(Рис.8. План святилища Митры, открытого в Остии. BB, боковые скамьи, — C, входные ворота — D, Выход, ведущий в термы Антонина — E, Хоры на возвышении, украшенном священными изображениями — F, Лестница — G, Боковое помещение — HH, Ниши для статуй — M, Несущие стены — Пол вымощен мозаикой с надписью: "Луций Агрий сделал подношение Непобедимому Солнцу Митре
На востоке Италии по числу найденных митраистских надписей выделяется Аквилея.[78] Не являлась ли она прежде, подобно нынешнему Триесту, тем рынком, на который придунайские провинции свозили свои продукты в обмен на товары с юга? Пола на границе Истрии, острова Арба и Браттия, а также прибрежные Далматы, Сения, Иадер (Iader), Салоны Нарона, Эпидавр и даже Диррахий в Македонии сохранили более или менее достоверные и довольно многочисленные следы влияния непобедимого бога и, в некотором смысле, подобно вехам наметили для нас путь, которым он следовал, продвигаясь к торговой столице Адриатики.[79]
Можно проследить и его путь в западном Средиземноморье. На Сицилии, в Сиракузах и Палермо [80]; на всем протяжении африканского побережья, в Эи (Oea), Карфагене, Русикадах (), Икосии), Цезарее[81], на противоположном испанском берегу, в Малаге и Таррагоне[82] мы наблюдаем, как в смешанной среде плебеев, занесенных сюда морем из всех краев, одно за другим возникают митраистские сообщества, и, далее к северу, даже гордая римская колония — Нарбон в Лионском заливе не сделалась в этом смысле исключением. [83]
Особенно ярко отмеченная нами связь популярности мистерий с распространением восточной торговли проявляется в Галлии. Здесь она в равной мере была сосредоточена между Альпами и Севеннами или, если быть еще точнее, в бассейне Роны, являвшейся наиболее важным для нее путем продвижения вглубь страны. В Секстанции близ Монпелье и в Эксе в Провансе мы находим в одном — эпитафию, посвященную одному отцу (наставнику) посвященных, в другом — вероятнее всего, митраистское изображение Солнца в квадриге.[84] Далее, вверх по реке, обнаруживаем в Арле статую львиноголового Кроноса, почитавшегося в этих мистериях[85], в Буг-Сент-Андреоле около Монтелимара — изображение таврохтонного бога, высеченное в живой скале рядом с источником[86]; в Вэзоне, недалеко от Оранжа, — посвятительную надпись, сделанную по случаю принятия посвящения[87], во Вьенне — грот, из которого, наряду с другими памятниками, был извлечен до сей поры уникальный в своем роде барельеф.[88]Наконец, в Лионе, связи которого с Малой Азией хорошо изучены в истории христианства, персидский культ, безусловно, достиг значительного успеха. [89] В верховьях Роны присутствие его обозначено, с одной стороны — в Женеве [90], с другой — в Мандере (Эпамантодурум) на р. Ду[91], и далее на востоке — в Антрене (Интаранум) в департаменте Ньевр, возможно, — в Сент-Обэне в Эндре и в местечке Алезия, знаменитом, благодаря осаде Цезаря.[92] Таким образом, непрерывная череда святилищ, несомненно, поддерживавших между собою постоянные связи, соединяет побережье Средиземного моря с воинскими лагерями в Германии. Оставив позади процветающие города долины Роны, этот иноземный культ проник и распространился до самых гор в провинциях Дофинэ, Савойя и Бужай. Лабатия близ Гапа, Люксей, неалеко от Беллея, и Вьеан-Валь-Ромей[93] сохранили для нас надписи, храмы и статуи, посвященные почитателями Митре. Как мы уже говорили, восточные торговцы не ограничивались устройством своих факторий в морских или речных портах. В надежде на более прибыльные дела, они устремились во внутренние области, в города, где конкуренция была не столь сильной. Еще более обширными были пределы расселения рабов из Азии: стоило им сойти с корабля, их судьбу по случаю решали торги, рассылая их по всем направлениям, так, что мы обнаруживаем их в самых разных местностях выполняющими самые различные функции.
В Италии — стране крупных владений, пестрящей скоплением античных городов, — они вскоре пополняли собой армии рабов, возделывавших именные угодья римских аристократов, и порой, в этих случаях, сделавшись управляющими (actor, villicus), они становились хозяевами тех, с кем прежде делили их печальную судьбу; иногда их приобретал какой-нибудь муниципий, и они в качестве общественных рабов исполняли приказания магистратов, либо входили в административные службы. Легко можно представить себе, насколько быстро восточные религии могли таким образом проникнуть в те регионы, которых они, казалось, никогда не могли бы достигнуть. Из двойной надписи, найденной в Нерсах, в самом сердце Апеннинских гор, мы узнаем, что в 172 г. н. э. некий раб, городской казначей, восстановил здесь святилище Митры, разрушавшееся от ветхости. [94] В Венузе греческая посвятительная надпись Солнцу Митре оставлена управляющим делами одного богатого горожанина; имя управляющего — Сагарис — указывает как на его подневольное положение, так и на азиатское происхождение. [95] Можно было бы привести еще ряд примеров. Разумеется, вовсе не эти безвестные служители иноземного божества явились той главной силой, которая создала популярность мистериям не только в предместьях Рима или в отдельных крупных городах, но и по всей Италии от Калабрии до Альп.
Мы находим следы этой культовой практики одновременно — в Грументе (Grumentum) в ценре Лукании[96]; затем, как мы уже говорили, в Венузе в Апулии и в Нерсах в стране эквов, также как и в Авейе (Aveia), в краю вестинов[97]; далее — в Умбрии, вдоль Фламандского пути, в Интерамне (Interamna), в Сполете, где можно видеть украшенный росписью грот, и в Сентине, в котором был обнаружен список покровителей сообщества митраистов[98]; также — в Этрурии, где эта религия прошла по Кассии (Cassia) и утвердилась в Сутрие, в Больсене, возможно, в Ареццо и во Флоренции. [99] На севере Апеннинских гор ее следы менее значительны и прослеживаются с трудом. Они появляются спорадически — в Эмилии, где на территории Болоньи, Модены и, вероятно, Реджо сохранилось несколько интересных фрагментов [100], а также в плодородной долине По. Здесь, по-видимому, лишь Милан, как известно, быстро достигший процветания в эпоху империи, оказывается тем единственным местом, где эта экзотическая религия была принята с большой благосклонностью и пользовалась официальным покровительством.[101]Несколько фрагментов надписей, найденных в Тортоне, в Индустрии и Новаре, не говорят еще о том, что она достигла широкого распространения в остальной части страны. [102]
Безусловно, примечательным является то, что в диких ущельях Альп нам встречается более обширная информация, нежели на плодородных равнинах верхней Италии. Жертвенники, посвященные непобедимому богу, есть в Интроббио в Валь-Сассине, к востоку от озера Комо, в Валь Каммоника, на берегах реки Ольо.[103] Но в самом большом изобилии посвященные ему памятники обнаруживаются по берегам Адидже и ее притоков, вблизи от крупного соединительного пути, который в античные времена, как и в наши дни, проходил и проходит через перевал Бреннер или Пусцер-Тхал (Puszter-Thal) и выводит на противоположный склон Альп в Реции или в Норике: в Тренто найдено святилище Митры, расположенное около водопада; недалеко от Сан-Дзено (San-Zeno) — барельеф, извлеченный из раскопок в скалистом ущельи; в Кастелло ди Туенно — фрагменты посвятительного изображения, выделанного с обеих сторон; на берегах Изарка — посвятительная надпись Митре и Солнцу и, наконец, в Мауло (Mauls) — знаменитая плита с барельефом, найденная в XVI в. и хранящаяся сейчас в Венском музее. [104]
Распространение митраизма в этом горном районе не остановилось в пределах Италии. Если, следуя нашим путем по долине Дравы, мы станем разыскивать оставленные им следы, мы тотчас обнаружим их в Теврине[105] и в особенности в Вирунуме, наиболее значительном городе Норика, где в III в. н. э. для посвященных были открыты по меньшей мере два храма. Третий был устроен неподалеку в пещере посреди леса.[106]
Религиозной столицей этой римской колонии, несомненно, являлась Аквилея, чье влиятельное духовенство распространяло свое влияние на все эти края. Все, почти без исключения, города, выросшие вдоль дорог, ведущих из этого порта, через Паннонию, к укрепленным центрам на Дунае, охотно приняли к себе иноземного бога: Эмона (Emona), Латобичи( Latobici), Невиодун (Neviodunum) и в особенности Сисция ( Siscia) на берегу реки Савы; затем, далее к северу, Атранс^га^), Целея (Celeia), Петовио ( Poetovio), где недавно были раскопаны два митраистских храма, — все эти центры отнеслись к нему с исключительным благорасположением.[107] Так, его адепты, тем или иным образом продвигавшиеся с берегов Адриатики в Мёзии — к Карнунту, были приняты у своих единоверцев на всех этапах своего пути.
Если в этих регионах, как и на юге Альп, восточные рабы также играли роль миссионеров митраизма, то условия, в которых происходила эта их деятельность, были в значительной мере иными. Они не имели в этой области такого распространения, как в италийских поместиях, где они выполняли функции сельскохозяйственных рабочих или муниципальных служащих. Общее сокращение населения не сказалось столь же сильно на этих местностях, как на странах старой цивилизации, и здесь для возделывания полей и благоустройства городов не требовались привозные рабочие руки. Не частные лица и не общины, а именно государство сделалось тут основным импортером людских ресурсов. Прокураторы, налоговые чиновники, интенданты имперских владений или, как в Норике, — настоящие губернаторы имели под своим началом целый штат сборщиков налогов, всяческого рода служащих, рассеянных по находившимся в их ведении территориям, и как правило эти подчиненные не были от рождения свободными. Помимо того, крупные предприниматели, бравшие в аренду разработку шахт и каменоломен или таможенные сборы, использовали в своем хозяйстве многочисленный штат работников, являвшихся от рождения или по приобретенному статусу — невольниками, которых они ввозили извне. Должностные наименования как раз такого рода — представителей имперских уполномоченных или откупщиков, — чаще всего возникают в митраистских надписях в Паннонии и южном Норике.[108]