Второе полухорие
Пышноволосых Харит
Заветную песнь заведет
Песенник искусный.
Пусть он споет нам весною, когда
Ласточка лепит гнездо
И Морсима не слышно.
Да и Меланфий[26] тогда молчит.
Как мерзок мне голос его!
В хоре трагическом шел
Он и почтенный братец,
Оба с Горгоньим зубом,
Лакомки, гарпии, жрущие камбалу,
Хахали гнусных старух, как козлы, оба брата вонючи.
В рожу густою им плюнь блевотиною,
Муза-богиня! Со мною
В пляс пустись веселый!
ЭПИСОДИЙ ТРЕТИЙ
Тригей со своими спутницами спускается «на землю» и появляется у ворот своего дома.
Не шутка прямиком к богам направиться!
Признаться вам, колени ломит здорово!
Малюсенькими сверху вы казались мне.
С небес взглянуть — вы подленькими кажетесь,
Взглянуть с земли — вы подлецы изрядные.
Раб Тригея выбегает ему навстречу.
Мой господин вернулся?
Говорят, что да.
А что с тобою было?
Ноги долгий путь
Перестрадали.
Расскажи нам!
Что сказать?
Встречал ли ты, чтоб кто-нибудь другой, как ты,
По небесам шатался?
Нет. Блуждали там
Две-три души певцов дифирамбических.
А для чего?
Запевки крали в воздухе
Весенне-вейно-мглисто-серебристые.
Скажи, а правду говорят, что на небе,
Когда умрем, становимся мы звездами?
Все правда!
Кто же там звездою сделался?
Хиосец Ион.[27] Воспевал и прежде он
«Звезду-денницу». Как скончался, на небе
Его прозвали все «Звездою утренней».
А это что за звезды? Полосой огня
Они скользят по небу.
Возвращаются
От богача-звезды с пирушки звездочки
С фонариками, и огонь в фонариках.
Теперь вот эту проводи скорее в дом!
Ополосни лоханку, вскипяти воды
И постели для нас ты ложе брачное.
А выполнив приказ мой, возвратись сюда!
А я в Совет вот эту провожу сейчас.
Где ты достал девчонок?
Где же? Нá небе.
Не дам я и полушки за богов теперь:
Они, как мы здесь, сводниками сделались.
Да, кое-кто живет и в небе с этого.
Пойдем теперь.
Скажи лишь, чем кормить ее
Мы будем?
Да ничем. Не станет есть она
Ни толокна, ни хлеба. У богов вверху
Она лизать амвросию приучена.
Что ж, полизать найдется для нее и здесь.
Раб уводит Жатву в дом.
Строфа 3
Сомнения нет у нас.
Дела старика теперь
Идут превосходно.
А скоро женихом меня увидите блестящим!
Завидуем мы, старик,
Ты юность вернул себе,
Ты лоснишься маслом!
Еще бы! А когда к груди прижму красотку Жатву?
Блаженней будешь ты тогда, чем плясуны Каркина!
И по заслугам. Это я
Жука-навозника взнуздал,
Спасенье эллинам принес,
Чтоб все могли по деревням,
Не зная страхов, по ночам
И спать и забавляться.
Помыта спереди и сзади девочка.
Готов пирог. Коврижки подрумянены.
Все приготовлено. За женихом черед!
Но Ярмарку должны мы отвести сперва
И передать Совету.
Та самая, добытая в трудах.
Ой-ой!
Не зад у ней, а праздничное шествие!
Эй, кто здесь честный человек? Кому вручить
На сбереженье эту вот красавицу?
А ты чего тут крутишься?
На Истме[29] я
Хочу занять палатку для приятеля.
Никто в опекуны не вызывается?
Иди сюда! Народу передам тебя.
Кивнул ей кто-то.
Кто же?
Арифрад кивнул.
Он хочет получить ее.
Подлец, да он
Ее обгложет, обсосет, как косточку.
А ты сперва на землю одежонку скинь!
Совет, пританы! Перед вами Ярмарка!
Взгляните, что за сладость вам вручается:
Раздвинуть ножки стоит лишь немножечко,
Для жертв местечко сразу приоткроется.
А тут, глядите, кухня.
Хороша-то как!
Понятно, почему она закопчена.
Здесь до войны Совет пыхтел над вертелом.
И с Ярмаркою сможете вы завтра же
Устроить состязанья превосходные.
На четвереньках, на коленках, бок о бок,
Стоймя стоять, бороться врукопашную
И, умастившись, как бойцы кулачные,
По-молодецки драться, жать, долбить, копать.
На третий день устроите ристания.
На ездока наскочит на лету ездок,
Повозка на повозку рухнет с грохотом,
Помчатся, задыхаясь, тяжело храпя,
И здесь и там возницы, ниц простертые,
Без сил, в бесчестье будут у меты лежать.
Эгей, пританы, получайте Ярмарку!
Гляди, как принял радостно притан ее,
Что значит — не с пустою приходить рукой
К начальству! А не то проходишь без толку.
Антистрофа 3
Чудеснейший малый он!
Всем гражданам верный друг
Тригей наш любимый!
Меня оцените вполне, когда созреет жатва.
Сейчас уже ясно все,