проживал в Коми ССР?
— Да, — ответил Санек, чувствуя, что что-то произошло. И точно, в
21
палату ворвалась маленькая плачущая женщина, удивительно
напоминавшая его, Санькину, мать, Надежду Ивановну.
— Сынок, дорогой, живой, — мать долго причитала, гладила
поседевшие Сашкины волосы и не могла оторвать взгляд от пустого
рукава больничного халата. Мать увезла его домой, на Север, в Коми.
Окончательно рука зажила у Сашки ещѐ через полгода. А ещѐ через
год тракторист Семенов привѐл в свой дом жену, соседку Таню,
которая ещѐ со школы не спускала с него глаз, которая ночей не
спала, когда узнала, что мать Сани уехала в Ташкент.
Много пришлось пройти кабинетов высоких начальников Саньку,
прежде чем добился он квартиры в совхозном трѐхэтажном доме.
Каких только слов он не наслушался, были моменты, когда в лицо
бросали: «Мы тебя туда не посылали» или «Много вас таких ходит».
Да, думал Саня, это там было все просто, все было ясно — кто друг, а
кто враг. А. здесь, в тишине начальственных коридоров с
неприступными секретаршами он вдруг растерялся.
- За что, за что я там был, кому это нужно? Нет, баста, надо что-то
делать. Если не я, то кто?
Перед окнами райкома стоял парень с одной рукой. На защитного
цвета гимнастѐрке блестела медаль «За отвагу» и орден «Красной
Звезды» за ранение. В левой руке он держал плакат с надписью:
«Товарищи! Я протестую против существующей бюрократической
системы и как могу, буду бороться». Постепенно вокруг него
собирались люди. «Давно пора бастовать, молодец парень».
«Придурок он, что ли, или до сих пор не понял, что в Союзе?». Люди
все собирались, а Саня стоял как маленький островок правды о
большом океане лжи и предательства.
1987 г. Ухта
22
О жизни, о
любви и о
многом
другом....
23
Time.
Как долго длился первый жизни год...
Тянулось время вяло, бесконечно.
Нас Мама сберегала от невзгод,
И всѐ казалось и большим, и вечным.
Потом детсад. И время чуть быстрей,
Колготки, санки, каша и печенье.
Мы заводили первых там друзей,
И мультики смотрели с увлеченьем.
Казалось нам, что вереница дней
Тянутся будет медленно, степенно,
И ночью в небе миллиард огней,
И ранним утром на прибое пена.
Тут школа как-то сразу началась,
И в первый класс нас Мамы проводили,
И времени текущего балласт
На наши плечи сразу водрузили.
Крючочки, палочки и цифр нестройный ряд
В тетрадках мы, стараясь, выводили.
И звѐздочки у нас из октябрят,
И в зоопарк нас изредка водили.
" Всегда готов ", рука над головой,
На шее - галстук цвета крови алой,
Под горн и барабан шагает строй,
Так партия из нас бойцов ковала.
А время тихо перешло на шаг,
И нам четырнадцать, и мы уж в комсомоле.
Над Родиною реет красный флаг,
И бронепоезд наш ржавеет на приколе.
И вот десятый класс, и выпускной,
Для нас с тобой открыты настежь двери!
Мы входим в жизнь нестройною толпой,
Во всѐ, что говорят, мы просто верим...
24
И понеслось! У всех был свой маршрут,
И стрелки на часах отсчитывали время,
Кто в армию пошѐл, кто в институт,
А кто-то из девчонок забеременел...
Но время беспокойно, как баран,
Что упирается в ворота или двери,
Потом как выстрел прозвучало, и Афган...
Уже потом считали мы потери.
Тут перестройка, гласность, Горбачѐв,
Два раза "академка" и диплом,
И солнышко щекочет нос лучом,
И третий тост мы стоя молча пьѐм...
Потом женитьба, дети, ползунки,
И ты уже не смотришь на часы,
И на косую ты стрижѐшь виски,
Отращиваешь рыжие усы.
А время перешло на лѐгкий бег,
И ты уже в разводе - не судьба...
Не тает за окошком первый снег,
Ну что поделать, наша жизнь - борьба!
Работа, дом, кабак, постель, больница...
Курьерским наше время вдаль летит.
Как хочется на миг остановиться,
Себя семье и дому посвятить.
Одышка, лишний вес, изжога, сердце,
Инфаркт, таблетки и опять постель.
И ключ потерян от заветной дверцы,
Не сесть, как в детстве, нам на карусель.
Ну, вот и всѐ. Твой остановлен бег.
И время лишь в черте - от даты к дате.
Но в памяти ты словно первый снег,
Как вспышка молнии, как грома звук в раскате!
25
Замѐрзшие сердца.
В разбитых зеркалах любви нет места,
В них души постепенно пропадают.
Смотреться в них нельзя и всем известно,
Что нам в сердца осколки попадают.
И сердце замерзает, как ледышка,
И чувства тоже сразу замерзают.
И в памяти останется лишь вспышка,
Остатки снов с рассветом исчезают.
Замѐрзшие сердца любить не могут,
Вокруг них холод разочарований.
Холодный взгляд в продрогшую дорогу,
Лѐд на губах не сбывшихся признаний.
И отражаясь в зеркале разбитом,
Как в криогенном сне, что без конца,
Мы все мечтаем о последней битве.
Холодный век. Холодные сердца...
26
Последняя зима.
Зима никак не отпускает,
И снова всѐ идѐт по кругу -
Сначала снег слегка растает,
А ночью вновь кружится вьюга.
Зима, зима, зима...
Прощальные капризы,
Снежинок кутерьма, и иней на окне.
Зима, зима, зима...
Последние сюрпризы,
Узнаешь ты сама, как одиноко мне.
И небо скрыто облаками,
И воробьи примолкли робко.
И как граница между нами
Легла заснеженная тропка.
Зима, зима, зима...
Последняя уходит.
И падает с небес неторопливо снег.
Зима, зима, зима...
А я не по погоде
Оделся, и Земля замедлила свой бег.
И на стекле ещѐ рисует
Морозным инеем узоры.
В метели бешенной танцует,
А мы сидим, потупив взоры.
Зима, зима, зима...
Я знаю, что случится.
И будет у меня всѐ в жизни хорошо!
Зима, зима, зима...
С тобой не разлучится
Нам ни за что вовек, ведь я тебя нашѐл!!!
27
Больше половины.
...Вот и прожили мы больше половины...
И. Бродский "Письма римскому другу"
Больше половины... Как же, братцы?
И каким аршином это мерять?
В строчке "возраст" пишут 18,
Там, в графе о боевых потерях...
Больше половины... Это сколько?
И кукушка нам года считает.
Извлекает из души осколки
Тот, кто эти души в нас вставляет.
Больше половины... Что осталось?
Вот зима прошла, прошло и лето.
Сгорбленная и седая старость,
Тихо умирающая где-то.
Больше половины... Это круто!
И теперь суставы и одышка...
Как хотелось прыгнуть с парашютом,
Но подняться не судьба на вышку.
Больше половины... Слава Богу,
Что ещѐ всего лишь половина.
Что ещѐ осилим мы дорогу,
За спиной оставив лишь руины...
28
Посвящение буровой вышке.
Здесь, в краю нетронутых болот,
Нарушая девственность Земную,
Двигатель у трактора ревѐт,
Тащат парни вышку буровую.
А над буровой горит закат,
С небе скоро звезды засияют.
И моторы бешено гудят,
Бурят землю, нефть нам добывая.
Здесь куда ни глянь – во все концы
Лишь болота, да сосна гнилая.
Бегают тут изредка песцы,
Слушая, как бурит буровая.
Короток тут день – лишь шесть часов
Светит солнце, не всегда, украдкой.
Слышится тут много голосов,
Люди ездят рядом на лошадках.
Рядом – две великие реки
Гонят свои воды вдаль свободно.
Берега Печоры широки,
Ижма уступает благородно.
Здесь, в краю нетронутых болот,
Увидал своими я глазами,
Как рассвет красиво настаѐт,
Буровая светится огнями!
29
Выходной.
Среди работы ежечасной
И просыпаний в пять утра,
Есть миг поистине прекрасный,
Когда готов кричать " Ура"!
Когда будильник не трезвонит,
Когда ещѐ тепла кровать,
Когда тебя никто не гонит
Из туалета убегать.
Когда на завтрак ешь не кашу,
А борщ с котлетой и компот,
Когда Гобозова мамашу
Из телевизора аж прѐт,
Когда не надо одеваться,
А можно в трениках ходить,
Рассолом можно отпиваться
И по-болгарски говорить.
Не нужно шефу улыбаться,
Не нужно врать, что ты больной,
Давайте петь, кричать, смеяться -
Ведь нынче праздник - выходной!
30
Детское.
Передо мной - дом,
В окнах горит свет.
Нет меня в доме том,
Там на стене - портрет,
А на портрете - мы,
Те, что когда-то здесь
Жили среди зимы,
В мире, где счастье есть.
В мире, где есть добро,
Любишь и где любим,
Где чудеса впрок,
Где над рекой дым.
Где на заре туман,
И над рекой мосты.
Там не в ходу обман,
Помыслы все чисты.
Где тебе семь лет,
Где вокруг пап и мам
В доме горит свет,
Детство моѐ там...
31
Калика перехожий.
Калика перехожий,
Нечѐсаный, косматый,
На пень лесной похожий,
Немного бесноватый,
Он в церкви не крещѐнный,
И всеми не любимый,
Он бесами прощѐнный,
И ветром злым гонимый,
Он сгорбленный годами,
И словно гриб облезлый,
С потухшими глазами,
И зуб один железный,
Он в рубище одетый,
В лаптях на босу ногу,