского Храма окажется, что Иисус действительно был Мессией? Не Мессией христианской традиции, а тем мессией, которого две тысячи лет тому назад ждали жители
Палестины? Человеком, который по праву считался законным царем своего народа, был женат, имел детей и, возможно, вообще не умер на кресте. Разве это не подорвет основы мировоззрения двух мировых религий, а возможно — и основы ислама? Разве это не устранит богословские разногласия между иудаизмом и христианством и не изгладит хотя бы часть их неприязни к исламу?
В любом случае, даже не касаясь вопроса о сокровищах Храма, Приорат Сиона может выступить с притязаниями на роль, пользующуюся солидным престижем в современном мире. От имени семейств, которые орден представляет, он может проследить династическую преемственность, восходящую ко временам царей из Дома Давидова. Он — со всей убедительностью и к вящему удовольствию наиболее знатных представителей генеалогии докажет, что династия Меровингов представляет собой прямую наследницу рода Давидова, и она формально была признана в качестве таковой королями династии Каролингов, которые сменили ее, а также монархами других стран и Римско-католической церковью той эпохи. Используя современные политтехнологии, пиар и возможности массмедийных средств, Приорат может явить современному миру человека, который, в самом строгом смысле слова, может быть провозглашен библейским Мессией. Возможно, еще недавно это выглядело абсурдом. Но сегодня это уже не кажется таковым, ибо убеждение в реальности этого вынудило десятки тысяч американцев готовиться к тому, что им предстоит быть «похищенными» прямо из своих автомобилей в разных точках шоссе между Пасаденой и Лос-Анджелесом.
Конечно, это не означает, что нам следует со дня на день ожидать прямой пресс-конференции по поводу этого события и журналистской шумихи, которая последует вслед за ней. Прямой потомок Дома Давидова, или, говоря более конкретно, потомок Иисуса или членов Его семьи, не будет использован для поддержки существующей секулярной власти. Приорат С^иона и/или потомки династии Меровингов никогда не успокоятся на том, что сбросят с себя тысячелетние маски и объявят, кто они такие по праву рождения, предоставив остальное восторженному энтузиазму масс. Ведь сразу же появится слишком много скептиков. Слишком многие заявят, что эта тема их вообще не интересует. И даже среди тех, кто окажется готовым признать легитимность представителя династии Меровингов, тоже окажется слишком много несогласных — людей, которые, каковы бы ни были их религиозные убеждения, хотели бы, чтобы ими управлял Мессия, ничуть не больше, чем кто-либо другой. В конце концов, у власти находится слишком много людей, которые слишком свыклись со своими властными привилегиями и не горят желанием уступить их неведомой фигуре, появившейся на политической сцене. В 679 г. Римско-католическая церковь нарушила договор, заключенный без малого два века тому назад с Хлодвигом и совпавший с убийством Дагоберта II. Можно ли всерьез полагать, что нынешние власть предержащие неожиданно проявят уступчивость, смирение и совесть? Здесь вновь невольно приходит на ум знаменитая притча о «Великом инквизиторе» Достоевского?
Более того, крайне маловероятно, чтобы у членов Приората могло возникнуть желание устраивать бунты и волнения. Если трезво оценивать их деятельность, то речь идет ни много ни мало о создании монархических или имперских Соединенных Штатов Европы, а отнюдь не обстановки хаоса, в которой существующие структуры подвергаются компрометации, низлагаются или уничтожаются. Между тем Приорат, насколько мы можем судить, ничего не выиграл бы от революции ни в политическом, ни в каком-либо ином плане. Он куда больше заинтересован в «наследовании» или присвоении сложившейся системы государственного управления и постепенной трансформации ордена во власть изнутри, с минимально возможными волнениями и мятежами. Это делает неизбежной практику незаметного внедрения, а не политику прямого вызова — политику, характерную для деятельности организаций типа П2 и Opus Dei.
По всем этим причинам генеалогия, пусть даже и подлинная, не может являться решающим мотивом прихода к власти. Нет, это не более чем козырная карта, которая может быть разыграна только для консолидации власти, когда сама власть уже находится в ваших руках. Человек не может просто заявить «Вот кто я такой» и ожидать, что на основании этого его немедленно изберут папой римским, президентом, королем или императором. Но если он уже является папой, президентом, королем или императором и более или менее упрочил свое положение, вот тогда он может с полным правом произнести «Вот кто я такой» и тем самым не только консолидировать свое положение, но и окружить себя новой аурой, повысить собственный престиж и значение в глазах народа.
Следовательно, весьма маловероятно, что Приорат Сиона по крайней мере в ближайшем будущем предпримет какие-либо решительные и неожиданные акции. Куда более вероятно, что они будут по-прежнему использовать методы, которые в прошлом хорошо служили и им, и знатным родам, связанным с ними, в частности — Лотарингскому дому. Эти методы включают в себя последовательную программу постепенного, методичного внедрения в существующие институты и органы. В числе таких методов — широкая сеть перекрестных династических браков на самом высоком уровне, цель которых — «охватить» как можно большее число влиятельных семейств: не только монархических и аристократических домов, но и семейств, играющих видную роль в политике, финансовой сфере и средствах массовой информации. К этим же методам относятся и манипуляции с архетипами, осуществляемые для создания климата, способствующего реализации их целей в отдаленной перспективе. Так, если взять крайний пример, внезапный coup d’etat (государственный переворот. — Пер.) с целью восстановления монархического строя, скажем, в Греции или Португалии, может оказаться контрпродуктивным. Даже если такой переворот и удастся осуществить, множество людей в этих странах отнесутся к нему с неприязнью, а еще больше проявят полное безразличие, рассматривая это событие как очередную смену режима, которую можно воспринимать и с симпатией, и с цинизмом. Если, с другой стороны, на волне народного восстания к власти придет некий монарх-харизматик, его небесный «мандат»[186] будет иметь совершенно другой статус.