Пенфей повелел разыскать Диониса, связать его и привести к нему в город.
Посланные вскоре вернулись назад и сказали, что нигде не могли разыскать Диониса, но что им удалось поймать на горе Киферон красивого юношу, который был окружен пляшущими менадами, и привести его в город. Они рассказали, что он сам отдался им в руки и, улыбаясь, предложил им связать себя и вести к царю Пенфею.
Посланцы рассказали, что менады, заключенные Пенфеем в темницу, разорвали оковы и бродят теперь по горам, воспевая Диониса, освободившего их из темницы.
Подошел царь Пенфей с насмешкой к связанному юноше, но тот остался спокойным. Велел Пенфей сковать своего пленника и привязать его к стойлу в темной конюшне, а спутниц его, менад, отдать в рабство и заставить их работать за ткацким станком.
Слуги увели схваченного юношу. Пенфей пошел за ними в конюшню и захотел сам приковать его к стойлу. Но вдруг Дионис помутил разум Пенфея, и он принял быка, стоявшего в стойле, за волшебника-юношу и начал в гневе связывать его веревками. А в это время юноша спокойно сидел и смотрел на Пенфея. Вдруг сотряслись стены царского дома, задрожали колонны, движимые незримой силой Диониса, и над могилой Семелы поднялось пламя. Заметив это, Пенфей в ужасе бросился к своему дому и вместе со слугами начал тушить огонь. Думая, что пленник его освободился от оков, Пенфей побежал с обнаженным мечом к своему дому и встретил на пороге призрак Диониса. Пенфей в ярости бросился на него с мечом, но вдруг обрушились стены царского дома, и в испуге Пенфей уронил из рук меч и упал наземь, а призрак Диониса тем временем спокойно вышел из разрушенного дома и поспешил на гору Киферон.
Вышел Пенфей из разрушенного дома и стал искать своего пленника, а юноша — перед ним и спокойно слушает его угрозы.
Вскоре пришел пастух с горы Киферон и рассказал царю Пенфею, что, гоня свое стадо, он видел спящих менад, которые лежали на горных лугах, и была среди них мать Пенфея Агава. Вдруг раздался в горах рев быка, проснулась Агава и, громко крикнув, стала будить менад. Пробудились менады, встали и собрались все вместе. Взяла одна из женщин посох, ударила им по скале, и вдруг из камня пробился свежий родник; ударила другая женщина посохом о землю, и потекло из земли вино и молоко; и будто лились из зеленых листьев тирса потоки светлого меда.
— Если бы ты, Пенфей, видел все это, — сказал пастух, — ты не стал бы смеяться над юным Дионисом, а почтил бы его. И порешили тогда бывшие со мной пастухи увести из толпы менад твою мать Агаву.
Мы скрылись в густых кустах. Когда менады подняли тирсы, призывая Диониса, вся гора Киферон, все звери и птицы отозвались на их радостный клич. И промчалась перед нами в пляске Агава. Я выскочил из кустов и схватил ее, но она воскликнула: «Мои легконогие менады, вооружайтесь тирсами, спешите ко мне на помощь!».
Боясь, чтоб нас не растерзали разгневанные менады, мы бросились бежать. А они отправились в город Эритру, что находится у подножия горы Киферон. Навстречу им вышли вооруженные жители. Их острые копья не смогли нанести ран менадам, и обратились жители Эритры в бегство.
И вернулись менады на горные луга.
Закончив рассказ, пастух стал просить Пенфея, чтоб принял он Диониса в свой город. Но упрямый Пенфей решил преследовать Диониса. Тогда добрый бог Дионис явился к нему еще раз и, пытаясь образумить его, предложил ему пройти с ним на гору Киферон, чтоб посмотреть на веселые пляски. Он советовал ему одеться в женскую одежду, чтобы менады, узнав его, не растерзали. Но Пенфей из гордости не согласился послушать доброго совета Диониса.
Вот пошли они вместе с Дионисом по улицам города Фивы, и казалось Пенфею, что спутник его вдруг обратился в круторогого быка, будто солнце движется перед ним и двоятся семивратные Фивы. Они взошли на гору Киферон и, никем не замеченные, пришли к горной долине, где под увитыми густым плющом соснами собрались менады и пели песни в честь Диониса.
Но Пенфей, ничего не видя, сказал Дионису:
— Мне будет лучше посмотреть на менад с холма или с высокой сосны, отсюда я ничего не вижу.
Тогда Дионис пригнул высокую сосну к земле и посадил на ее вершину царя Пенфея. Выпрямилась сосна и подняла Пенфея, сидевшего на ее макушке, высоко в воздух, а Дионис в это время исчез. И раздался высоко в небе его голос:
— Я привел вам того, кто смеялся над вами.
Заблестели в небе молнии громовержца Зевса, умолкли звери и птицы лесные, в воздухе стало тихо, как бывает перед грозой.
Бросились менады навстречу знакомому голосу и увидели на высокой сосне Пенфея. Они взбежали на скалу и стали бросать в него камни и тирсы, но сосна была слишком высока. Тогда они принялись ее подкапывать; сотни рук схватились за дерево и вырвали его с корнем из земли.
И упал вместе с ним на землю надменный царь Пенфей и погиб.
Дедал и Икар
Деда́л, потомок царя Эрехфе́я, жил в Афинах, был он великим зодчим, художником и скульптором древней Эллады. Он построил много прекрасных зданий и храмов, создал немало чудесных статуй, которые отличались таким большим мастерством, что о них говорили, будто они движутся и видят. Много изобрел Дедал полезных для людей орудий.
Жил у Дедала племянник, его ученик Та́лос. Он отличался еще большим талантом и мастерством, чем Дедал. Будучи мальчиком, он изобрел без помощи своего учителя пилу — на эту мысль его натолкнул вид рыбьей кости. Он изобрел циркуль, гончарный круг, долото и много других полезных предметов.
И вот Дедал, завидуя своему одаренному ученику Талосу, решил его убить. Однажды он сбросил его с высокого афинского Акрополя. Об этом узнали, и, чтобы избежать грозившего ему наказания, Дедал покинул родной город Афины и бежал на остров Крит, к властолюбивому царю Ми́носу, который радостно принял искусного мастера.
Минос поручил ему построить для страшного быка Минотавра огромное здание с множеством извилистых, запутанных ходов.
А был Минотавр полубык-получеловек, туловище было у него быка. И вот построил изобретательный Дедал для чудовища огромный лабиринт, состоявший из множества длинных подземных коридоров, откуда не знающему их невозможно было выбраться назад. Сюда царь Минос и поселил своего Минотавра.
Но Дедал вскоре понял, что царь смотрит на него, как на своего пленника, что за ним следят и не хотят отпустить, а ему хотелось покинуть Крит и вернуться на родину.
Однажды Дедал преподнес подарок Пасифае, жене Миноса, не сказав об этом царю. За это жестокий Минос решил отомстить художнику.
Он велел заключить Дедала вместе с его сыном Икаром в страшный лабиринт, но они сумели оттуда бежать. И вот Дедал твердо решил покинуть остров Крит, но осуществить это было почти невозможно. И подумал тогда Дедал: «Если морские пути для меня закрыты, мне остается одно лишь свободное небо. Всем может завладеть злой и жадный Минос, но только не небом!» И он стал размышлять о том, как бы подняться ему в воздух и овладеть свободной стихией.
Долго раздумывал Дедал, и, внимательно наблюдая за полетом птиц, он начал искусно прилаживать птичьи перья одно к одному, начиная от самого небольшого до самого длинного, и связывал их посредине льняными нитками, а внизу скреплял их воском. Так он сделал их похожими на настоящие большие крылья, затем он придал им небольшой изгиб, какой бывает при размахе у птиц.
Юный сын Дедала Икар внимательно следил за работой отца и стал ему помогать. Когда крылья были готовы, Дедал надел их на себя и, взмахнув ими, как птица, поднялся в воздух. Стал Икар просить отца сделать и ему такие же крылья и взять вместе с собой в полет. Сделал Дедал крылья Икару и перед отлетом стал его наставлять:
— Сын мой, держись, летя, середины. Если ты опустишься слишком низко, волны морские могут намочить тебе крылья и утонешь ты в море, а если поднимешься высоко, жаркое солнце может их опалить и растает воск, скрепляющий крылья. Держи путь свой между морем и солнцем, лети вслед за мной.
Сделав крылья Икару, он вскоре научил его подниматься над землей.
В день, когда решено было вылететь с острова Крит, Дедал раным-рано на заре прикрепил крылья Икару, обнял его, поцеловал и взлетел в воздух. Следом за ним полетел Икар.
Как птица, вылетевшая впервые со своим птенцом из гнезда, оглядывается назад, ободряет его и указывает, как легче лететь, так и Дедал оглядывался боязливо на своего сына Икара. В изумлении смотрели на них рыбаки, тянувшие на морском берегу невод; пастухи и земледельцы, шедшие за плугом, думали, не боги ли это летят над полями. И было уже под Дедалом и Икаром открытое море, остались за ними острова Са́мос, Па́тмос и Де́лос, Лебинт и Кали́мна, и были уже видны вдали берега Эллады. Немало людей дивилось, глядя на смелых воздухоплавателей. Стал Икар лететь смелей и, забыв про совет отца, поднялся высоко к небу, чтоб освежить свою грудь в холодном эфире. Но горячее солнце растопило воск, скреплявший перья на крыльях, они распались и повисли на плечах у Икара.
Напрасно несчастный юноша протягивал руки к отцу, воздух уже его не держал, и вот Икар стремительно падает в море. В испуге он только успел крикнуть имя отца и утонул в бушующих волнах. Оглянулся Дедал, услышав крик сына, но напрасно искал он его.
— Икар, где ты? — долго кричал Дедал.
Но плавали только перья на волнах морских. Опустился Дедал на ближайший остров, и долго бродил он, печальный, по берегу моря. Вскоре прибило волнами к берегу тело Икара.
Похоронил Дедал любимого сына, и стал с той поры называться остров тот Икарией, а море, в котором утонул Икар, названо было в память о нем Икарийским.
Направил свой путь Дедал из Икарии в Сицилию и был там радушно принят царем Кокалом. Он сделал для него и его дочерей немало прекрасных работ: построил красивый дворец на высокой скале, соорудил глубокую пещеру, в которой устроил подземное отопление, воздвиг храм Афродите и сделал для него золотые соты так искусно, что, казалось, наполнены были они настоящим прозрачным медом.