«дембелей».
Потом была работа в парке: чистили автоматы, пулемѐты, убирали
песок из БМП, который налетал туда неизвестно из каких щелей.
Разнообразили жизнь полка боевые выходы: рейды недели на две, а
то и на месяц—полтора. Езда по кишлакам после прочѐски их
17
«зелѐными» доставляла удовольствие всем, особенно «дембелям»,
которые тащили к себе в машины все, что попадалось под руку. Это
мог быть и кувшин местной работы, и гонконгские часы, и
ногтерезки, и английские авторучки «ВIС». Но особенно их
интересовали «афошки» — местные деньги афгани. Их можно было
обменять по «чѐрному» курсу валюты в госпитале у медсестѐр на
чеки Внешпосылторга. Потом на чеки покупали в магазине части все
необходимое для долгожданной поездки домой: дипломаты, пару
полотенец, мыло, зубную щѐтку, зубную пасту — т.е. то, что можно
было заработать за два года службы. Но в придачу к этому в
дипломате появлялись кроссовки «Пума», джинсы -«варѐнки»
Монтана, кассетные плейеры «Sony», кассеты с записями местных
авторов и фирменных групп и много чего ещѐ…
Из рейдов возвращались обычно уставшие, но довольные.
И опять для молодых солдат начинались «трудовые будни»: подсчѐт
по ночам количества дней, которые остались до «стодневки», читали
сказки на ночь с матами, в которых вспоминался наш министр
обороны Соколов. Саня много знал интересных историй, и ребята по
вечерам после отбоя приходили послушать его и посмеяться над его
анекдотами. Саня постепенно изучил характер почти всех своих
сослуживцев: Руслан Хабиев, тот самый кавказец, который встретил
Саню, оказался человеком справедливым, хотя и вспыльчивым.
В рейдах он ел с Сашкой из одного котелка, укрывался одной
шинелью. Олег Хворов, мордвин, был какой-то скрытный, но
добросовестный. Но особенно не нравился Сашке каптѐрщик -
таджик Сухроб Одинаев. Это был хитрый человек, прикидывался, что
не понимает по-русски, воровал чужие вещи из каптѐрки, и как-то
раз попался Сане, когда тот был дежурным по роте и ночью случайно
зашѐл в каптѐрку. Одинаев сначала пытался припугнуть Саню, но
понял, что тот хоть и молодой, а с характером, стал упрашивать,
чтобы Саня не говорил никому.
— Я с тобой поделюсь всем, что у меня есть, хочешь, брат?
— Хочу, но на всех, понял, Одинаев? Если ты этого не сделаешь, я
сам тебя заставлю «летать» до «дембеля», как «чижару». А твои
братья последний бычий хрен без соли доедают.
Однажды в рейде Саня почувствовал спинным мозгом, что кто-то
смотрит в спину. Мгновенно пригнувшись, он услышал, как пуля
просвистела над головой. Это могли быть и «духи», но Саша знал,
что сзади был Одинаев...
В этом же рейде таджик исчез, ночью прихватив с собой автомат и
18
два подсумка с патронами. Его искали три дня всей ротой, но скорей
всего, он ушѐл в банду.
Отслужив в своей роте год, став уже законным «черпаком», Саша,
однако, не забывал уроков его «полѐтной» молодости. Он всегда был
подшит свежей подшивкой, всегда в начищенных до блеска
полуботинках - берцах, в отглаженном х/б. К «молодым»
Семенов относился по - «черпачески», т.е. где надо - научим, где не
хочешь - заставим. «Чижики» огрызались, но делали своѐ дело.
Однажды полк снялся и ушѐл в рейд. Конечным пунктом назначения
был Кандагар. Но сначала надо было сменить людей на «точках»,
разбросанных по всей дороге, тянущейся от Шинданда до Гиришек.
Там стояла 3-я батарея артдивизиона — шесть «САУшек» и блок
охраны. Дорога была опасной — «духи» закладывали под бетонные
плиты дороги «фугасы» и взрывали их. В тот вечер их взвод
остановился в боевом охранении недалеко от ущелья. Слева Саня
разглядел кишлак. Едва различимый запах дыма говорил о том, что
они были не одни…
И точно, в сторону ровно стоявших машин полетели свинцовые
трассы ДШК.
— Саня, братан, разворачивай ствол и огонь по кишлаку, позднее дам
точные координаты, — прозвучал голос Руслана в наушниках.
— Понял, дорогой, — отвечал ему Санек.
— Витек, давай короткими от левого угла дувала, откуда стреляют, и
постепенно накрывай центр кишлака,- прокричал он стрелку,
солдату-первогодку. Но тот вместо короткой очереди из 32-
миллпметровой автоматной пушки как «втопил» на всю обойму,
только «крабы» застучали по броне.
— Ты что, придурок? — закричал Санек- — Сейчас тебе «летѐха»
объявит «благодарность» с занесением в грудную клетку. А ну,
пошѐл вон!
Когда лейтенант Анатолий Толмачев подбежал к дымящейся БМП,
из люка высунулся Саня и уставшим голосом сказал:
- Толик, все нормально, можешь спать дальше.
Молодой лейтенант, недавно прибывший в Афганистан на замену
старого комвзвода, сначала опешил, а потом выволок оторопевшего
Сашку из машины и собственноручно набил ему морду. Этот
инцидент стал известен в штабе полка. Замполит, подполковник
Лукьянов, опытный и разбирающийся в людях командир, долго не
колебался: Сашка отделался семью днями «губы», а уж лейтенанта
перевели во взвод РММ (ремонтно-механических мастерских).
19
После выполнения задания полк вернулся на старое место
дислокации. Дело приближалось к светлому празднику 9 Мая. После
этого праздника почти половина «дембелей» уходила домой,
оставались только «залѐтчики», «губари» и прочие «неуставники».
И вот на 9 Мая все подразделения построили на плацу.
Санек стоял в первом ряду вместе с Русланом, с хохлом Колей
Книжко и Олегом Хворовым. После нудной и повседневной парадной
речи командира полка началось награждение. Санек ясно услышал
свою фамилию. «Ну, чего встал, иди, раз вызывают», — толкали в
спину. Саша подошѐл, отдал честь и замер в недоумении. Командир
полка достал из большой картонной коробки маленькую красную
коробочку.
- «За мужество и героизм, проявленные в бою с неравными силами
противника, награждался медалью «За отвагу» сержант Семенов».
Последние слова он слышал как во сне. Ватными руками взял
награду, развернулся, промямлил: «Служу Советскому Союзу» — и
пошѐл в строй.
Весь день он был как помешанный, глупо улыбался, так же глупо
отвечал на вопросы и не мог понять одного — за что ему дали
медаль?
Под вечер Олег принѐс из госпиталя от земляка-аптекаря бутылку
спирта. «Медаль нужно обмыть, — важно заявил он, — а то блестеть
не будет». Саня отцепил медаль от колодки и бросил еѐ в кружку.
Олег налил спирт, а в котелке принесли воды. Хотя в тумбочке у
Саньки стояло 10 банок итальянского апельсинового сока, но по
обычаю надо было запивать водой.
— Совсем как на войне, — грустно пошутил Руслан.
Молодѐжь стояла в стороне и смотрела во все глаза не столько на
медаль, сколько на спирт — дефицитная вещь здесь при почти
«сухом» законе. «Почти» объясняется тем, что на «приказ» и
«стодневку» ставили канистру браги. Внезапно Сашка позвал Витьку
Красина, того самого первогодка, что был с ним в машине, и когда
тот нерешительно подошѐл, протянул кружку: «Пей, ведь ты тоже
был там, что струсил, так с кем не бывает!»
Вечер прошѐл на «ура», даже обычного вечернего «построения»
молодых не было. Олег сидел рядом с Саней на кровати, хлопал его
по плечу и говорил, говорил, говорил… О том, что ему в октябре
домой, о том, что молодые медленно начинают борзеть, что офицеры
требуют соблюдения Устава, что всѐ будет зашибись…
20
На утро Саня проснулся от взрыва снаряда где-то очень близко.
«Горим!» — услышал он чей-то крик и, в чем был, выскочил на
улицу. В предрассветной темноте ярким цветком горел клуб. Вокруг
стояли сонные, одетые как попало парни. Потом прибежали офицеры,
но было поздно. Просохшие доски сцены и крыши сгорели как порох,
остались только металлические листы стен, скреплѐнные саманом -
глиной пополам с соломой, как у афганцев. Клуб сгорел за три
минуты, а ещѐ через минуту Санек потерял чувство времени… На то
место, где стоял сержант Семенов, упал ещѐ один PC. Кроме грохота
взрыва, пыли и огня Саня ничего не запомнил.
Очнулся он в госпитале.
— Слава Богу, а то уж думали — не жилец ты, парень.
Над ним склонилось лицо во всем белом.
— Где я? — спросил Саня.
— В госпитале, сынок, в реанимации. Почитай, уже пять дней как
труп лежал.
— А что со мной было?
— Э, да ты ничего не знаешь? Так вот, сынок, подлечат тебя и
домой, в Союз. Потому как отслужил ты своѐ — руки у тебя нет,
милый.
— Какой? — дрожащим голосом спросил Саня.
— Правой, милок. Но ты не переживай, живут люди и без рук и без
ног. Что-то ещѐ долго говорила медсестра, но Саша уже не слышал,
он был как в тумане. Шок, узнал он позднее, вот что было этим
состоянием.
Пролежав в хирургии два месяца, Саня стал выходить во двор
отделения. Там Саня увидел парнишку со странной походкой: тот
шѐл, как бы все время вытаскивая ноги из болота. Он спросил у
медсестры, что с ним. Она опустила глаза и сказала, что Георг (так
звали парнишку) подорвался на мине - «итальянке» и его ноги
буквально сшиты по клочкам. «Он у нас уже четвѐртый месяц, домой
не поеду, говорит, пока ходить нормально не стану. Так и ходит
вокруг модуля целый день».
А ещѐ через две недели прилетел санитарный самолѐт и Сашку
отправили в Ташкент. Домой писать он не решался. Да и просить
кого-то не хотел. Только вот однажды к нему подошѐл незнакомый
капитан медслужбы и спросил:
- Семенов Александр Николаевич, 1987 года рождения, до службы