— Товарищ генерал-майор, — услышал он в трубке бодрый голос Гали Романовой, — я выяснила насчет этого Штурмана. Его связной — старший оперуполномоченный МУРа майор Осипов.
— Ты с ним встретилась?
— Нет пока. Тут есть… — Галя на мгновение замялась, — один нюанс.
— Что еще за нюанс?
— У майора Осипова большие неприятности. Он проходил свидетелем по делу об «оборотнях в погонах». На него и самого заводили дело, но… — Галя сглотнула слюну. — Ему через полтора года на пенсию. В общем, как бывает в таких случаях, у следствия не хватило улик. Я звонила Осипову, но, как вы сами понимаете, он уже не очень-то интересуется текущими делами. В том числе и сообщением Штурмана. К тому же Осипов сейчас за городом — он взял два дня за свой счет, чтобы отвезти внука в санаторий.
— Понятно. Ты договорилась с ним о встрече?
— Да. Как раз сейчас собираюсь ехать.
— Давай. Особо на него не дави, но если заартачится — изобрази фурию и сошлись на меня. Если хорошего разговора не получится, звони мне, я с ним сам побеседую. Расклад ясен?
— Так точно.
— Действуй.
Вячеслав Иванович положил трубку.
— Что, новое дело? — равнодушно поинтересовался Турецкий.
— Да. Намечается одна громкая заказуха. Пытаемся предотвратить.
— Было бы неплохо. Только это почти никогда не удается. Источник-то хоть стоящий?
Грязнов поморщился и повертел в воздухе растопыренной ладонью: дескать, пятьдесят на пятьдесят.
Турецкий кивнул, взял со стола сигарету и сказал, закуривая:
— Никак арбатские опять зашевелились?
— Пока неизвестно, — сдержанно ответил Грязнов.
Александр Борисович вздохнул:
— Брось, Слава. Ты не хуже меня знаешь, что в Москве ни одна солидная заказуха мимо них не проходит. Они залетных киллеров мигом вычисляют. У них агентурная сеть не хуже вашей, ментовской.
— А то и лучше, — мрачно заметил Вячеслав Иванович. — Уже два года за ними гоняемся, а толку никакого. Прошлой зимой взяли двоих с поличным, но они ушли в глухую несознанку.
— Их можно понять, — заметил Александр Борисович. — Для арбатских развязать язык — подписать себе смертный приговор.
— Кажется, эти ребята проходили по одному из твоих недавних дел? — осторожно закинул удочку Вячеслав Иванович.
— Нет. Наводка была ложной, и ты об этом прекрасно знаешь.
Турецкий усмехнулся и посмотрел на часы:
— Мне пора. Дел невпроворот, увидимся, наверно, не скоро.
— Привет жене.
Турецкий нахмурился, но кивнул:
— Передам.
На том они и распрощались.
Оставшись один, Грязнов заказал еще чашку кофе. Честно говоря, вытаскивая Турецкого в кафе, он надеялся заинтересовать «важняка» делом арбатских киллеров и устроить что-то вроде маленького совета в Филях. В последние дни у Вячеслава Ивановича голова шла кругом из-за обилия дел, и ему бы не помешала помощь старого друга. Однако, сообразив, что Грязнов имеет свой интерес, Турецкий предпочел уйти от разговора.
Что поделаешь, у Турецкого своих проблем пруд пруди. А, как известно, следователи не любят вникать в чужие дела и занимаются только теми, которые находятся у них в производстве.
Размышляя об этих невеселых вещах, Грязнов допил кофе и, бросив на стол деньги, покинул кафе.
3
Встретиться договорились рядом с санаторской спортплощадкой. Накануне вечером Осипов привез сюда внука, да решил и сам задержаться на пару дней, чтобы дать возможность мальчику освоиться. По крайней мере, так он объяснил Гале по телефону.
Галина увидела Осипова издалека. Он стоял, прислонившись плечом к железной балке турника, и смотрел на покачивающиеся от ветра кроны деревьев. Он был лысоват и невысок, однако широкоплеч и кряжист.
— Василий Петрович, здравствуйте! — окликнула его, подходя, Романова. — Я Галина Романова.
Осипов обернулся. Глаза у него были усталые и красные, словно после бессонной ночи. Впалые щеки поросли двухдневной щетиной. Пиджак слегка помят, рубашка несвежая. Галя протянула Осипову руку, и тот безо всякого энтузиазма ее пожал.
— Мы с вами, кажется, виделись, — сказал он скрипучим, хрипловатым голосом, слегка прищурив небольшие карие глаза с опухшими веками.
— Да, на задержании бандита Симонова, в прошлом году.
Осипов кивнул:
— Помню. Славное было время. Хотите присесть или прогуляемся? — Он кивнул в сторону деревянной скамейки, стоящей под густым каштаном.
— Я не против, — ответила Галина.
Они сели. Осипов достал из кармана небольшую трубку и пакетик табака. Принялся неторопливо ее набивать, уминая табак большим пальцем. Майор выглядел старше своих лет. Возможно, его так состарили последние события. Вид у Осипова был неприветливый, и Галина не знала, с чего начать разговор.
— Я слышала, вы скоро уходите на пенсию? — сказала она наконец.
— Да. Ухожу, — сказал Осипов. И, подумав, добавил: — И слава богу.
— Что так?
Осипов бросил на нее быстрый, неприязненный взгляд:
— А то вы не знаете. Отдал работе всю жизнь — и что взамен? Хорошо, хоть не вытолкали с позором, а дали дослужить.
«Сами виноваты», — чуть не сорвалось с языка Галины, но она вовремя остановилась.
— Я слышала про ваше дело, — сказала Галина и тут же быстро поправилась: — Вернее, про дело, по которому вы проходили свидетелем.
— «Свидетелем», — с усмешкой повторил Осипов. — Ну да, свидетелем. Только сначала меня два месяца трясли за шиворот и тыкали мордой в грязь, как напакостившего котенка.
Галю стал раздражать этот бессмысленный разговор. Непонятно почему, но она вдруг почувствовала себя виноватой в бедах, которые свалились на лысеющую голову старого майора Осипова. «Чего это я, собственно, так напрягаюсь?» — с неудовольствием подумала Романова. А вслух сказала:
— Честно говоря, подробностей этого дела я не знаю. А сюда приехала совсем по другому поводу.
Осипов набил наконец свою проклятую трубку и теперь раскуривал ее от длинной спички, заслоняя огонек ладонью от ветра. Раскурил, выпустил несколько клубов белого дыма и искоса посмотрел на Галину:
— Вы хотели узнать про Штурмана?
Галина кивнула:
— Да.
— Гм… — Осипов задумчиво пососал трубочку. — Знаете, это очень недоверчивый и подозрительный парень. Я хожу у него в кумовьях уже четыре года.
Кумовьями платные осведомители называли оперативников МУРа, которым сообщали сведения и слухи.
— И что, его информация всегда подтверждалась? — спросила Галя.
— Почти. А если не подтверждалась, то не по его вине. Парень очень ответственно относится к делу. Дай бог каждому оперу так радеть за свое дело, как он. Шкурой своей рискует, между прочим.
Гале было неприятно слушать душевные излияния Осипова, которые он произносил скрипучим, недовольным голоском, словно продолжал упрекать Романову в том, чего она не делала и не могла сделать.
— Когда он в последний раз выходил на связь? — спросила Галя.
Осипов подумал и ответил:
— Три дня назад. Мы с ним встречались в пивном баре на «Белорусской».
— Это постоянное место встречи?
Осипов покачал головой:
— Нет. В основном встречаемся в Сокольниках, неподалеку от павильона, где выставляют кошек. — Он насмешливо прищурился: — Я вижу, вы серьезно решили его проработать, раз за дело взялся сам Грязнов. К сожалению, я взял отпуск за свой счет и намереваюсь ближайшие несколько дней провести здесь, в санатории.
— Я могу встретиться с ним и сама.
— Вы? — Осипов окинул Галину насмешливым взглядом. — Вы хотите, чтобы я связал вас со Штурманом?
— Да.
Майор пожал плечами:
— Но он не станет с вами говорить. Я же сказал: он очень осторожен и вот уже четыре года не меняет кума.
— Ну когда-нибудь же надо начинать, — небрежно ответила на это Романова. — К тому же вы скоро уходите на пенсию. Вот и передайте его мне. Я стану его кумушкой.
Осипов криво улыбнулся:
— Я, конечно, могу попробовать. Но ничего не обещаю. Штурман сложный человек, очень сложный. У него, что называется, не все дома. Он даже в психушке пару раз лежал. Один раз с заточкой на меня бросился — не признал в темноте. Чуть не зарезал. А вы… — Он вновь окинул взглядом ладную фигурку Гали Романовой. — Вы все-таки женщина. Не знаю, как он отреагирует.
— Это уже моя забота, — сказала Галина. — Вы, главное, нас познакомьте. Много времени это у вас не займет. Пару часов — не больше. А потом можете возвращаться в санаторий и продолжать отдых.
4
На этот раз встречу устроили в конспиративной квартире на проспекте Мира. Квартира была хорошо, можно даже сказать, шикарно обставлена. Едва переступив порог гостиной и кивнув Гале, Штурман зыркнул глазами по стенам, по мебели и удивленно посмотрел на майора Осипова.
— Почему здесь? — спросил он.
— Потому что я так захотела, — ответила за майора Галя Романова.
Штурман пристально на нее уставился. Это был мужчина средних лет, невысокий и худой. В его сухом, остроносом лице, равно как и в черных, бегающих глазках, было что-то крысиное (так, по крайней мере, показалось Гале). Одет он был в потертую кожаную куртку, на ногах — джинсы и кроссовки. Волосы черные, стриженные щеточкой и топорщившиеся во все стороны. Одним словом, личность была крайне неприятная.
— Познакомься, это Галина Романова. — Осипов сделал рукой широкий жест. — Она капитан милиции. Теперь ты будешь работать с ней.
Майор Осипов проговорил эти слова с легким оттенком язвительности. Штурман пристально посмотрел на Галю черными глазами-бусинками и сморщил желтое лицо.
— Я предпочитаю работать с мужчинами, — сказал он гнусавым (под стать внешности) голосом.
— Да ну? — усмехнулась Галина. — Значит, и у вас есть свои принципы?
Штурман перевел взгляд на Осипова.
— Что она имеет в виду? — быстро спросил он.
— Она… — начал Осипов, но Галя его сухо перебила:
— Она имеет в виду, что вы будете сотрудничать с тем, с кем вам скажут. — Вы не на детской площадке и не в казаков-разбойников играете.