Услыхала Афродита стоны умирающего Адониса и на колеснице, запряженной белыми лебедями, поспешила к нему на помощь. Увидав убитого юношу, она сошла с колесницы, с горя разорвала на себе одежды и горько заплакала. Но слезами не воскресить умершего Адониса. Тогда в память о прекрасном юноше смешала Афродита божественный нектар с кровью Адониса и обратила его в кроваво-красный цветок.
Время его цветения кратко, как жизнь юноши; скоро сдувает ветер его увядшие лепестки, и назвали цветок оттого ветреницей, или анемоной.
По другим сказаниям, чтоб утешить Афродиту, боги повелели Адонису каждую весну и лето покидать подземную область теней, обитель Аида и Персефоны, и быть вместе с Афродитой. Когда Адонис возвращается снова на землю, это время цветения в природе и пора созревания плодов и жатвы. А осенью в Элладе начинаются празднества и обряд погребения Адониса; печальными песнями провожают его в мрачную обитель теней, в подземное царство Аида.
Но в конце праздника поют веселые песни, надеясь, что весной он снова вернется на землю: «Адонис жив, он снова явится к нам весною!».
Кипарис
На острове Kéoc, на Карфейских лугах, пасся когда-то прекрасный, посвященный нимфам олень.
Ветвистые его рога блистали на солнце, как золото, гладкая шея была украшена драгоценными камнями, и серебряный бубенец висел у него на рогах, а в ушах были серьги. Давно этот дивный олень перестал быть пугливым и диким, он входил в жилища людей и позволял ласкать себя всякому. И никто так сильно не любил чудесного оленя, как сын кеосского царя, юноша Кипарис. Он водил оленя пастись на луга, где росла молодая сочная трава, где так прозрачны и чисты воды ручья; он украшал его рога пестрыми цветами, садился к нему на спину и ездил на нем по зеленому лугу.
Раз в знойный полуденный час лег усталый олень под сень густых деревьев на высокую траву. Но вот охотничий дротик, брошенный неосторожной рукой Кипариса, попал нечаянно в оленя. В отчаянии увидел Кипарис, что любимый его олень умирает от смертельной раны. Захотелось тогда Кипарису и самому умереть, и стал он молить Аполлона о смерти. Аполлон, любивший юношу, старался утешить своего друга, но Кипарис в горе рыдал и просил у богов: «Сделайте так, чтобы я никогда не расставался с печалью!». И вот бледные руки его, истомленные горем, начинают вдруг зеленеть, волосы, обрамлявшие его белоснежный лоб, начинают твердеть и обращаются в хвою, и становится юноша высоким стройным деревом-кипарисом.
Вздохнул глубоко Аполлон, увидев превращение своего друга, и, исполненный грусти, сказал: «Я буду всегда оплакивать тебя, а ты будешь вечно оплакивать горе людское».
Братья Кастор и Полидевк
Братья Ка́стор и Полиде́вк родились от Леды и Зевса. Это были отважные юноши-герои. Рассказывают, что никто лучше Кастора не умел объезжать молодых норовистых коней и править ими. А Полидевк был лучшим бойцом в рукопашном бою. Кастор и Полидевк, которых звали Диоску́рами, то есть детьми Зевса, участвовали в знаменитом походе аргонавтов за золотым руном и в славной калидонской охоте на дикого вепря, что был величиною с быка; его глаза, налитые кровью, горели огнем; щетина его торчала острыми копьями, а клыки были величиной с бивень слона; от его горячего дыхания увядали листья на деревьях и желтела трава.
Кастор и Полидевк совершили не один отважный поход вместе со своими двоюродными братьями Линкеем и Идасом, сыновьями мессенского царя. Линкей, что значит «Рысий глаз», обладал таким острым зрением, что мог видеть все, что происходило в глубинах земли. А брат его Идас отличался мужеством и необычайной силой.
Однажды он отважился выступить против самого Аполлона, а случилось это так. Идас сватался за прекрасную девушку Марпе́ссу, которую полюбил светозарный бог солнца. И он увез ее на крылатой колеснице, подаренной ему Посейдоном. Аполлон погнался за Идасом, чтобы отнять у него красавицу, но смелый Идас не испугался и вступил в бой с лучезарным богом. Зевс-громовержец разнял бойцов и велел Марпессе выбрать из них того, кого она сама пожелает. И девушка выбрала Идаса.
С этими братьями Кастор и Полидевк долго дружили, и много подвигов и опасных походов они совершили вместе.
Однажды они явились в Аркадию и захватили там стадо быков. Дележ добычи был поручен Идасу.
Разрубил Идас одного из быков на четыре равные части и сказал:
— Пусть одна половина стада достанется тому, кто раньше других съест свою долю, а другая — тому, кто съест свою долю вторым.
И раньше всех съел свою долю Идас, а затем помог своему брату Линкею доесть его часть. И вот они вместе с братом взяли себе все стадо быков и погнали его в Мессению. Но разгневались Кастор и Полидевк, не получившие ничего, и вторглись в Мессению. Там похитили они стадо быков и угнали много скота, принадлежавшего Линкею и Идасу.
Загнав стадо в безопасное место, Кастор и Полидевк укрылись в засаде, собираясь напасть на братьев, если те будут преследовать их.
Но зоркий Линкей взошел на вершину высокой горы Тайгет, откуда был виден весь Пелопоннес, и стал высматривать похитителей стада.
Всматриваясь, он заметил их, спрятавшихся в дупле старого дерева, и указал на них разгневанному Идасу. Они быстро спустились с горы, и, подойдя к дереву, Идас метнул копье и тяжело ранил Кастора. Но Полидевк выскочил из засады и вступил в бой с Линкеем и Идасом; им пришлось отступить, и они прибежали к могиле своего отца.
Схватив каменную статую, они бросили ее в грудь Полидевка, но он устоял и стал яростно наступать на братьев. Вот он метнул боевое копье и пронзил им грудь Линкея, и тот упал наземь, а Полидевк продолжал бой с Идасом. Но вмешался в их поединок Зевс-громовержец и поразил молнией Идаса.
Тогда Полидевк поспешил к своему умирающему брату Кастору и, плача, воскликнул:
— Зевс, мой отец! Как могу я утешиться, потеряв любимого брата! Дай мне умереть с ним вместе!
И явился Зевс-громовержец и молвил:
— Я даю тебе волю выбрать, что ты сам пожелаешь. Можешь избежать смерти и остаться навсегда молодым и жить со мной на Олимпе. Если хочешь разделить судьбу брата, ты будешь жить то в подземном царстве теней, то в золотых небесных чертогах.
И Полидевк, не колеблясь, выбрал второе.
Тогда Зевс открыл глаза мертвому Кастору и вернул ему жизнь.
С той поры братья-герои живут всегда вместе: один день они обитают на высоком Олимпе, а другой проводят в подземном царстве теней. По древним преданиям, братья Диоскуры — защита людей во всех опасностях жизни, на родине или на чужбине, на путях и дорогах, на земле и на море.
Нарцисс и Эхо
Нарцисс, сын бога реки Кефиса и нимфы Лириопы, был юноша чудесной красоты, но сердце у него было гордое и жестокое, он никого не любил.
Однажды он охотился на горе Киферо́н и загнал в сеть молодого красивого оленя. Увидала стройного юношу-охотника нимфа Эхо, полюбила его и пошла тайно следом за ним, пробираясь по горам, лесам и долинам.
Но нимфа Эхо была наказана Ге́рой — она не могла говорить первая и не могла молчать, когда говорили другие. Ей хотелось теперь сказать юноше ласковое слово, но, обреченная на молчание, она стала ждать, пока он что-нибудь скажет, чтоб отозваться на его слова.
Идя по густому горному лесу, Нарцисс сбился с пути и отстал от товарищей. Оглянувшись и увидев, что вокруг никого нет, он крикнул:
— Есть ли кто здесь?
— Здесь! — ответила Эхо.
Остановился юноша Нарцисс, осмотрелся кругом и крикнул:
— Ко мне!
— Ко мне! — ответил чей-то таинственный голос.
Оглянулся Нарцисс снова, видит — никого нет.
— Зачем гонишься ты за мной? — сказал он, и голос ему ответил:
— Гонишься за мной!
— Иди ко мне, будем друзьями, — крикнул Нарцисс, и голос нежно ответил:
— Будем друзьями!
И вот из чащи лесной показалась нимфа Эхо и стала манить рукой его к себе.
Но Нарцисс стал от нее убегать, и, убегая, он крикнул:
— Никогда я не подружусь с тобой!
И ответила Эхо:
— Подружусь с тобой!
Вдруг она исчезла в дремучем лесу и в смущении скрыла лицо в зеленых ветках деревьев. С той поры таится она в пустынных глухих пещерах, оврагах, грустя о прекрасном Нарциссе. И от грусти покрылось ее лицо морщинами, она похудела, остался от нее один только голос. Но голос остался у нее такой же, как был, — молодой и звонкий, а тело ее обратилось мало-помалу в скалу.
Голос Эхо слышен в лесах, на горах и в рощах, и хотя видеть ее невозможно, но она слышна всем.
Другие нимфы тоже полюбили жестокого, бессердечного юношу Нарцисса, а он не любил никого.
И они сказали тогда:
— Пусть и его никто не любит!
Однажды в знойный летний полдень охотился Нарцисс на горе Гелико́н и, усталый, подошел к прозрачному тихому ручью, что протекал под сенью густых деревьев.
Он лег у ручья на траву и, томимый жаждой, наклонился, чтобы напиться воды. И вдруг он увидел в светлой зеркальной воде прекрасного юношу — это было его отражение. И, точно прикованный какой-то чудесной силой, он глядел и не мог насмотреться на прекрасное лицо юноши, не зная, что он полюбил себя самого. Глаза его не могли налюбоваться своим отражением в воде, а губы его целовали холодные струи; он протягивал руки и обнимал светлые воды ручья. Он не ел, не пил и не спал, обращаясь к своему отражению:
— Выйди из воды, прекрасный юноша, я знаю — ты любишь меня, ты целуешь и обнимаешь меня, когда я тебя обнимаю. Я улыбаюсь, ты в ответ улыбаешься мне. Я плачу, ты отвечаешь на плач мой слезами. Но горе мне — видно, люблю я свой собственный образ, люблю себя самого.
Склонился Нарцисс над водой; сидит неподвижно и смотрит в светлый ручей, и с каждым днем силы его слабеют. Плачет он и говорит:
— Горе мне, горе!
И нимфа Эхо, любя по-прежнему юношу, повторяет: «Горе! Горе!».
Вздыхает Нарцисс, и вздыхает за ним Эхо.
И вот склонил Нарцисс на траву свою усталую голову и умер.