Звонок будильника на моем лиаре разорвал сон внезапно, и я подскочила. Вместе со мной подскочил и Рамир. Сонный, встрепанный, абсолютно голый. Мы ошарашенно уставились друг на друга. Вспышкой в памяти мелькнуло то, что происходило между нами ночью, и возник единственный вопрос: как такое могло случиться? Сдается, им задалась в этот момент не только я, но и он.
– Ты бы хоть прикрылся, – выпалила я, так и не сумев заставить себя почему-то отвернуться.
Бровь Рамира красноречиво и почему-то донельзя красиво приподнялась.
– Ты это сейчас серьезно?
– Вполне.
Осознав, что он и не подумал выполнить мою просьбу, повернулась к нему спиной, спустила ноги с постели. Рамир тем временем встал, обошел кровать и остановился напротив меня. По-прежнему голый. Да твою ж… Попробуй вот теперь хоть на чем-то сосредоточься. А не пялиться на этого мужчину даже со всей моей огромной силой воли не выходит.
Что мне оставалось?
Я молча стащила с кровати простынь, протянула ему. Взял, посмотрел на нее, откинул в сторону, и под взглядом его серых глаз я тотчас обуглилась до уголька.
Нет, опять, что ли?
– Пусть это будет кошмарным сном, – пробормотала я.
– Так уж и кошмарным. Ну, знаешь ли… – возмутился он и окинул меня очередным непередаваемым взглядом, от которого по коже вспыхнули искры.
Я даже дышать начала с трудом, и в следующий момент вдруг почему-то осознала, что сама-то тоже нахожусь все еще без одежды.
Вот это меня шандарахнуло! Мужчиной по имени Рамир.
Я встала. Молча. Покосилась на валявшуюся простынь, решительно обошла Рамира.
– Что, сбегать? Впрочем, чего я от тебя жду-то, да? – послышалось в спину.
Остановилась, развернулась, сделала два шага назад, оказываясь перед ним.
– Я? Сбегать? Ты – покойник, Дантар.
Как в моих руках оказалась подушка, и почему я не учла, что Рамир попытается этот снаряд остановить, в тот момент, когда по комнате закружилась набивка, а я оглушительно чихнула, спрашивать было уже бесполезно.
Рамир невозмутимо сдул со своего плеча кусочек ткани, потянулся рукой, вынул пух из моих волос и заявил:
– И это чудовище всю ночь не давало мне покоя и лишало разума. Даже не верится в такое.
– Я не давала тебе покоя?
– С чудовищем, стало быть, ты согласна.
Кажется, кто-то только что довел меня до крайней степени озверения. Ну, сейчас я ему все припомню. И кто первым полез целоваться, и кто вытащил меня с вечеринки, и кто…
– Мне понравилось, Анжелика, – заявил Рамир так невозмутимо, спокойно, будто констатировал непреложный факт.
Что?
Я шумно и глубоко вдохнула, а после не самыми приятными словами выдала, что думаю об этом самоуверенном гаде.
– А моя мама была уверена, что ты таких слов даже не знаешь, Веэйрас.
– А кто меня им в свое время в детстве научил?
Нашу ругань прервал звонок второго будильника. И я как-то моментально вспомнила о том, что трезвонит он не просто так. Я же на учебу вот-вот опоздаю!
Так, для начала надо разыскать одежду. Я заоглядывалась, обнаружила порванный, явно не подлежащий восстановлению, топ, а следом ветер мне прямо в руки принес измятую юбку, нижнее белье бесследно кануло в неизвестности. Ну, а чего, собственно, ожидала? И как я в этом из дома-то выберусь?
– Прими пока душ, Анжи, – тихо сказал Рамир. – Я найду для тебя за четверть часа одежду.
Я вздохнула. Какой у меня выбор-то?
В ванной царил погром. Валялись на полу и комоде скомканные полотенца, на полках – перевернуты абсолютно все баночки, зеркало на стене съехало. И ведь все это устроили сегодняшней ночью мы!
Так, не думать о том, что случилось. Просто не думать. Все потом. План пока что предельно прост: вымыться, одеться, уйти.
Но стоя под струями воды, в памяти то и дело вспыхивали неприличные картинки. И как, вот как мы, оба такие сдержанные, здесь столь бесстыже целовались и доводили друг друга ласками до исступления? Небо, за что мне это!
Я выбралась из душа, нашла в ящике комода аккуратно сложенное чистое полотенце, закуталась в него, высушила волосы феном и решительно покинула ванную. Отправилась, конечно, на поиски хозяина квартиры, обещавшего мне решить вопрос с одеждой.
Обнаружила его в небольшой современной кухне, переливавшем из турки в кружку божественно ароматный кофе.
– Одежда, – напомнила я, едва его взгляд зацепился за меня и буквально обжег кожу.
Главное, сейчас снова не сцепиться и не начать выяснять отношения.
– Там, – кивнул он на стул, где я обнаружила несколько свертков.
Стоило взять их в руки, как на стол передо мной опустилась белая чашка с кофе.
Он издевается, да? Решил проявить никому не нужную заботу? Или как это расценивать?
Пока я искала ответы на эти вопросы, Рамир, ничего не сказав, покинул кухню, оставляя меня одну.
Я не удержалась, сделала глоток, очень уж аромат был манящим. Готовит кофе Рамир, стоит признать, явно лучше меня. И лишь потом я принялась одеваться.
Как Рамир умудрилась подобрать одежду по размеру, да еще и сделать так, чтобы доставили настолько быстро, для меня осталось тайной, покрытой мраком. Впрочем, с его-то связями, и не такое возможно.
Я нашла туфли, на ходу допила кофе и решительно переместилась к двери.
Буду считать, что ничего у нас не было.
– Выкладывай, как ты так вляпался, – сказал Ричард, мой двоюродный брат, когда я ответил на его вызов по пути на стоянку флаеров.
К этому моменту я уже успел сходить на обязательную утреннюю тренировку, позавтракать, собраться на занятия в академию и осознать, что выкинуть из мыслей Анжелику все еще не получается, но надежды на это не терял.
– Почему сразу вляпался-то? – не удержался я, забираясь внутрь флаера и щелкая по настройкам.
– Фраза «мне нужен комплект женской одежды сорок шестого размера в течение пятнадцати минут» – это весьма исчерпывающий ответ, Рамир. Тебе так не кажется?
Выручил меня с вещами для Анжелики сегодня именно Ричард, пару дней назад переехавший в квартиру в том же жилом комплексе, где жил и я, и так удачно случайно захвативший с собой посылку своей сестры Авроры, что недавно обновляла гардероб.
Я глубоко вдохнул, откинулся на спинку кресла и подождал, пока флаер взлетит, прежде чем ответить:
– Это было разовое помешательство.
Ричард наклонил голову, отогнал кружащиеся вокруг него куски металла, недоверчиво посмотрел на меня.
– Разовое помешательство, – протянул задумчиво. – Это у сдержанного и спокойного, как скала, тебя?
– Я и сам не ожидал, что так сильно накроет. Да еще и именно с ней.
– Речь, так полагаю, об Анжелике Веэйрас, – спустя мгновение, тихо и весьма утвердительно сказал двоюродный брат.
– У тебя словно и других вариантов нет, – раздраженно вспыхнул я, сжимая пальцы и ощущая, как по костяшкам бежит едва сдерживаемая сила.
Будто и не гонял два часа в реальности монстров, сосредоточенный только на этом!
– Нет, Рамир. Это у тебя их нет и никогда не было, – покачал головой Ричард.
– В смысле? Веэйрас меня с детства раздражает, – возразил я.
– И именно поэтому ты все время защищал ее, никого к ней не подпускал и не мог пройти мимо, когда Анжелике требовалась помощь?
– Она – дочь близких друзей моих родителей. Как я еще мог с ней поступать, даже если испытывал сильную неприязнь? – удивился я.
Ричард уставился на меня, давая, похоже, возможность осмыслить сказанное.
Детство-то давно прошло, рыцарские замашки в отношении этой девчонки должны уже погаснуть, неприязнь не быть столь яркой… Мы же взрослые разумные люди, в конце концов, научились ведь сдержанности!
Но, что получается? Даже тот год, что я провел на другой планете среди суровых воинов-пустынников, учась новому стилю боя и позволяя силе окончательно закрепиться, ничего между нами не поменял. Стоило мне с ней столкнуться, и я как ненормальный, действую, как и раньше!
И мысли ведь не возникло, чтобы не помочь Анжелике в коридоре, где она на меня налетела, или на занятии, когда вокруг летали обездвиживающие молнии, или на отработке в теплице с подвязыванием кустов. Хуже того! Я зачем-то затащил ее самым варварским способом к себе во флаер, желая уберечь от ледяного ливня, хотя она вполне могла переждать его в здании! И это только то, что я вспомнил, а наверняка ведь были моменты, когда я заботился о ней, не замечая этого или принимая как само собой разумеющееся.
– Привычка, – уверенно заявил я, сделав единственный логичный вывод из всего произошедшего.
– Ты настолько сильно опасаешься признать, что это – любовь? – удивленно уставился на меня Ричард.
– Любовь? К этой упрямой язве? Ты серьезно?
Я не сдержал силу, и по флаеру закружились немногочисленные вещи, среди которых вдруг обнаружилась вылетевшая из-под сиденья шпилька. Похоже, Анжелика обронила, когда я подвозил ее после отработки пару дней назад.
Я поймал украшение, уставился на него, как на врага, ругнулся и зашвырнул в ближайший ящик. Запустил пальцы в волосы, потер виски.
– Вы оба изменились, Рамир. Изменились и ваши чувства друг к другу. Вы просто не успели это осознать, – осторожно сказал Ричард, никак не комментируя тот факт, что я выпустил силу.
И в кого он бывает такой рассудительный и не по годам мудрый?
– И это вдруг стало явно именно сейчас? – не выдержал я.
– Сам же знаешь, что у нас, детях, рожденных в паре одаренных с третьим уровнем способностей, развитие отличается от стандартного. В подростковом возрасте, пока весь мир влюбляется, строит первые отношения, сходит от этого с ума, у нас начинается становление еще в детстве проснувшейся силы. И, мы тренируемся, как проклятые, несколько лет, сосредоточенные именно на этом.
– Еще бы! Не удержишь силу – и этому миру конец, – заметил я, немного остывая.
– Зато, когда сила стабилизируется, несмотря на возможность дальнейших скачков, мы снова становимся живыми людьми. И да, чаще всего именно посл