Откинула влажную прядь волос, выбившуюся из прически, поправила слабо закрепленную шпильку и внезапно почувствовала легкий ветерок, который явно создал Рамир, сейчас невозмутимо смотрящий прямо перед собой. Легкое недовольство, что он поставил щит на двоих, сразу же пропало. Иногда я забываю, насколько этот мужчина способен просчитывать что-то наперед, и как это бывает полезно.
Рамир неожиданно резко повернулся, уставился на меня, и я нервно сглотнула. Он, похоже, ждал от меня какой-то очередной колкости, но я вдруг разом растеряла все слова.
Подумать об этой странной реакции я не успела. Очередной сбой устранили, и Рамир снял щит. Вместе с ним исчез и такой желанный ветерок, а я вновь оказалась во влажном и душном помещении. Теперь еще и земля под ногами хлюпала, а кусты, которые как мы не старались подвязывать аккуратно, то и дело осыпали брызгами. Ставить и держать непроницаемый щит в таких условиях было проблематично, поэтому оставалось только терпеть.
Неудивительно, что, когда мы закончили с отработкой и выбрались из теплиц, я была мокрой, грязной и раздраженной. Расстраиваться, что служебные флаеры разобраны, все же время позднее, я уже не могла. Моральных сил на этот не осталось.
– Пошли, подброшу до дома, – невозмутимо заявил Рамир.
– Обойдусь, спасибо. Как-то мне хватило сегодня твоего общества с избытком.
Он пожал плечами, развернулся и пошел в сторону стоянки. Высокий, широкоплечий, уверенный до раздражающего зуда… Да, чтоб тебя! Что же мне сегодня эмоции-то никак не успокоить?
Я вздохнула, отвернулась в сторону, гадая, есть ли шанс, что служебный флаер доберется до меня раньше, чем накрывшая местность гроза, сменится ливнем.
В следующее мгновение я вдруг оказалась заброшена на плечо Рамира, который тотчас переместился и каким-то невероятным движением нырнул вместе со мной во флаер. Я даже пикнуть не успела.
– Ну, знаешь ли, Рамир, это переходит все границы! – нашлась, откидывая влажные волосы с лица, вытаскивая из прически шпильки и разворачиваясь к мужчине, невозмутимо устраивающемуся на соседнем сиденье. – Что ты себе позволяешь!
Погода, словно согласившись со мной, ответила мощным раскатом грома и хлынувшим ливнем.
Бездна! И что теперь делать? Выскочить и назло самой себе промокнуть? Конечно, я не простыну, быстрая регенерация не даст, но оказаться в такую погоду на улице… Пожалуй, я лучше согласна потерпеть Рамира еще лишний час, пока добираемся до дома.
Рамир тем временем вытащил из ящика термос, нахально сунул мне его в руки.
– В качестве компенсации твоему самомнению.
Я моргнула, посмотрела на этого невозмутимого типа, запускающего проверку программы, покосилась на разбушевавшуюся за окнами непогоду и решила, что для моей нервной системы действительно все же будет безопаснее просто открыть термос.
– Земляничный чай, – удивленно застыла я, едва сделала глоток. – Ты его контрабандой с Земли, что ли, добываешь? Именно этот сорт же безумная редкость!
Я знала, о чем говорила. Моя мама в таком разбиралась, и меня приучила. Нет, сам по себе земляничный чай добыть не проблема, но найти такой высокий по качеству продукт, когда листья и ягоды выращиваются без всяких технологий, это еще постараться нужно! А в том, что напиток был заварен именно из такого сбора, я ни капли не сомневалась.
– Мне его твоя мама на новоселье подарила, – фыркнул Рамир. – Вместе с восхитительно испеченным домашним пирогом.
Так вот для кого неделю назад моя мама так старалась на кухне, оказывается. Я-то думала, детей из центра хочется побаловать. И надо же, как она угадала… Рамир всегда очень ценил что-то, приготовленное руками. Мама говорила, это от того, что в такой вещи чувствует душа. Пыталась и меня вовлечь в кулинарию, но дело закончилось ничем. Удовольствия от готовки я не получала никакого, довольствовалась лишь простыми блюдами, а печь пироги так и не научилась.
Флаер в этот момент взлетел, а ливень совсем усилился, закрыл стеной весь мир.
Рамир сосредоточился на управлении транспортником, а я бездумно уставилась в окно. Так мы и летели весь путь до дома. В тишине, если не считать раскатов грома и хлеставшего дождя, но почему-то она оказалась какой-то уютной и вовсе не давящей, какой могла бы быть. Или, это на меня так любимый с детства чай подействовал? Расслабил, успокоил нервы и согрел?
Я встряхнула головой, прогоняя это странное наваждение, коротко поблагодарила Рамира за то, что подвез, поймала его кивок в ответ и направилась домой, на ходу отвечая маме на вызов по лиару.
Дома оказалось знакомо тепло и уютно. Мама и Диана, моя младшая сестра, успевшая давным-давно, в отличие от меня, вернуться с учебы, судя по долетавшим до меня в коридор фразам, заканчивали накрывать на стол к ужину. Отец, видневшийся в полураскрытую дверь гостиной, решал какие-то вопросы по лиару с дядей Диаром.
– Анжелика, так вы действительно с Рамиром разнесли полигон в нашей академии? – поинтересовалась Диана, высовываясь из столовой в коридор, где я уже успела разуться и поправляла шпильки в волосах.
Но гнездо на голове, в которое превратились мои волосы, это уже не спасало.
– Там такие слухи по всему факультету менталистики сегодня ходили… Наш первый курс весь день эту новость обсуждает!
Просто прекрасно! Похоже, эта история затмила все сплетни академии разом. Всегда об этом мечтала.
– Я сначала не верила, но мама и папа говорят… Ой, а ты чего такая мокрая и грязная?
Сестра, одетая в голубое домашнее платье, которое очень ей шло, придавая хрупкости и легкости, немного встревоженно уставилась на меня, наконец, разглядев и то, как я выгляжу, и осознав, что молчу не просто так.
– В теплицах академии была, – коротко ответила я.
– Ты точно в порядке? – обеспокоенно спросила мама, выглянувшая к нам.
Несмотря на то, что на этот вопрос я ответила ей еще несколько минут назад, пока добиралась в квартиру, вновь кивнула и повторила:
– Да, мама, не волнуйся за меня, пожалуйста.
Она окинула меня проницательным взглядом, светло улыбнулась.
– Ты совсем растрепанная. Что вы там в этих теплицах делали?
– И правда, Анжи, что? – тут же присоединилась Диана, явно сгорая от любопытства.
Угу. Полигоны мне еще разносить не доводилась, как и отрабатывать наказание в подобном месте.
– Кусты подвязывали, – вздохнула я, поморщившись. – И, сдается, я бы справилась быстрее, если бы не Рамир. Достался же мне напарник! Наглый, самоуверенный, дотошливый гад! И не говорите, что раз вместе устроили погром, вместе и разгребать должны.
Сестра, слыша такой ответ, хихикнула.
– Я твой любимый пирог испекла. Сгодится для возвращения хорошего настояния? – только и уточнила мама, старательно пряча улыбку.
– Ты у меня самая чудесная, мам, – заверила я, тая от ее заботы.
– Я в этом никогда и не сомневался, – заметил отец, перемещаясь к нам и заключая маму в объятья.
В воздухе сразу плеснуло еще большим счастьем, чем было, когда я оказалась в стенах дома. Наверное, именно из-за этого ненормального ощущения я никак и не рискну съехать от родителей и начать абсолютно самостоятельную жизнь. Слишком мне хорошо со своей любящей, понимающей и всегда поддерживающей семьей.
Следующая доля обнимашек предсказуемо досталась от отца нам с сестрой. То, что я грязная и мокрая, моего папу никак не смутило. И не такой, возвращающейся из тех же реальностей, меня порой видел.
– Ну что, семейство Веэйрас, ужинать? – спросил папа.
– Помираю с голоду, – заверила я, – но сначала все же душ.
– Учти, что пирог в нашей семье большим не бывает, сестренка, – проказливо напомнила Диана.
Я фыркнула.
– Растолстеешь, ни в одно новое платье не влезешь!
– И не надейся! – засмеялась она. – С такими убойными тренировками, как у одаренных с высшим уровнем дара, это точно не грозит.
Диана проказливо мне подмигнула, и я на всякий случай проверила щиты. Зазеваешься так – и никакой мой врожденный щит от ее способности читать мысли не спасет. Иногда жить в такой семье, где ты – единственная, кто не знает, кто о чем думает, это та еще задачка. Но зато вопрос с доверием решается на раз, и границы выстраиваются сразу же.
– Я скоро, – пообещала родным, сбегая, наконец, в свою комнату.
Вернулась через четверть часа, вскинула глаза на родителей, сидевших за столом напротив меня, решив выяснить один важный момент сразу. Не люблю тянуть.
– Будете ругаться за разгромленный полигон?
– А в этом есть смысл, дочь? – философски уточнил отец, подкладывая маме на тарелку запеченное мясо.
– Что, и о том, что должна быть внимательна, осторожна и сдержанна не скажете? – удивилась я.
– Будто мы всегда такими с твоей матерью бываем, – хмыкнул папа и в его глазах сверкнули изумрудные искры смеха, а ко мне придвинулась тарелка с ужином.
Ну да, ему, наверное, весело. Я не раз слышала шутки по поводу того, что в кабинете отца в «Звездном ветре» мебель не просто так стала неубиваемой. Постоянно там одаренные что-то чисто случайно вытворяли. Так что удивить его произошедшим я точно не смогла, погорячилась с таким предположением.
– Но не беспокоиться за тебя мы не можем, знаешь же, – тут же посерьезнел он. – Только что-то мне подсказывает, – не дав ответить, продолжил, – что мы еще не все о случившемся знаем.
– С чего ты решил? – удивилась я.
Отец немного насмешливо посмотрел на меня, и я смутилась. Знала, что читать мои мысли он не может, если я того сама не позволю, у нас и природа дара схожая, и мои щиты сильные, но это не отменяло его проницательности.
– Обычно ты сразу звонишь мне или маме и рассказываешь о проблемах, Анжи, а сегодня этого почему-то впервые не сделала, – ответил отец, хотя за его спокойствием буквально искрило тревогой. – Значит, было что-то еще, что отвлекло после.
– Расскажешь? – мягко поинтересовалась мама.
– Меня сегодня выгнали с лекции, – вздохнула я.