Ахметова Елена. Миссия Эскарины Ставо
Размеренная и распланированная жизнь леди Эскарины Ставо перевернулась три года назад, когда ее жених не вернулся из исследовательской экспедиции. Но леди не пристало опускать руки и ждать чуда, когда над ним можно (и нужно!) работать…
Пролог
У него была улыбка мальчишки, которому подарили купон на самое большое мороженое в городе. Меня неотступно преследовало ощущение, что в его руке куда гармоничнее смотрелся бы руль от самоката, а не микрофон.
Но его слушали высшие чины, заслуженные профессора и самые придирчивые инвесторы. Это определенно добавляло мероприятию солидности и значимости — но, по большому счету, ничего не меняло.
- …горд представить вам революционное решение проблемы! — объявил Тайвер Кано и сделал эффектную паузу, давая техникам время запустить детальную голограмму.
Иллюзорный корабль, возникший в центре сцены, действительно производил впечатление. Дизайнеры компании «Фрегат» приложили изрядные усилия, чтобы скромный звездолет с минимальным числом членов экипажа выглядел недостижимой мечтой, воплощением стремительности и стиля. Но это тоже ничего не меняло.
Революционные технологии — предмет, увы, требующий обкатки.
- Дамы и господа, представляю вам «Норденшельд», первый звездолет с перенаправляемой искусственной гравитацией! — провозгласил оратор, убедившись, что все присутствующие по достоинству оценили хромированный блеск его детища. — Благодаря совместным усилиям команды инженеров, космофизиков и врачебной коллегии имени Синга Гармо, нашего глубокоуважаемого спонсора…
Светооператор услужливо нацелил луч прожектора в зал. Глубокоуважаемый спонсор, чей столик внезапно выхватило из уютного полумрака пятно пронзительно яркого света, от неожиданности застыл с набитым ртом, но быстро сориентировался: отложил вилку и раскланялся, едва не угодив полами строгого пиджака в полупустую тарелку. Тайвер, осознав свой промах, тут же продолжил свою речь, отвлекая внимание от оголодавшего господина Гармо.
Он говорил об инерционных кольцах, влиянии невесомости на человеческий организм и невозможности продолжительных космических экспедиций без криосна. Вдавался в детали, явно отклоняясь от первоначального варианта речи, сыпал техническими подробностями… должно быть, окажись на его месте кто-то другой, аудитория бы уже откровенно заскучала.
Но это был Тайвер. Он горел энтузиазмом, перемежал свой рассказ на диво уместными шутками и замечаниями, сверкал улыбкой — и его слушали, поневоле заражаясь его страстью. В этом духе он мог продолжать до бесконечности, и я вежливо прокашлялась за его спиной, пока гости вечера еще имели шанс уйти отсюда без инженерной степени по космическому делу.
- «Норденшельд» уже прошел испытания, успешно доставив гуманитарную миссию на Ганимед и обратно. Искусственная гравитация оказалась достаточной на всех маневрах, включая равномерный полет, и все члены экипажа сумели вернуться на Землю без реабилитационного периода! Таким образом, сегодня у нас есть возможность отправить человеческий экипаж в длительное путешествие, не погружая никого в криосон! — тут же перешел к основной части Тайвер. — А значит, «Норденшельд» дарит нам шанс выяснить, что случилось с добровольной миссией «Седна», пропавшей без вести три года назад. Как вам известно, экипаж «Седны» был погружен в криосон. После пробуждения им вменялось немедленно выслать отчет о прибытии, в течение двух недель собрать данные об Облаке Оорта, после чего задать курс на возвращение и снова погрузиться в капсулы криосна. Однако мы не получили никаких сигналов.
Он помолчал, давая аудитории осознать масштаб трагедии. Пятеро энтузиастов, выдающихся космолетчиков и ученых, добровольно отправившихся расширять горизонты для человечества, так и не вернулись домой. Здесь, на чудовищно перенаселенной Земле, так надеялись на их возможные открытия — в конце концов, неужели после стольких слухов и теорий о Немезиде и других планетах, пригодных для жизни, в космосе не найдется ничего интересного?! — что первые два года вся планета фонтанировала наивными идеями и надеждами. Вдруг они не вернулись, потому что им там понравилось? Или сигнал исказился в астероидном поясе, и «Седна» вот-вот вернется со спящим экипажем?..
Чего греха таить, я надеялась на это до сих пор.
- Я верю, что у них был шанс выжить, — словно прочитав мои мысли, продолжал Тайвер. — Капсулы криосна герметичны, не требуют обслуживания первые пять лет и снабжены аварийными маячками малого радиуса действия. Что бы ни произошло с экипажем, кто-то мог спастись. Наш долг — снарядить спасательную экспедицию в облако Оорта. На сей раз космолетчикам не придется спать, что минимизирует риск машинной ошибки и позволит поддерживать связь на постоянной основе.
Он благоразумно промолчал о том, с какой задержкой будут доставляться сообщения. Сейчас на него смотрели, как на волшебника, который раздает купоны на самое большое мороженое в городе, и он старался никого не разочаровать.
Разочарования — это, в конце концов, по части экипажа. Сам Тайвер Кано должен был оставаться на планете.
- Разумеется, не может быть и речи о том, чтобы назначать членов экипажа принудительно, — доверительным тоном сообщил Тайвер аудитории. — Но у нас уже есть добровольцы.
Он выдержал еще одну паузу, выразительно глядя в зал, словно пытался взять каждого гостя на «слабо».
- Дамы и господа, — интимно понизив голос, произнес Тайвер, — представляю вам специального гостя вечера. Ее Величества Добровольного Исследовательского флота капитан, ведущий инженер компании «Фрегат», консультант-волонтер… вы уже представили себе подтянутого красавца-патриота в военном мундире? Забудьте этот образ, потому что реальность еще прекрасней.
Старательный светооператор тут же нацелил прожектор прямо мне в лицо. Я с трудом сдержалась, чтобы не поморщиться и не сощуриться, но не сдвинулась с места. Зал помалкивал, еще не решив, как реагировать.
- Дамы и господа, — повторился Тайвер, обернувшийся следом за светом, — несравненная леди Эскарина Ставо!
На этот раз этикет вариантов не оставлял. Грянули аплодисменты, аудитория расцветилась вежливыми улыбками и приподнятыми в мою честь бокалами.
Леди — всегда леди. Даже если она одета в парадный мундир Ее Величества Добровольного Исследовательского флота, стоит по стойке «смирно» и едва сдерживается, чтобы не высказать светооператору все, что о нем думает, прямо в микрофон.
Увы, для меня была заготовлена совершенно другая речь.
- Благодарю за приглашение, господин Кано, — улыбнулась я, перехватив микрофон. Тайвер отвернулся от камер, скорчив мне рожу: когда речь впервые зашла об ужине для сбора средств на экспедицию, он настоятельно рекомендовал мне короткую юбку, а не застегнутый на все пуговицы мундир. — Для меня большая честь участвовать в спасательной операции. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы «Седна» вернулась домой. По возможности, разумеется, с грузом.
Это заявление встретило куда больше одобрения: о замороженной воде на транснептуновых объектах власти давно поговаривали с нескрываемым вожделением. Алчность, как обычно, оказалась куда действеннее трудового энтузиазма: официанты засновали по залу, собирая заказы. Я тепло улыбнулась аудитории и приготовилась потратить вечер на совершенно не подобающее леди занятие: развлечение толпы.
Впрочем, если уж на то пошло, возглавлять миссии в Облако Оорта леди тоже не пристало. Это ее должны спасать, боготворить и беречь. Но что поделать, если тот, кому я доверила бы свое спасение, остался на «Седне»?..
Увы, оставалось только завлекательно улыбаться, отвечать на провокационные вопросы из зала и надеяться, что вопрос с финансированием экспедиции наконец-то будет решен.
- Господин Гармо хорошо устроился, должна отметить, — ангельским голоском произнесла Джанет, покачивая полупустым бокалом.
Я стоически пригубила свой сок. До вылета оставалось двое суток, и об алкоголе не могло быть и речи.
- Господин Гармо и без того был весьма щедр, когда позволил «Фрегату» привлечь всю свою врачебную коллегию к разработке инерционных колец, — заметила я. — Тайвер не мог рассчитывать, что он еще и сам полетит. Кроме того, «Норденшельд» не рассчитан на большой экипаж. Для обслуживания достаточно пятерых человек. Еще две криокапсулы и каюты — запасные. Если нам придется подобрать членов экипажа «Седны» на борт, это и без того означает, что мы будем вынуждены погрузить их в криосон и складировать капсулы штабелями!
Джанет взглянула на меня с острым и отчего-то особенно обидным сочувствием.
— Кенор гордился бы тобой.
В этом я несколько сомневалась, но все же склонила голову, принимая комплимент.
Джанет спрятала недовольную гримаску за бокалом и отвернулась, рассматривая ажурные тени от листвы на покрывале. Она не любила пикники, но каждый раз перед вылетом неизменно уступала моему желанию проводить как можно больше времени под открытым небом. Ей никогда не приходилось проводить в замкнутом пространстве космического корабля больше двух недель, но меня Джанет понимала прекрасно.
Наверное, поэтому мы и продолжали общаться, несмотря на то, что после пансиона благородных девиц наши жизненные пути повели нас к совершенно противоположным целям.
- Прости, если я лезу не в свое дело, — осторожно сказала Джанет, — но что ты собираешься делать, если… — она запнулась, не в силах подобрать слова, а когда я обернулась, заинтригованная затянувшейся паузой, все-таки выпалила: — Что ты будешь делать, если Кенор действительно выжил и вернется?
Я удивленно хлопнула ресницами.
- Признаться, я ожидала, ты спросишь, что я буду делать, если он не успел добраться до капсулы.
- Нет, это я как раз хорошо представляю, — усмехнулась Джанет. — В этом случае ты продолжишь летать с исследовательскими миссиями и, может быть, станешь первой старой девой, дослужившейся до контр-адмирала. Но если Кенор жив и не изменил своих намерений, это означает, что он провел последние три с половиной года в криокапсуле. Для него отправка «Седны» была событием минутной давности. Он оставил на Земле невесту, едва отслужившую обязательный срок и не помышлявшую о дальнейшей карьере во флоте. Помнишь, какой ты тогда была?..