Я встала и подошла включить чайник, полезла в шкаф поискать сахар:
— Вам сколько сахара?
— У Леры его нет, — тихо сказала она, будто этим маленьким вопросом я смогла прорвать стену ее недоверия. Она внимательно смотрела на меня, будто бы ища какие-то отличия, остановилась на плечах. — И Лера никогда не сутулилась, с самого детства.
Слово «детство» неприятно кольнуло, Аня была не просто менеджером, и даже не подругой, она знала ее с самого младенчества, знала ее мать. Только сейчас я заметила, что в ней есть что-то похожее на саму Леру, тот же нос, та же форма лица, это ведь не просто сходство. Она была родственницей, и, скорее всего, близкой.
«Мама, мама, тетя пришла!» — услышала я звонкий детский голосок, словно вырванная подсказка из прошлого, чужое подсмотренное воспоминание.
Детский восторг, солнечный день и крепкие объятия. Прижаться к лицу щекой, услышать:
«Не тетя, а крестная».
Я чуть не выронила чашки из рук от неожиданного нахлынувшего на меня видения. Смотрящая на меня женщина, если что-то заметила, не стала этого комментировать, лишь добавила:
— Как я сразу не поняла.
Сев вновь за стол, я спрятала дрожащие руки. По телу все еще продолжали бежать мурашки.
— И где же Лера? — задала вопрос ее тетя, а по совместительству еще и крестная мать. Да уж, повезло мне так повезло. Кто бы знал, что Литвински устроила свою родственницу в агентство, где работала.
— Я не знаю, — тихо произнесла я. Иногда лучше солгать, слишком болезненной и неприятной может быть правда. Зачем лишать человека какой-либо надежды?!
— А где твое тело? — она с трудом сформулировала вопрос, слишком странным и диким он ей казался.
— Сегодня похоронили, – я не стала лгать. Слишком легко было проверить истинность моих слов.
Она продолжала сидеть с каменным лицом, лишь только крепче сжала край стола, до такой степени, что побелели костяшки пальцев. В ее работе важно было всегда справляться со стрессами и не поддаваться эмоциям, и даже сейчас она держалась. Разумеется, моя смерть ничего не значила для нее, я не питала никаких иллюзий. Но она легко могла понять, что это, скорее всего, может означать для Леры.
Несколько секунд я с томлением в груди ждала ее слов.
— Если вы поменяетесь обратно, — начала она, не став уточнять, чем для меня закончится подобный обмен, — карьера Леры не должна пострадать, — сказала она, продолжая цепляться за мысль, что ее племянница жива. Слова давались ей с большим трудом. — Ты же это понимаешь?
Она нашла для себя выход, некий краеугольный камень, возле которого крутилась ее жизнь последнее время — карьера Леры.
Я молча кивнула
— У нее должно было быть блестящее будущее, и я никому не позволю это разрушить, – в ее голосе звенел металл. — Никаких больше сорванных показов, ничего, что может ее дискредитировать. Она до этих высот с таким трудом добиралась.
Я заметила, как Анна поморщилась.
Очень сложно терпеть самозванку в обличии близкого человека. Мне не за что было ее винить. Лишь только заверить:
— Я постараюсь.
В конце концов, у меня свой резон. Мне нужны деньги, чтобы помочь брату. И я должна использовать свой второй шанс.
— Научусь, Лера же когда-то училась. Найду учителей.
Я не питала иллюзий, что у меня получится без подготовки. Любой работе нужно учиться, модельный бизнес не исключение. Тем более мне нужно выйти на уровень профессионала, а не новичка.
Аня нахмурила брови. Казалось, каждое мое слово причиняет ей боль. Еще бы, я напоминала ей о том, что я не ее крестница. Сейчас она еще не задается вопросом, где же сама Лера, пока она цепляется за то, что вроде бы нужно сохранить. Осознание происходящего, скорее всего, придет позже.
— Учителей найду тебе я. Тех, кто будет об этом молчать. А мне в ближайшее время придется выбирать проекты полегче. И как-то объяснить это Андрею. А он и так недоволен твоими закидонами с Пьетро. И это еще спасибо, что он натурал и у тебя с ним роман, иначе он бы видеть тебя больше никогда не захотел. Отделались легким испугам.
— Кстати, насчёт Андрея, – начала я. В женихе Леры я видела основной источник своих проблем. Начиная хотя бы с того, что их с Лерой любовь явно была не платонической, а отношения с незнакомцем в мои планы не входили, и заканчивая тем, что он явно обнаружит подмену, не может не обнаружить ее.
— Только не смей ему признаваться…— тут же начала Аня.
— И не собиралась, — ответила я. Мне хватило уже одного признания. Очень повезло, что родственница Леры не решила упрятать меня в психушку, насчет реакции Андрея я не была уверена, вполне возможно, его убедить не получится. Так что в ближайшем будущем признаваться больше никому я не собиралась. — Они с Лерой просто расстанутся.
Почему-то мне было важно хоть кому-то сообщить о своем решении, пусть и таком очевидном. Я пока не считала себя имеющей право так просто менять чужую жизнь, даже ту, чьей в итоге мне придется жить. Это было слишком неожиданно.
Однако Аня моей позиции не разделяла.
— А вот здесь, девочка, лезть не смей. — Вся миловидность и мягкость мгновенно слетели с ее лица. — Что хочешь делай, используй любые женские штучки, но либо продержись два года до окончания контракта, либо уговори Андрея самому его разорвать. Но если ты с ним порвешь, я помогать тебе точно не стану. Более того, первая пойду против тебя и всем все расскажу.
Если бы я еще эти штучки знала, но опыта в общении с мужчинами у меня не было никакого. Я не видела другого варианта, я просто не могла его видеть. Я просто не смогу.
— Но он же все поймет. Они же свадьбу планировали… — начала я.
Аня устало вздохнула:
— Ах, ты об этом… У них были не настолько идеальные отношения. Лера даже его женихом назвала в интервью, чтобы как-то подстегнуть к действиям, но Андрея лишь это взбесило. Так что можешь не переживать. Обручальное кольцо он тебе не предложит и в загс силой не потащит. Все, что его интересует, это чтобы ты его сопровождала на встречах и согревала постель. Ничего сложного.
Ничего сложного! Я пораженно уставилась на Аню. Она хотя бы понимает, что именно мне предлагает?
— Так что максимум два года продержаться, а может, и меньше, — сказала она, явно не понимая.
Глава 5
Глава 5
Даже оказавшись в чужом теле, я встретилась со старыми, привычными мне проблемами. Нужны были деньги на оплату уроков, а наличные, найденные в кошельке, заканчивались. Еще немного, и там останется только банковская карточка. И, как предусмотрительная девушка, Лера, естественно, не хранила рядом с ней записку с пин-кодом.
Я обследовала все содержимое сумки, но так ничего и не нашла. Лишь ловила себя на том, что мне не нравится это делать. Словно копаюсь в чужом белье, в чужих тайнах. Пришлось напомнить себе, что теперь это моя жизнь.
Оставалось только направиться в банк, благо он находился неподалеку, я быстро добралась. Чувствовала себя воровкой, пришедшей за чужими деньгами, впрочем, так и было, эти деньги заработала действительно не я. Но Аня права, вряд ли бы Лере понравилось, что ее карьера стремительно рухнет. Деньги же могут ее спасти.
Зайдя в банк, я взяла талон. На каблуках процокала к дивану и села. Хотелось снять непривычную обувь, от которой болели ноги. Будь моя воля, я бы отправилась сюда в балетках. Но Аня предусмотрительно забрала всю обувь на плоской подошве с собой, чтобы я училась ходить на шпильках, потому что Лера была любительницей подобной обуви. Женщина была готова пойти на все, чтобы я соответствовала образу ее племянницы. И сейчас, растирая ноги, я даже на секунду пожалела, что открылась ей. Всего лишь на секунду, в который раз напомнив себе, ради чего я это делаю. Но интуиция упорно подсказывала, что это еще самое начало будущей муштры, то ли еще будет.
Ожидание казалось бесконечно долгим, и я невольно начала разглядывать сидевших рядом людей. Справа на диванчике расположились две старушки, тихо обсуждающие что-то между собой, женщина с сальными волосами нервно расхаживала по залу, что-то вещала мужу по телефону, рядом девушка пыталась успокоить раскапризничавшегося младенца. А я никак не могла прогнать мысль, что что-то делаю не так. У Леры ведь мог быть какой-нибудь пароль на случай потери карты, какое-то кодовое слово. Паспорта вполне может оказаться недостаточно. Документы же можно подделать.
— Номер ноль тридцать четыре, окно восемь.
Прозвучал мой номер.
Я встала с дивана и вместе со своими сомнениями направилась к сидящему за столом работнику банка.
— Я потеряла банковскую карту, — сказала заготовленную легенду и протянула паспорт.
Сидящей за монитором женщине было лет пятьдесят, и вряд ли мое лицо ей о чем-то говорило, как и имя с фамилией в паспорте. Почему-то меня это успокаивало.
— Сколько будете снимать со счета?— Ее пальцы торопливо забегали по клавиатуре, а голос казался немного механическим, как у робота. Впрочем, сколько раз за рабочий день ей приходится говорить одни и те же фразы?
— Все, — ответила я. Я не знала, сколько было денег на счету Леры, собственно, я даже не знала, были ли деньги на счету вообще.
Меньше чем через минуту мне протянули лист с галочками, где нужно расписаться. Подпись я тренировала заранее, выводя линию за линией, закорючку за закорючкой, чтобы она выглядела точно как в паспорте. Почерк — это еще один способ заметить подмену, впрочем, один из множества других.
Зашуршали купюры. Еще одна роспись, и я с удивлением смотрела на толстую пачку купюр, наверное, я столько никогда не видела. Но обольщаться слишком не стоило. Часть денег пойдет на оплату ипотеки родителей Леры. Об этом мне вчера рассказала Аня, строго-настрого предупредив, какой размер суммы я должна отправлять им каждый месяц. По ее словам, Лера надеялась поработать в Японии и закрыть долг полностью, но, учитывая некоторые изменившиеся обстоятельства, произойдет это явно не скоро. Конечно, мне хотелось побыстрее помочь брату, но я не имела права оставлять других людей без жилья, как и не имела права нарушать правила чужой жизни. Но хотя бы пять-десять тысяч я собиралась отложить для Вани и как-нибудь передать маме. Определённую сумму придется отдать педагогам, я не знала, сколько именно. Да и поддержание Лериной красоты обойдется в кругленькую сумму, учитывая, на какое обилие процедур меня записала Аня в различные салоны Москвы со словами «внешность требует инвестиций». Впрочем, я и сама это понимала. За один день показа Лера получала больше, чем я за месяц в больнице, учитывая подработки. Просто непривычно было тратить на себя, и в предчувствии будущих расходов меня не покидало чувство вины.