Мы не можем представить себе сознание, мысль, существующими без языка. Мысль с неизбежностью становится высказыванием. Она должна быть произнесена. Но сказать что-либо можно лишь человеку, находящемуся рядом с тобой. Чтобы «говорить» на расстоянии, было создано письмо.
Со временем человек установил, что «переписываться» можно не только с современниками, но и с потомками. Для этого нужно было отыскать прочный, удобный и дешевый материал. Очень долго письмо оставалось строго локальным. Мысль, даже записанная, была привязана к месту своего возникновения. Она оставалась там, где ее впервые зафиксировали, - на стенах пещеры, на гранитной стеле, на колоннах, поддерживавших своды храма.
Лишь с изобретением писчего материала письмо, а следовательно, - и мысль стали подвижными. Первым таким материалом был папирус. На смену ему пришел пергамен, затем появилась бумага. Сегодня подумывают о том, чтобы заменить бумагу прочными синтетическими материалами.
Стопка исписанных листков это еще не книга. Нужно было соединить листки между собой, причем сделать это так, чтобы необходимый листок быстро отыскивался. Одна форма книги сменяла другую, самая рациональная из них была отыскана далеко не сразу. Когда это случилось, книга как бы застыла в своем развитии. Но это только кажется, ибо процесс совершенствования никогда не прекращается.
Человечеству предстояло взять еще один рубеж - перейти от уникальной, существующей в единственном экземпляре книги к текстам, размноженным в тысячах и миллионах экземпляров и при этом остающимся совершенно идентичными. Когда был решен вопрос о множественном репродуцировании текстов и изображений, появилось книгопечатание.
Это изобретение во многом парадоксально. На первый взгляд, оно не давало никаких преимуществ, а лишь затрудняло процесс воспроизведения текста. Сколько времени нужно для того, чтобы написать строку? 15, пусть 20 секунд! А чтобы выгравировать на твердом металле рельефные копии букв, чтобы изготовить их зеркальные изображения-матрицы, а затем отлить с их помощью свинцовые литеры, собрать из этих литер строку, а впоследствии и страницу, накатать ее краской и оттиснуть на бумаге - для всего этого нужны недели.
Подготовка к процессу длительна, но сам он быстротечен. В этом его великое преимущество. Продолжительно во времени лишь возникновение первой копии. Все последующие получаются чуть ли не мгновенно. Изготовить уникальную рукопись книги значительно легче и быстрее, чем напечатать ее в единственном экземпляре. Но ведь никто и никогда не делает этого. Великая сила книгопечатания - именно во множественном воспроизведении оттисков!
Строго говоря, замена рукописания книгопечатанием вовсе не была механизацией. Процесс изготовления книги был механизирован лишь в процессе промышленной революции XIX в. А происходящая на наших глазах научно-техническая революция позволила возложить на искусственные - теперь уже электронные - системы и многие операции, которые ранее казались несомненной и исключительной функцией человеческого ума.
Те величайшие произведения, с которыми нас познакомила книга, способствовали возникновению своеобразного культа печатного слова, восторженного отношения к нему. «Если человеку суждено стать богом, - утверждал русский писатель Леонид Андреев, - то престолом его будет книга».
Но вспомним, что книга на протяжении своей многовековой истории бесстрастно регистрировала и распространяла, увы, и человеконенавистнические идеи, и воинственный бред полуграмотных маньяков, и никчемные рассуждения невежд.
Печатное слово бесстрастно. Оно лишь инструмент в руках человека и далеко не всегда «инструмент насаждения мудрости».
Говоря о книге как о произведении науки, литературы и искусства, мы всегда подчеркиваем ее классовый характер, ее партийность, утверждаем, что она служит важнейшим орудием политической и идеологической борьбы. Почему? Потому что, как говорил Владимир Ильич Ленин, «жить в обществе и быть свободным от общества нельзя».
Сравнительно недавно досужие умы заявили, что книга исчерпала себя. Она будто бы не соответствует требованиям научно-технической революции. Тезис был популярен лет 10 - 15 назад. Сегодня его уже не провозглашает почти никто. Возможности, заложенные в книге, далеко еще не исчерпаны. Нужно лишь умело применять их и постоянно совершенствовать.
Кто знает, может быть уже завтра в нашу жизнь войдет нечто такое, что позволит печатному слову по-новому, с максимальной эффективностью выявить свои функции хранителя и распространителя информации, орудия политической и идеологической борьбы, источника знаний, воспитателя, агитатора и пропагандиста.
Предвидеть завтрашний день помогают прогностические исследования. Но прогнозировать можно лишь в том случае, если установлены тенденции развития книжного дела. Для этого нужно знать его историю.
«Мы вопрошаем и допрашиваем прошедшее, чтобы оно объяснило нам наше настоящее и намекнуло нам о нашем будущем». Гак писал великий русский критик Виссарион Григорьевич Белинский в ту нору, когда и слова такого - «прогностика» - еще не было.
Перелистаем же, читатель, волнующие страницы истории книги.
Часть первая, в которой рассказывается о рождении книги и ее первых шагах и свершениях
Великое множество различных систем письма придумало человечество. Рисунок на этой странице изображает так называемый Розеттский камень, найден вый в июле 1799 г. Вверхней части его 14 строк древне-египетского иероглифического текста, в средней - 32 строки египетского упрощен ного «демотического» письма, в нижней 54 строки греческого текста. Содержание текстов идентично. Розеттский камень то-мог ученым расшифровать египетские иероглифы.
Создание письма - сложный и длительный процесс, продолжавшийся много столетий. Ученые до сих пор спорят о том, как протекал этот процесс. В прошлом утверждали, что письмо первоначально имело магический характер, было как бы порождением колдовства. Связывали возникновение письма с татуировкой. Говорили, что «язык знаков» возник из «языка жестов». А жестикулировать человек научился задолго до того, как было произнесено первое слово.
Первые попытки передачи мысли во времени и пространстве связаны, по-видимому, с условными знаками.
Почитаемый племенем жрец втыкает около плодового дерева палку. Каждый житель деревушки знает: шест говорит о том, что дерево принадлежит божеству. Рвать плоды с этого дерева нельзя. Условный знак напоминает человеку о том, что ему давно известно. Непосвященному он ни о чем не говорит. Для чужеземца, впервые посетившего деревню, шест остается просто палкой.
Что подсказывает узелок, завязанный на платке, знает только владелец платка.
В паше время есть, правда, условные знаки, смысл которых известен всему человечеству. Череп с двумя перекрещенными костями на трансформаторной будке или же на склянке с ядовитой жидкостью недвусмысленно предупреждает о смертельной опасности. Во многих странах на улицах и площадях висят одинаковые знаки уличного движения. Химики всего мира условились об употреблении одинаковых символов для обозначения химических элементов.
Язык условных знаков ограничен. Он не может рассказывать, он только напоминает, предупреждает.
Истоки письма - в первобытном искусстве, открывшем перед человечеством широкие и плодотворные возможности графических форм передачи мысли.
«Графо» по-гречески означает «пишу», «рисую».
Первобытный человек, взявший в руку кусочек известняка и случайно приложивший его к отполированной водой и временем стене пещеры, не знал, что он стоит на пороге великого открытия. Он лишь удивленно посмотрел на белый след, оставшийся на стене, потрогал его и отбросил камень прочь.
Прошло какое-то время - человек снова поднял удивительный камень. И теперь уже не случайно, а совершенно сознательно подошел к стене и провел несколько черточек.
Кусочек мела в руке, заскорузлой от постоянной борьбы за жизнь. Много ли мог он сделать? Проходили дни, недели, месяцы. Годы складывались в десятилетия. Из черточек получались линии, а из линий - фигурки. Рождалось искусство.
В северной Испании, в провинции Сантандер, есть пещера со звучным и красивым названием - Альтамира. В 1876 г. эту пещеру исследовал археолог Марселино Саутуола. Он осторожно счистил скребком вековые отложения пыли и замер в изумлении. Со стены, поблескивая в мерцающем свете факела, на него глядел удивительно живой глаз какого-то животного.
Саутуола снова взялся за скребок. И вот из-под грязи выступила могучая голова зубра.
Стены и потолок Альтамиры были покрыты мастерски сделанными изображениями животных. Начертали их много тысячелетий назад безвестные художники. Сейчас, когда стены пещеры очищены от грязи, Альтамира похожа на картинную галерею. «Натурщиками» для художников служили гордые зубры, свирепые кабаны, осторожные лани.
За находкой в Альтамире последовали и другие не менее удивительные открытия. Год за годом в различных странах мира археологи отыскивали все новые и новые рисунки животных и людей, созданные первобытными мастерами. Такие рисунки, а иногда и барельефы сейчас называют наскальными изображениями или петроглифами (от греческого «петрос», что значит «камень», и «глифе» - «резьба»).
Ныне известно немало «картинных галерей» первобытных художников. Среди них пещера Ласко неподалеку от французского города Монтиньяк, на стенах которой мы видим быков и удивительно маленьких лошадей. На петроглифах близ мыса Доброй Надежды в Южной Африке - танцующие женщины. А в наскальной живописи Тассилин-Аджер, плато в Нейтральной Сахаре, некоторые современные авторы усмотрели изображения… космонавтов.
Немало петроглифов найдено и в нашей стране - на скалах в долине Лены около деревни Шишкино, на мысах Онежского озера, на островах реки Выг в Северной Карелии…
Первые рисунки статичны. Чаще всего они изображают животных. Но постепенно древние мастера научились воспроизводить сцены охоты, труда, сражений.