Он прискачет и растопчет все тяжелою пятой.
Пусть бушует, сколько хочет, пусть грохочет и стучит!
Не оставим мы веселья в этот расчудесный день!
Хор продолжает плясать.
Вот беда! Взбесились, что ли? Бросьте, ради всех богов!
Нашу славную затею пляской сгубите вконец.
Не хочу плясать я вовсе. Но от радости, гляди,
Хоть стою на месте, ноги сами ходят ходуном.
Пляшут.
Ну, теперь-то уж довольно. Бросьте, бросьте танцевать!
Вот уж бросили мы, видишь.
Продолжают плясать.
На словах. А пляс идет.
Ну, еще разок, вот этак! И тогда уже конец.
Продолжают плясать.
Ну, еще разок — и хватит. Перестаньте же скакать.
Если пляс наш делу вреден, мы не будем танцевать.
Продолжают плясать.
Вижу, пляшете вы все же!
Зевс свидетель, раз еще
Ногу правую поднимем и притопнем — и конец!
Пляшут.
Я согласен. Только больше не сердите вы меня.
Левая нога за правой в пляску просится сама.
Счастлив я. Свищу, ликую, и кряхчу, и хохочу.
Словно злую старость сбросил, так я рад, что кинул щит.
Пляшут.
Рано, рано веселитесь! Не дался еще успех.
Вот когда спасем богиню, смейтесь, веселитесь все!
И вопите и орите!
Будет нам заботой — дрыхнуть,
Обжираться, обниматься
И по ярмаркам шататься,
Напиваться, наряжаться,
Волочиться
И кричать: хо-хо-хо-хо!
Строфа 1
Как увидеть я желаю этот долгожданный день!
Бедствовал долго я,
Все валялся на соломе, как железный Формион.[12]
Больше я судьей не буду черствым, сумрачным и злым.
Нет, не буду я, как прежде, скучным, строгим сухарем!
Буду ласков, весел, мил,
Буду снова молодым,
Позабыв тревоги войн.
Сколько времени нас мучат все походы да бои.
Гонят нас туда, сюда,
Из Ликея и в Ликей,[13]
Со щитом, с копьем в руке.
Расскажи же, что нам делать, чем нам другу услужить!
Господином и владыкой дал тебя нам добрый рок.
Куда свалить нам камни, погляжу сейчас.
Из ворот дворца появляется Гермес.
Наглец, негодник, что ты делать думаешь?
Да ничего худого. Словно Килликон.[14]
Погибнешь, мерзкий.
Если жребий выпадет.
Ведь ты, Гермес, мастак по части жребиев.
Конец тебе, погибнешь!
Завтра к вечеру?
Сейчас же.
Ничего я не купил себе,
Ни сыра, ни муки. Не приготовился.
Считай себя истертым!
Почему ж это
Такого я блаженства не почувствовал?
Не знаешь разве, смерть назначил Зевс тому,
Кто выпустит Ирину.
Это, значит, мне
Придется умереть?
В том нет сомнения.
Тогда на поросенка дай мне драхмы три!
Принять хочу пред смертью посвящение.
О Зевс, метатель молний!
Ради всех богов,
Не выдавай же, господин, молю тебя.
Молчать не стану.
Вспомни о говядинке,
О жертвах, что тебе я приносил, любя!
Чудак! Да Зевс угробит самого меня,
Когда не буду горло драть, орать, кричать.
Гермесик, горла не дери, прошу тебя!
Что такое с вами сталось, что стоите, очумев?
Ну, кричите же, лентяи, чтобы он не закричал!
Антистрофа 1a
Ни за что, Гермес-владыка, ни за что! Ни-ни-ни-ни!
Сладкую, сочную
Поросятину в подарок принимал ты от меня.
Не забудь, Гермес, об этом в нашей нынешней беде.
Слышишь, чтут тебя и хвалят, господин и властелин!
О, дозволь, щедрейший бог,
Нам Ирину взять к себе.
Ты всегда был к людям добр.
Если ты Писандра[15] шлемы ненавидишь и щиты,
Шествия священные,
Жертвоприношения,
Обещаем мы тебе.
О, снизойди к их просьбам, я молю тебя!
Они сейчас смиренней, чем когда-либо.
И вороватей нынче, чем когда-либо.
Тебе открою тайну очень важную,
Всем божествам большой бедой грозящую.
Ну, говори! Быть может, убедишь меня.
Луна-Селена и мошенник Гелиос
Давно уж против вас готовят заговор,
Предать хотят они Элладу варварам.
Но почему же?
Потому, свидетель Зевс,
Что мы приносим жертвы вам, а варвары
Луне и солнцу. Потому, естественно,
Они хотят нас всех замучить до смерти,
Чтоб у божеств отнять все приношения.
Так вот зачем они все время праздники
У нас крадут[16] и дни грызут, мошенники.
А потому, любезнейший Гермес, возьмись
За дело с нами, помоги добыть ее!
И в честь тебя Панафинеи[17] справим мы
И все другие празднества великие,
Мистерии, Диполии,[18] Адонии.[19]
И государства прочие, уйдя от бед,
Тебе молиться будут, избавителю.
Получишь много всякого добра. И я
Тебе дарю вот этот золотой кувшин!
Гермес любуется подарком.