Моей души незримая печаль... — страница 1 из 19

Рождественский Андрей

Викторович, родился в г.

Ленинград в 1966 году.

Стихи начал писать в школе,

потом был Афганистан, о

котором написано тоже

немало строк.

Живет в Ухте, которую

справедливо называют

Жемчужиной Севера.

Его стихотворения пропитаны душевной лирикой, которая

проходит красной нитью по, практически, всем произведениям

автора. Некоторые немного ироничны, некоторые требуют особого

прочтения, а некоторые держат в напряжении от начала до

самого конца. В этом сборнике так же есть и проза автора, и

сказки. Да, да, сказки! Давно известные с детства, но написанные с

юмором на новый лад.

Ухта, 2015


2


Здравствуй, незнакомый Читатель!


У тебя в руках первый сборник моих стихов и прозы.

Меня зовут Рождественский Андрей, я просто однофамилец Роберта

Ивановича, но тоже пишу стихи.


Немного о себе - люблю осень...

Люблю побродить по аллеям парка, пошуршать опавшими листьями,

люблю смотреть в небо, наблюдать за стаями улетающих на юг

перелѐтных птиц. Быть может я в душе романтик... Хотя...


После окончания школы в 1984 году в мою дверь постучался

Афган...

Благодаря моему Ангелу-хранителю я вернулся домой. Во мне что-

то изменилось и, возможно, не в лучшую сторону. Писать

продолжал, но стихи были жѐсткими и скупыми...


Всѐ ко мне вернулось в 1997 году, когда я встретил свою Любимую,

свою Музу. Именно она подвигла меня написать большинство из

этих стихотворений.


Недавно мне исполнилось 48, но возраст человека измеряется не

количеством прожитых лет, а состоянием Души. И я надеюсь, что

мне ещѐ расти и расти!


Мои друзья написали мне на день рождения эти строки:


Тебе сегодня 48 лет,

И ты, как Пушкин, тоже любишь осень.

Поэт в России больше, чем поэт,

Среди еѐ полей, берѐз и сосен!!!


Очень приятно, что многим нравится то, о чѐм пишу.

Я надеюсь, что вам понравится тоже!!!


Приятного чтения, ваш Андрей Рождественский.


3


Черный

тюльпан.

Афганские

строчки.

1984 - 1986 гг.


4


Память - капризная дама...

По пустынной "бетонке" гуляет лишь ветер,

Заметая песком от фугасов следы...

Мы вернулись оттуда, у нас растут дети,

И как-будто бы не было этой беды,


И в газетах тогда тоже мало писали,

Но февраль порасставил все точки над i.

Мы оттуда ушли, слишком многих оставив,

Тех, в Афгане кого звали мы "шурави"...


Бились с ветром знамѐна на нашей границе,

И стеснялись мальчишки своих орденов,

Оператор снимал повзрослевшие лица

Слишком рано узнавших войну пацанов.


И пускай мы частенько бывали упрямы,

И не правы мы были с тобой, может быть.

Наша память, капризная, в сущности, дама,

Не даѐт ни секунды про это забыть.


Десять лет... И стереть это память бессильна,

Десять лет... И предательски сердце болит.

Мы с тобой ни чинов, ни наград не просили,

Не держали в душе мы не зла, не обид.


И уже позабыты ночные тревоги,

И душманы, ведущие свой караван...

Ветер гонит песок по пустынной дороге,

В той стране, что мы звали когда-то Афган.



5


Цинковые гробы.

Затяжкою сырой на стынущих губах

Мелькает огонѐк промокшей сигареты.

Везут ребят домой. Но в цинковых гробах,

А сверху их лежат поблѐкшие портреты.


А дома мама ждѐт письма издалека,

Сестрѐнка каждый день глядит в почтовый ящик.

Не кушает, не пьѐт, грызѐт еѐ тоска,

И сердце тянет вдаль, на юг, к судьбе манящей.


А прапорщик седой ругается во тьме,

И сигарет огонь погас в полночном небе.

Не видя никого, он плачет в тишине,

Солѐный привкус слѐз не чувствуя на хлебе,


Который он жуѐт под перестук колѐс.

И катится вагон домой, к земле родимой.

Почѐтный караул тут не жалеет слѐз,

Везѐт он к матерям в гробах детей любимых.


Затяжкою сырой мелькает огонѐк,

Болит душа и грудь от огнестрельных ран.

Бежит домой состав, на северо-восток,

А где-то вдалеке лежит страна - Афган.



6


Чиновникам.

- О каких там льготах? Вы о чѐм?

- Мы же вас туда не посылали!

Те слова чиновника бичом

По "афганцам" крепко ударяли.


Души их изранены войной,

Словно не затянутые раны.

Головы покрыты сединой

У двадцатилетних ветеранов.


- Ты не верь, не бойся, не проси,

Три простые истины солдата.

Так уж повелось в святой Руси,

Что они ни в чѐм не виноваты.


Мы не верим, что идѐт война,

Не боимся пули АКМ,

У тебя, Великая страна

Мы не просим ничего взамен.


Мы свой долг отдали до конца,

Вышли с честью из того горнила.

Так за что ж чинушу-подлеца

Эта жизнь так отблагодарила?


Кабинет просторный, крепкий стол,

Кожаное кресло, чай с лимоном...

Расскажи нам, Господи, за что

Власть даѐшь ты этим мудозвонам?


О какой морали? Вы о чѐм?

Это не проигранная битва.

Жертвой станет кто, кто палачом,

Станет веной кто, кто будет бритвой?


Знаем, сочтены быть может дни,

Но не хороните нас, как прежде.

Лишь до срока в сердце сохрани

И любовь, и веру, и надежду!


7


Друзьям – афганцам.

Я не верю, что нас разделяют с тобой километры,

И как-будто расстались с тобою мы после атаки.

На Саланге всѐ так же весной дуют свежие ветры,

Расцветает «зелѐнка», в лугах распускаются маки…


Нет с тобою там нас – мы ушли, мы вернулись до дома.

Выполняя приказ, поразъехались в разные страны.

Иногда просыпаюсь я ночью с раскатами дальнего грома,

На погоду болят на душе незажившие раны.


Но я знаю – когда-нибудь встретимся вскоре.

Это память Афгана с тобой нас навек породнила,

Километры с тобой разделяют нас – это не горе,

Свято верю, что дружба в сердцах не остыла.


Буду помнить, как хлеба кусок мы с тобою делили,

И последнюю фляжку с водою друг другу совали.

Двадцать пять без войны лет мы как-то прожили,

Было всяко, но только друзей мы не забывали.


И пускай будет трудно - ты лишь позвони, мы приедем.

И подставим плечо, заслоняя собой от беды.

Разделяют с тобой километры, но мы же соседи,

И граница меж нами всего лишь полоска воды.



8


***

Я не был в Чечне - мне хватило Афгана,

Но часто, в ночной городской тишине

Мне площадь Минутка, как гнойная рана,

Всѐ снится и снится в одном страшном сне.


Мне снится, как «чехи» стреляют по нашим,

Ещѐ неокрепшим, российским парням.

Серѐжи и Юры, Алѐши и Саши -

Вы вряд ли вернѐтесь к своим матерям.


Над площадью реет зелѐное знамя

И волка на знамени хищный оскал...

Горят БТРы, их чѐрное пламя

И жирную копоть я тоже видал,


Когда на Саланге горели колонны,

И как лейтенант всех по «матери» крыл,

Я был там тогда салажонком зелѐным.

Я не был в Чечне, я в Афгане служил.


***

Уж двадцать лет, как нет войны,

Но мы еѐ не позабыли.

Не на осколках тишины,

Не в грохоте автомобиля.


Ведь был февраль, была граница,

Был вывод наших войск оттуда.

Такое не должно забыться,

Оно преследует повсюду.


Оно в душе у нас болит,

Горит и ноет, словно рана

Лекарством, водкой не залить

Нам пламени Афганистана.


Зачем всѐ было - вот вопрос,

Ответ куда-то затерялся…

Поднимем молча третий тост

За тех, кто там навек остался.


9


Памяти Алексея Свирчевского

Хоронили вчера парнишку - не вернулся с Афганистана.

Это, знаете, даже слишком, ведь ещѐ одного не стало.

Это, знаете, очень больно, когда в «цинке» приходят парни.

Ведь он был человек вольный, а вчера не пришѐл из армии.


Это, знаете, слишком горько, так стоять над могилой павших.

Всѐ вы знаете твѐрдо, только, не вернуть нам друзей наших.

Это горе не только мамы и жены его с маленьким сыном,

Ведь он был для них самым-самым: самым милым и самым любимым.


Это горе для нас так же, ведь мы тоже в Афгане служили.

Но ведь мы возвратились, как же быть такими, какими мы были?

Эта честь нам всего выше, это наше армейское братство,

Эта боль в сердце жаром пышет, так и тянет туда, драться


Против той ненавистной рожи, что в прицел сердце ловит наше.

Но ведь мы возвратились всѐ же. А его больше нет. Страшно...

Страшно думать об этом, только нам его надо будет помнить.

Ведь мы живы и нам горько, и от этого сердце стонет.



10


Афганская доля.

Мы ласки девичьей не знали,

И уст не касались уста.

Мы в каждом бою погибали,

Любимыми так и не став.


«Афганская» доля такая,

Собой закрывая страну,

Любовь и надежды теряя,

Мальчишки ушли на войну.


Под солнцем мы чѐрными стали,

Рука как подошва груба.

Блестят ордена и медали

И плавится цинк на гробах.


Взрослей за два года мы стали,

Нам многое служба дала...

Мы ласки девичьей не знали,

Она нас с тобой не нашла.


Мне снится Афган.

Мне снится Афган, те высокие скалы,