Сидя за столиком и пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, я то и дело смотрела на Рендала. И вроде бы должно было утешать то, что с его стороны не возникало каких-либо поползновений в сторону своей ослепительной спутницы. Он держался холодно и отстраненно, пресекая все ее попытки перейти к более неформальному общению. Но мне все равно было больно видеть их вместе. А хуже всего, что он ни разу больше не взглянул на меня.
Раздавшийся рядом с нашим столиком голос Питта вызвал что-то вроде оскомины:
– Скучаете, девочки?
– С чего ты взял? – хмыкнула Дафи, криво усмехаясь. – Нам очень даже весело!
– А может быть еще веселее! – не унимался парень, усаживаясь на свободное место рядом со мной. Я заметила, что вслед за ним рядом с мигаркой опустился Люк.
– У нас девичник, – сухо сказала я, меньше всего желая сейчас терпеть общество назойливого поклонника.
– Послушай, я, наверное, должен извиниться, – с явными нотками фальши в голосе покаянно произнес Питт.
Неужели ему хватит наглости еще и объяснять сейчас при Арлас, за что именно должен извиниться? Я возмущенно покосилась на него и поймала пристальный взгляд карих глаз. В них горел неприкрытый интерес ко мне, но это далеко не радовало. Скорее, наоборот, тревожило. Единственный, в чьем взгляде я бы хотела видеть интерес, беседовал в этот момент с другой женщиной. От остальных же я не ожидала ничего хорошего, лишь дополнительные проблемы.
– Если и правда хочешь загладить вину, просто оставь меня в покое, – прозвучало довольно резко, но я была на взводе и просто не могла любезничать с ним.
Лицо Питта искривилось от недовольства.
– Да что ты о себе возомнила! – бросил он, поднимаясь с места. Потом прошипел что-то вроде того, что «с кем поведешься…», и отправился к столику своей компании.
Люк же остался рядом с Дафи и вздохнул.
– Иногда он бывает полным идиотом. Не обращайте внимания. Мне жаль, что все так получилось.
Выглядел он вполне искренним, и я вдруг поняла, что, пожалуй, Люк не так плох, как я о нем думала. Он взял нам еще коктейлей и попытался развеселить разными историями из студенческой жизни. Даже Дафи оттаяла и смотрела на него гораздо благосклоннее. Я же, сама того не замечая, пила коктейль за коктейлем и застывшим взглядом смотрела на Рендала. Ничего не могла с собой поделать. В голове мелькали совсем уж безумные мысли по поводу того, что хочу подойти к нему и забрать от этой красноволосой стервы. Заявить свои права на него. Сама поражалась подобным глупостям. Да какие права?! Все, на что могу рассчитывать со стороны этого мужчины, так это то, что заинтересую его в качестве постельной грелки на одну ночь. И от этой мысли становилось особенно отвратительно на душе.
Окружающий мир уже плясал вокруг в калейдоскопе ярких образов, музыка и голоса становились все более приглушенными и будто нереальными. Сообразив, как же сильно я наклюкалась, почувствовала отвращение к самой себе. Какое же жалкое зрелище наверняка сейчас собой представляю! Да если Рендал увидит такой, то окончательно разочаруется!
Нужно срочно освежиться, иначе даже до своей квартирки не дойду. Едва сумела подняться, удерживаясь за столик. Переждав головокружение, направилась к выходу, чтобы дойти до туалета. Друзья что-то крикнули вслед, но я лишь пробормотала что-то неразборчивое вроде того, что скоро вернусь. Каким образом сумела выйти в коридор, представляю смутно. Тут же ухватилась за стеночку и жадно вдохнула воздух, кажущийся поразительно свежим после клубной атмосферы. Мимо проскользнуло несколько фигур веселящихся людей, не обративших на меня никакого внимания. Я же продолжала стоять, упершись рукой в стену и пытаясь отдышаться.
– Эй, тебе плохо? – послышался за спиной голос, заставивший болезненно скривиться. Опять Питт! Ну почему он никак не оставит меня в покое?!
– Оставь меня в покое! – немедленно озвучила это желание, едва ворочая языком и не оборачиваясь.
Но его руки сами резко развернули, и на меня в упор уставились полные ярости темные глаза, кажущиеся сейчас совсем черными. Сердце глухо екнуло. Разум, пребывающий в пьяном угаре, словно поплыл, посылая в сознание совсем другой образ. Такие же черные глаза на другом лице – бледном и хищном. Всхлипнув, выставила вперед руку, словно пытаясь оттолкнуть наваждение.
– Какого черта ты шугаешься от меня, как от прокаженного? – послышался совсем близко свистящий от сдерживаемых эмоций голос. И разум окончательно поплыл. Я перестала соображать, где реальность, а где навеянные выпивкой и схожестью ситуации галлюцинации. – Я ведь по-хорошему хотел! – голос стал более хриплым.
Лицо огаса оказалось совсем близко, так что черные глаза теперь находились прямо напротив моих. Алые отблески в их глубине, затягивающей, словно трясина, вызвали почти животный ужас. Сейчас, когда я была настолько слаба и деморализована, даже сопротивляться сил не находилось. В памяти представали жуткие минуты, когда это существо пригвождало к стене или постели, делая все, что заблагорассудится. А я совершенно ничего не могла противопоставить. Жалкая пленница, которой оставалось лишь мысленно молиться о том, чтобы это поскорее прекратилось.
– Не надо, пожалуйста! – по моим щекам покатились обжигающие капли, и я даже толком не осознавала, что это такое. Смотрела на склонившегося надо мной парня с таким ужасом, словно он в этот самый момент держал в руках мою жизнь.
Увидела, как образ огаса будто поплыл, сменяясь другим. Удивленный Питт смотрел уже без прежней ярости. Он попытался что-то сказать, явно ошеломленный моей реакцией, но кто-то с такой силой отшвырнул его прочь, что отлетел к противоположной стене. А я медленно сползла по стеночке. Меня трясло, как в лихорадке, и я с трудом фокусировала взгляд на том, что происходит передо мной. Видела ошарашенного Питта, что-то лепечущего, и стоящего над ним разъяренного Рендала Паркера.
– Я ничего ей не сделал! Просто поговорить хотел! – услышала жалобный возглас Питта.
– Пошел вон! – каким-то шипящим, совершенно неузнаваемым голосом проговорил преподаватель, и парень тут же вскочил и ринулся прочь, даже не оглядываясь.
Немногочисленные зеваки, собравшиеся вокруг, под тяжелым взглядом Рендала тоже поспешили ретироваться. Преподаватель развернулся ко мне и подошел ближе, его лицо стало обеспокоенным.
– Все в порядке? – спросил, опускаясь на корточки рядом и вглядываясь в мое лицо.
Я вцепилась в Рендала так неожиданно и резко, что он вздрогнул. Обхватила за шею, прижалась всем телом к крепкой груди, словно только так могла почувствовать себя в безопасности. Да по сути так оно и было. Все еще не в силах оправиться от перенесенного потрясения, только в этом мужчине видела якорь, за который могла ухватиться, чтобы снова не оказаться на дне того ужаса, того безумия, которое едва не лишило разума. Рендал осторожно обнял, а потом поднялся, подхватывая меня на руки. Я слышала над ухом его негромкие ободряющие слова:
– Все хорошо. Не бойся. Теперь все с тобой будет в порядке.
Мне становилось легче уже от самого звука этого голоса, и я судорожно кивала, продолжая цепляться за мужчину и жадно вдыхая его запах.
– Давай я отнесу тебя в лазарет, – предложил он, похоже, не зная, что со мной делать, но я издала какой-то надрывный стон.
– Не нужно! Пожалуйста, не оставляй меня!
– Ш-ш-ш, все хорошо, – он поудобнее перехватил меня и понес куда-то.
А мне было совершенно плевать, куда и зачем. Главное – что он рядом. Защитит от всего, поможет. Наверное, не будь я так пьяна, сама бы пришла в ужас от своего поведения, но сейчас стерлись все границы разума. Было просто плевать, кто и что обо мне подумает. Важно было одно – оставаться рядом с этим мужчиной, чувствовать прикосновение его рук, ровный стук сердца, который сейчас могла слышать совершенно отчетливо. И этот звук успокаивал, дарил ощущение безопасности.
Даже не сразу поняла, что он несет меня к нашей с подругами квартире. Только когда Рендал, все это время молчавший, мягко сказал:
– Нужно, чтобы ты открыла, иначе мы не сможем попасть внутрь, – сообразила, где нахожусь.
Протянула руку к электронному замку, по-прежнему находясь в объятиях Рендала, и провела по устройству. Дверь бесшумно отъехала в сторону, и мой сероглазый красавчик внес меня внутрь. Поставил на ноги, и я протестующе застонала, снова вцепившись в него так, словно от этого вся жизнь зависела.
– Пожалуйста, не уходи!
– Кэти, ты сейчас не в себе, – терпеливым тоном, каким обычно говорят с неразумными детьми, проговорил он. – Я найду твоих подруг и попрошу их прийти сюда. Думаю, они лучше знают, как тебе помочь.
Я упрямо замотала головой и опять уткнулась ему в грудь.
– Он что-то пытался сделать с тобой? – помолчав и больше не пытаясь отстраниться, спросил Рендал. Тон его голоса был таким напряженным, что в полной мере становилось понятно – он далеко не так спокоен, как хочет казаться.
– Не думаю, – с трудом собираясь с мыслями, произнесла я. – Не знаю, почему я так отреагировала.
– Я читал отчет психолога по результатам собеседования, – осторожно сказал он. – Тот мужчина, с которым ты была раньше, причинял тебе боль. Это часто приводит к душевным травмам. Действия этого идиота Питта могли спровоцировать у тебя срыв, – хмуро закончил Рендал. – Тебе и правда стоило бы побеседовать с кем-то из наших психологов. Разумеется, все будет конфиденциально.
– Не хочу ни с кем беседовать, – устало проговорила, наконец, найдя в себе силы отстраниться. Похоже, разум понемногу возвращался, и вместо полубезумных эмоций накатывали усталость и опустошенность.
– Как твой куратор, я все же считаю, что это бы помогло тебе справиться с проблемой, – заметил он.
– Как мой куратор? – я посмотрела на него с горечью. – Значит, вы только из-за этого проявили такую заботу?