Он нахмурился, его лицо окаменело.
– Никто меня так не называет, Мол.
– Точно так же, как никто не называет меня «Мол», – возразила я, сама поражаясь своей смелости.
Это помогло мне заработать удивленный взгляд.
– Туше́, Молли?.. – Он замолчал, ожидая, что я назову свою фамилию.
– Молли Шекспир.
Роум приблизился, плотно сжав губы.
– Что?
– Шекспир. Молли Шекспир.
Раздражение отлично читалось в его устрашающем выражении лица.
– Ты что, прикалываешься?
– Нет. Ромео, я Шекспир… родилась с такой фамилией и с ней и живу.
Он замер на мгновение, потом откинул голову назад и, держась за живот, громко рассмеялся. Его красная майка слегка приподнялась, демонстрируя полоску загорелого живота.
– Это не единственная странность в наших именах, – нервно добавила я.
– Неужели? Потому что с тех пор, как я встретил тебя сегодня, происходят сплошные странности. Я еще не совсем понимаю, что все это значит. – Он нахмурился и покачал головой.
– Что ж, советую купить билет в один конец в город чокнутых, дружище, потому что мое второе имя Джульетта, Ромео, – выдала я, постукивая пальцами по стеклянному столу.
Напиток Роума застыл в воздухе, а язык парня – между зубами.
– Ты серьезно?
– Да, мой отец посчитал, что это будет своего рода дань семейной фамилии.
Роум склонил голову набок, с любопытством меня изучая.
– Очень подходит.
– Да, иногда, правда, немного смущает.
– Ну что, Шекспир, теперь ты тоже будешь относиться ко мне по-другому? Теперь, когда ты знаешь, что я Ромео Пуля Принс?
– Пуля? – Я сморщила нос в замешательстве.
Почесав рукой лоб, он объяснил:
– Футбольное прозвище. Из-за моей руки.
Я непонимающе на него уставилась.
– Моего броска…
Выражение моего лица не изменилось.
– Квотербек… – Роум указал на себя. – Квотербеки бросают мяч… в футболе… другим игрокам… Они лидеры в игре.
– Ну, раз ты так говоришь… – улыбнулась я и пожала плечами.
– Черт, ты действительно ничего не знаешь о футболе? – Казалось, сей факт его искренне поразил. Это читалось по выражению его лица.
– Нет. И не обижайся, не очень-то и хотелось. Мне неинтересно. У нас со спортом несовместимость.
Скребя креслом по кафельному полу, Роум придвинулся ко мне и, опираясь на руку, начал всматриваться в мое лицо.
– Мне нравится, что ты ничего не знаешь о футболе. Будет неплохо для разнообразия поговорить с кем-то о чем-то, не связанном с новой блицобороной или расстановкой игроков.
– Э-э?..
– Обожаю, что ты понятия не имеешь, о чем я говорю, – задумчиво произнес он.
– Рада стараться.
Роум потянулся к ящику с пивом. Сейчас он казался более расслабленным. Взяв бутылку, он ударил крышкой о край стола и передал ее мне. Проделав то же самое со своей бутылкой, Роум повернул ноги в мою сторону и коснулся меня.
Казалось, что этим прикосновением меня лишили дыхания.
– Итак, Шекспир, чем ты занимаешься? Я так понимаю, ты гений, раз получила степень магистра и последние пару лет была ассистентом профессора Росс. Даже, скорее, чертовски башковитая, раз она привезла тебя с собой в Алабаму?
Я неловко заерзала и уставилась на столешницу.
– М-м-м, да. Что-то в этом роде.
– Не любишь обсуждать свою успеваемость? – заинтригованно спросил он.
– Не особо. Мне неловко говорить о том, в чем я хороша. Как по мне, странно наслаждаться таким вниманием.
– Значит, у нас есть что-то общее. – Голос его звучал счастливо… и удивленно.
Я накрыла его ладонь и прошептала:
– Ну, это и эпические имена из трагедии.
По руке растеклось тепло, и, увидев мою реакцию, Ромео понимающе улыбнулся.
– И это тоже.
«Роум? Роум? Кто-нибудь видел Роума? Куда он делся?»
Шелли.
Роум застонал и обхватил голову руками. Я допила остатки пива и отодвинула кресло, потому что внезапно во мне вновь вспыхнуло беспокойство.
Мне нужно было уходить.
Роум быстро поднял голову, на его лице отражалась тревога.
– Ты куда-то собралась?
Я перегнулась через балкон и увидела, как Лекси, Касс и Элли смеются на лужайке. «Я должна быть с ними, а не с Роумом». Шелли, спотыкаясь, топталась по газону. Да она еле стояла на ногах!
– Не хочешь ее проведать? – Я указала на задний двор. – Очевидно, она пьяна.
– Да класть я на нее хотел! Она просто ищет, кто бы на нее залез. Сейчас найдет перепихнуться кого-нибудь другого.
Пододвинув ко мне кресло, она приказал:
– Садись, Шекспир, и распей еще пива со своим самым знаменитым трагическим персонажем. Тебе не отвязаться от меня.
Взгляд Роума требовал, чтобы я повиновалась. Я игриво закатила глаза в ответ, схватив еще один «Будвайзер» и устраиваясь на своем месте.
– Если в ближайшее время не перестану пить, то тоже буду спотыкаться на лужайке. Ты хочешь, чтобы и я тебя искала?
Когда Роум облизнул нижнюю губу, я невольно повторила это действие.
– С каждой секундой это звучит все более соблазнительно.
Я не знала, что сказать в ответ.
Он явно был доволен собой, уловив мое беспокойство, но тему сменил.
– Итак, ты вступила в сестринство?
– Да, еще Элли хочет, чтобы я переехала в главный дом, с Лекси и Касс, разумеется. Не совсем моя тема, но я изо всех сил стараюсь влиться в студенческую среду.
Он улыбнулся.
– Вы поболтали с Элли?
– Угу. После того как ты ушел… из гостиной… ранее… после… э-э-э…
– Поцелуя, – еще раз помог закончить предложение он, но на этот раз слегка прикрыл глаза, а голос его прозвучал хрипло. Внимание Роума вновь было обращено на мой рот.
– Эм-м, да. Ну, Шелли кричала, чтобы я убиралась, а Элли появилась из ниоткуда и велела ей убираться самой.
Он провел пальцами по своим темно-русым волосам, тихо посмеиваясь.
– Она не самая большая поклонница Шел. Эл классная. Хорошо, если вы подружитесь. Она моя кузина и лучшая подруга. Поэтому у меня есть запасной ключ от ее комнаты на случай, если там становится слишком безумно. – Большим пальцем он указал через плечо на толпу студентов.
– Элли показалась мне милой.
– Она самая лучшая. – Откинувшись назад, Ромео заложил руки за голову. – Итак, Шекспир, из какого именно ты района Англии? Не смей говорить из Стратфорд-на-Эйвоне, не то я точно загремлю в психушку.
– Нет, и близко нет. Я из Дарема, – ответила я, хихикая.
Он сосредоточился, выпятив нижнюю губу.
– Нет, о таком не слышал.
– Смотрел «Билли Эллиота»? – спросила я, пытаясь дать наводку.
– Фильм про танцующего парня?
Я усмехнулась.
– Ага. Ну, я из того же графства, что и герой фильма.
– Серьезно? – Стало совершенно очевидно, каким именно он представлял это графство: бесконечные ряды маленьких домиков, серость и относительная бедность по сравнению с безумным образом жизни здесь.
Роум опустил взгляд. Я накрыла его ладонь своею, и он вздрогнул от неожиданного прикосновения.
– Все в порядке. Я знаю, что бедная. Не стоит корить себя, что подумал об этом.
– Я не… – он запнулся и робко перевернул наши ладони, с любопытством за этим наблюдая.
Мне пришлось приложить уйму сил, чтобы совладать с нервишками.
– Да, ты так и думал. Все в порядке. Я знаю, что родилась далеко не в чарующем месте, но все равно им горжусь. Там я выросла, и, несмотря на репутацию, люблю его, хотя уже много лет не появлялась на родине.
– Твоя семья все еще там?
Семья. Острая боль пронзила мое сердце. Я закашлялась, чтобы скрыть панику, а затем принялась про себя умолять высшую силу вновь похоронить воспоминания как можно глубже, прежде чем я потеряю самообладание перед Роумом. Его рука коснулась моей спины, и тревога начала рассеиваться, угроза отступала перед силой поддерживающего прикосновения.
– Ты в порядке? Совсем побледнела, – произнес Роум, наклоняясь вперед и потирая мне спину.
Я сжала ладони, чтобы унять дрожь, а потом подняла глаза к его прекрасному лицу.
– Да, спасибо, – ответила я, не понимая, почему приступ паники отступил от такого простого жеста.
Вздернув подбородок, Роум продолжал на меня смотреть, тем самым молча убеждая меня ответить на его вопрос.
Я сделала глубокий вдох.
– Нет, у меня нет семьи.
Выражение его лица было бесценным. Не будь ситуация такой трагичной, это было бы даже смешно.
– Черт, ты сирота?
– Нет, но у меня больше никого не осталось. Не думаю, что взрослый человек все еще может считаться сиротой.
– Твоя мама?..
– Умерла во время родов.
– Папа?
– Умер, когда мне было шесть.
– Ни бабушек, ни дедушек, ни тетушек, ни дядюшек?
– Была… бабушка.
– И что?
– Умерла, когда мне было четырнадцать.
– Но тогда где?..
– В приемной семье.
– И все? Ты сама по себе в течение многих лет… Тебе ведь двадцать, верно?
– Да.
– Одна уже шесть лет?
– Ну, я училась в университете, где у меня были друзья. А профессор Росс взяла меня научным ассистентом на первом курсе и присматривала за мной, когда поняла, что у меня никого нет. Но да, длительное время я жила самостоятельно. Что было… трудно.
Он невольно склонился ко мне, как будто я была гравитацией и притягивала его. Довольно мило. Участие Роума было приятным и успокаивающим, особенно после долгих лет молчания, во время которых я никого к себе не подпускала. И вот разоткровенничалась не просто перед какой-то приятельницей, а… перед ним. Плохим парнем из университета. Я поздравила себя. Только я могла подпустить так близко того, кто разбивает сердца забавы ради.
Я опустила руку на его предплечье.
– Не хочу показаться невежливой, но этот разговор меня немного огорчает, Роум. Смерть и «Будвайзер» никогда не должны встречаться.
Он кивнул, и напряженная тишина вновь наполнила воздух. Тем не менее его ладонь осталась на моей спине, и я слегка подвинулась, чтобы усилить давление.