- Эрик, календарь, — скомандовала я с набитым ртом, пережевывая безвкусную массу из пайка. Бортовой компьютер, чья техническая начинка пребывала на грани искусственного интеллекта, послушно вывел на вспомогательный экран изображение календаря и без лишних указаний выделил крестом еще один день.
- Двадцать первый, — механическим голосом отчитался компьютер.
Я сосредоточенно кивнула. Эрик спрятал календарь, заменив изображением равнодушной черноты с пятнышками звезд. На беспомощно-досадливую гримаску, исказившую мое лицо, компьютер уже не среагировал: программа распознавания человеческого поведения ограничивалась набором общепринятых жестов и эмоциональное состояние членов экипажа не учитывала.
А жаль. Если бы с Эриком можно было поболтать, я бы не так переживала за свое душевное равновесие.
Безвкусный паек. Ровный гул вентиляторов. Чернота на экранах и в перспективах.
- Осталась одна неделя, — повторила я себе. — Всего семь дней, и можно будет разбудить Лаури, а пока он приходит в себя и не готов встать на дежурство — и поговорить с ним. Держись, Рина, не позорь предков!
Голосок совести был со мной всецело согласен. Фамильная гордость охотно поддакивала, но паек от этого вкуснее не становился, а мелким пятнышкам звезд было и вовсе наплевать.
Плутон же с презрительным спокойствием доплыл до края обзорного экрана и был таков.
- Еще никто не залетал так далеко, будучи в сознании, — сказала я себе. Звук собственного голоса звучал почти умиротворяюще. Он был живым. — Нам есть чем гордиться.
Экран сочувствующе подмигнул, словно решив оспорить мое опрометчивое утверждение о том, что я все еще в сознании. А потом и вовсе вывел полупрозрачное окно видеосообщения — будто хотел поспорить еще и о том, что я здесь первая.
- Издеваешься? — поинтересовалась я у Эрика, едва не поперхнувшись. — Издеваешься…
Эрик молчал. Команды издеваться у него в коде не было.
Скорее всего.
- Но ответ с Земли не мог прийти так быстро, — неуверенно сказала я.
На этот раз компьютер все-таки прореагировал.
- Сообщение получено из точки с координатами… — он честно зачитал координаты, и я выпустила из рук паек от неожиданности.
- Но это же в Облаке Оорта?! До него еще дальше, чем до Земли! — ахнула я. — Тогда… это ведь может быть «Седна»! Запускай скорее!
Окно послушно мигнуло и развернулось помехами на весь экран: для полноценной передачи не хватало мощности не то передатчика, не то приемника. Я досадливо отпихнула рукой недоеденный паек, назойливо повисший перед носом, и подалась вперед — но тотчас ухватилась за скобу, чтобы сохранять неподвижность.
- Эй, «Титаник»! — бодро зазвучало изо всех колонок.
Голос был мужской, хорошо поставленный; говоривший, несомненно, привык быть если не душой компании, то любимчиком аудитории — точно. Веселое, уверенное звучание не портил даже заметный порыкивающий акцент.
Я замерла, вслушиваясь изо всех сил.
- Говорит капитан «Карпатии», — продолжал невидимый мужчина. — Ваш расчетный курс пересекается с нами. Отклонитесь к координатам…
На мгновение я потеряла дар речи, но потом, к сожалению, снова обрела.
- Какая еще «Карпатия»?! Мы же в центре пустоты!
- «Карпатия» — пассажирский пароход, построенный в 1903 году, — услужливо подсказал Эрик равнодушным механическим тоном.
Я собралась было дать команду на поправку уместности замечаний, но осеклась.
Мужчина назвал «Норденшельд» «Титаником»! И, если мне не изменяет память, когда этот доисторический монстр тонул, именно «Карпатия» подбирала шлюпки!
- Поправь меня, Эрик, — попросила я ровным голосом. — Мы находимся за орбитой Плутона, куда еще не залетала ни одна официальная миссия. Сообщение с Земли должно прийти не раньше, чем в следующем месяце. Последний раз, когда я проверяла, Плутон был ближе к Земле, чем к Седне, и, следовательно, сигнал с Седны шел бы еще дольше, чем с Земли. Но какой-то поц из Облака Оорта уже знает, что мы подбиты, и успел прислать сюда сообщение?!
- Поправка: за орбиту Плутона была выслана официальная исследовательская миссия «Седна». Поправка: слово «поц» относится к просторечным выражениям, несущим экспрессивную окраску, и не рекомендуется к употреблению в бортовом журнале. — В ровном механическом голосе мне впервые послышалась ничем не прикрытая издевка.
С полминуты я смотрела перед собой бессмысленным взглядом. На экране мигала иконка повтора, чуть смазанная узорами белого шума. Только она напоминала о том, что я получила сообщение, которое некому было отправить из точки, откуда оно пришло, в момент, к которому оно еще не могло прийти.
И, как назло, не у кого даже уточнить, не сплю ли я!
- Эрик, — окликнула я, наконец, — я в своем уме?
Еще не договорив, я уже примерно представила ответ, поэтому тут же добавила:
- Нет, не отвечай. Лучше… в конце концов, если мы действительно получили это сообщение из Облака Оорта, то я на него просто отвечу. А если я все-таки сошла с ума, то я отправлю сообщение в пустое Облако Оорта, и об этом все равно никто не узнает.
- Поправка, — тем же механическим голосом вставил Эрик. — Запись о получении и передачи сообщения будет внесена в бортовой журнал.
- Предатель, — припечатала я.
Компьютер безмолвствовал. Программа верности в его коде, увы, была заменена обычными ключами доступа. Поняв, что до его совести все равно не достучаться, я глубоко вздохнула и скомандовала:
- Запустить запись сообщения!
Экран послушно мигнул значком звукозаписи, но я еще пару секунд не могла собраться с мыслями. Первый диалог с живым человеком за три недели, и что я ему скажу?
- «Карпатия», говорит леди Эскарина Ставо, капитан исследовательского судна «Норденшельд», — представилась я. Почтенные предки могли бы мной гордиться: голос звучал безупречно ровно и спокойно, словно я вовсе не провела двадцать один день в компании гнетущих мыслей и бездушной машины. — Изменение курса невозможно в связи с ограниченным запасом топлива. «Норденшельд» демонстрирует повышенный расход из-за дополнительных элементов конструкции. Прошу вас скорректировать курс своего судна.
Компьютер уловил паузу и мигнул экраном, отправляя сообщение. Я осталась висеть, зацепившись ногами за скобу, и только тогда поняла, что бессознательно сделала то, о чем даже не задумывалась последние недели: вытянулась во фрунт и вскинула подбородок, словно далекий (и, возможно, вовсе не существующий) собеседник мог меня увидеть.
Его не было рядом, а голос на сообщении, должно быть, отзвучал месяцы и месяцы назад — но я снова чувствовала, что не одна, и на душе светлело. Даже если это была галлюцинация, вызванная сводящим с ума одиночеством в пустоте, я определенно была ей рада.
- А вот ответ я, наверное, уже не услышу, — сказала я. — Пока сообщение дойдет до Облака, пока на него ответят — мое дежурство уже закончится.
От этого почему-то было немного грустно.
- Эрик, запусти сообщение еще раз, — попросила я.
- Эй, «Титаник»! — тут же окликнул мужской голос, перекатывая смешинки на языке. — Говорит капитан «Карпатии»…
Я слушала, прикрыв глаза. Так казалось, что капитан «Карпатии» стоит рядом и говорит со мной, не скрывая широкую улыбку. Я даже могла представить его — статный мужчина лет сорока, с импозантной сединой на висках и по-уставному гладко выбритым лицом. Наверное, одет в типовой мягкий комбинезон, который обычно носят под скафандром во флоте. Полагающаяся капитану форма была ужасно неудобной, призванной скорее поддерживать дистанцию и субординацию, нежели обеспечивать комфорт. Я предпочитала переодеваться при первой же возможности — так почему бы веселящемуся капитану «Карпатии» поступать иначе?..
В воцарившейся тишине гул вентиляторов резанул тупым ножом по оголенным нервам.
- Эрик, сообщение на повтор! — резко скомандовала я, не открывая глаз.
- Эй, «Титаник»!..
На этот раз мне почудились приглушенные разговоры на заднем плане. Обычный обмен данными между членами экипажа, отслеживающими состояние систем; еле слышный шепоток между парочкой, решившей отвлечься от работы и поболтать о чем-то личном; тихий смешок, скрытый за покашливанием…
- Отклонитесь к координатам…
Кажется, я была готова на лобовое столкновение, лишь бы оказаться рядом. Поговорить с ними, убедиться, что в этой неподвижной черноте все-таки есть жизнь и смех.
Топлива в баках «Норденшельда» было впритык. Каждый маневр означал, что мы будем вынуждены сократить время, проведенное в Облаке Оорта, чтобы суметь вернуться и благополучно пристыковаться к орбитальной станции. Каждый маневр уменьшал вероятность, что «Седна» будет обнаружена и спасена.
Кенор, мой жених, за последние три года превратившийся в смутное воспоминание о видном флотском офицере, сейчас и вовсе казался чем-то нереальным, призраком из прошлой жизни, отголоском среди горных вершин…
- Эй, «Титаник»!..
…а капитан «Карпатии» был рядом. В уголках глаз собрались маленькие морщинки — «гусиные лапки», которые появляются у часто улыбающихся людей. Темные брови чуть приподняты, уголки губ подрагивают, сдерживая смешинки, а рука протянута ко мне — вот-вот коснется…
Я подалась вперед, подставляя щеку к доверчиво раскрытой ладони. Прикосновение было теплым и неожиданно нежным, словно рука принадлежала юной девушке, а не заслуженному капитану. Он наклонился ближе, но дыхания я не почувствовала. Словно капитана «Карпатии» давно не было в живых.
Да разве могло быть иначе? Никто не долетал до Облака Оорта!
- Ваш расчетный курс пересекается с нами, — напомнил мертвый капитан, все еще касаясь моей щеки.
Я дернулась от отвращения — и проснулась.
- Отклонитесь к координатам… — упорствовал мужской голос изо всех колонок.
Мои руки, расслабившиеся во сне, безвольно парили в воздухе. Почудившееся мне прикосновение к щеке действительно принадлежало девушке — не то чтобы совсем юной, но…
Я пошевелила пальцами. Вестибулярный аппарат в невесомости пришел в негодность, и рука казалась чужой.