— Она целительница, — ошарашенно выдал лекарь.
— Чему вы удивляетесь?
— В семье Серовых таковых не имеется. Уж я точно знаю, — мужчина покачал головой и тут же оговорился, — А может, я ошибаюсь. Что взять с алкоголика, сосланного в забытую Спасителем деревушку?
Очевидно, что он попытался сгладить впечатление от сказанного, прикинувшись убогим. Да только я ни на секунду не поверил в это оправдание. Как и мой брат. Мы с ним переглянулись и направились вслед за Ксенией.
Она уже была в прозекторской. Стояла у стены и с отвращением смотрела в угол, где виднелось несколько зеленых бутылок со знакомыми уже этикетками.
— Вы это пьете? — с вызовом уточнила княжна.
— Боже упаси употреблять такую гадость, — непритворно скривился Лапин.
— А что не так? — живо поинтересовался я.
— Пробки прикручены как попало, наклейки косые, акцизные марки вырезаны под наклоном. Страшно подумать, какие там сивушные масла.
— Да вы эстет, — фыркнула журналистка.
— Я больной человек, — грубо оборвал ее лекарь. — И не скрываю сего факта. Не пытаюсь казаться кем-то иным. Вы хотите это обсудить?
Девушка на мгновенье побледнела, словно ей и впрямь стало неловко, а потом тихо сказала:
— Не мое это дело. Вы правы.
— От прежнего предшетвенника мне достался отличный самогонный аппарат. Лекарь варил первач, которым обрабатывал раны пациентов, — отмахнулся Лапин, не тая обиду. — И у меня выходит отменная настойка на ягодах и травах. Вот ею я и лечу нервы.
— А эта водка здесь откуда?
— Принес Семеныч, когда заштопать ножевое после пьянки надо было, а потом собаке ухо порванное зашить.
— Вы и животных здесь лечите? — удивилась Ксения.
— Ветеринаров у нас нет, — развел руками мужчина.
— Но вы ведь не пьете это пойло. Зачем его берете?
— Каждый платит, чем богат. Отказать Семенычу я не имел права, так как давал клятву. А бесплатно помогать нельзя. Иначе обнаглеют и уважать перестанут. Да и мне работы меньше, если он эту водку мне отдаст. Меньше выпьет, дольше проживет.
Говоря это, мужчина вынул из шкафчика инструменты, сложил их в эмалированный таз. Там оказались ножницы разного размера, с острыми и тупыми концами. А одни и вовсе изогнутые. Скальпель, нож, кусачки, долото и молоток. Все было блестящим, без ржавчины. Видно, что за инструментами лекарь ухаживал и держал и в чистоте. Потом Лапин надел перчатки, щиток из пластика, закрывающий все лицо. Поверх белого халата с ярким красным крестом на груди, Лапин надел клеенчатый фартук с пятнами от йода.
— Надевайте перчатки, — он кивнул на открытый металлический бокс, где лежали прожаренные желтоватые резиновые изделия. И от их вида Серову передернуло:
— Мы не собираемся это трогать, — произнесла она с надеждой, и уточнила, — Ведь не собираемся?
— Ксения Васильевна, вы снимайте, — посоветовал я. — Вдруг что-то можно будет вставить в блог.
Она оживилась и кивнула. Вынула камеру и принялась настраивать режим съемки.
— Только постарайтесь, чтобы в кадр не попало мое лицо, — посоветовал Лапин. — Иначе ваше видео могут заблокировать.
Я ожидал, что Серова начнет уточнять причины или возражать. Но к моему удивлению, она лишь кивнула и не сказала ни слова.
Лапин разрезал плотный куль вдоль тела и распахнул жесткий целлофан словно обложку журнала.
Пахнуло сырым несвежим мясом, болотной тиной, влажной глиной и вязкой ржавой кровью. Я покосился на Серову, которая проявила стойкость и осталась на месте. Мужик наклонил скрипучую хирургическую лампу, висящую над столом так, чтобы направить пучок света на верхнюю часть тела.
— Записывайте, госпожа Серова, — резким голосом потребовал Лапин.
— Уже, — коротко отрапортовала она.
Лекарь оглядел лежавшего на столе труп опытным взглядом:
— Цвет кожи бледный. Трупные пятна ярко выраженные. Раны на теле рваные, часть прижизненных. Но вряд ли ставшими причиной смерти. Помогите, милсдари!
Мы подчинились приказу и придержали мертвеца, когда Лапин повернул тело набок и осмотрел спину, бедра и лодыжки.
— Причина смерти — обширная рана в области шеи, и головы, — добавил он уверенно. — Начнем вскрытие.
Лекарь ловко расчертил скальпелем линии от ключиц до грудной кости.
Я невольно отвел взгляд, чтобы не видеть, как бывший снежинский лекарь недрогнувшей рукой раскрывает тело. Стоял хруст и треск. Потом что-то влажно чавкнуло.
— Так… изменения физиологические. Печень увеличена… сердце тоже, но так он же пил… желудок… — буднично продолжил вещать Лапин, выкладывая органы в лотки. — Очевидно, ведь он курил каждый день по паре пачек…
— Откуда вы знаете? — подала голос Ксения.
— Потому что был знаком с этим человеком, — уверенно заявил Лапин. — Я у него аппендикс вырезал. И свою работу узнаю, — лекарь указал куда-то внутрь мужика. — Поверьте, милсдари, это Прошка-царек.
— А почему царек? — зачем-то уточнила девушка.
— Потому что всегда лезет поперек каждого и пустословить горазд, — лекарь чему-то усмехнулся и вдруг погрустнел и поправился, — Был. Он на той стороне реки жил и любил пить все, что горит. Но это не объясняет, одно странности.
Лекарь наклонился ниже и поцокал языком:
— Все железы изменены. Структура другая, губчатая.
Он поднял голову и пояснил:
— В этих условиях невозможно определить, что с ними не так. Но я могу собрать образцы и сохранить их до вашего отъезда. Отдадите в лабораторию и там уже определят причину изменений.
— У вас нет никаких предположений, чем эта тварь отличается от обычных упырей?
— Я не волшебник, милсдари, и не могу сказать вам больше, чем вижу.
— На этом все? — осторожно уточнила княжна.
Стало заметно, что девушка побледнела и на ее лбу выступила испарина. Я понимал, что вид упыря на столе мог у любого вызвать оторопь. А уж тем более у девицы, которая не знала военных действий.
— Осталось еще кое-что, — довольно улыбнулся лекарь и бросил мстительный взгляд на Серову. — Сейчас я снесу ему череп.
Электрическая пила появилась в его руках словно из ниоткуда. Лапин с восторгом в глазах сделал свое дело. Фреза пилы довольно быстро срезала крышку черепа.
— Откуда у вас такие инструменты? — наверно, чтобы отвлечься, спросил Денис. — Это ведь недешевое удовольствие.
— Иван Ильич в восторге, что в лечебнице работает мастер моего уровня, — довольно протянул Лапин. — Красный крест на халате мне дан не просто так. Я имею право носить его даже несмотря на то, что меня выгнали из Снежинска и запретили возвращаться. Бергардовка богатая деревня. Иван Ильич покупает любые инструменты и материалы, которые я прошу. Не экономит.
Он замолчал, принявшись осматривать содержимое головы упыря. Мы ждали и не торопили лекаря.
— Я такого еще не видел, — произнес он ровным голосом и посмотрел на нас через пластиковый щиток. — Тут что-то неправильное. Я не понимаю. Но образцы соберу и сделаю опись всей изменений в органах.
Сбоку от меня раздался гулкий стук. Я оглянулся и выругался. Ксения осела на пол.
Денис оказался быстрее и сел рядом на пятки..
— Здесь душно, — произнес Лапин, словно бы извиняясь
— Дело не в этом. Она сегодня отдала много сил.
— Мне надо на воздух, — слабо прошептала девушка. — Помоги... те, князь.
Мы вышли наружу, в прохладном ночном воздухе пахло влажной травой. Где-то неподалеку ухала сова. Я повернулся в сторону улицы и тотчас выхватил косу. Во тьме оградой виднелись силуэты. Словно у лечебницы собралась целая толпа.
Глава 5 Воспоминания
Держа косу наготове, я вышел вперед, и только сейчас заметил, что в темноте не горят багровыми угольями глаза. Значит, это были не упыри.
Ярко вспыхнул фонарь в руке Лапина. И неверный свет вырвал из тьмы народное ополчение из десятка хмурого вида мужиков. Каждый из них был изрядно потрепан, словно бы только что вышел из схватки с медведем. На лицах были плохо заживающие отметины минувшего боя: кожа уже начала переливаться разноцветными кровоподтеками. Глаз у одного мужика заплыл, и почти полностью закрылся. Дядьки держали дреколье, а кое-кто сжимал в руках вилы:
— Ну? Чего собрались? — сурово уточнил Лапин.
Мужики переглянулись, наверно решая, кто начнет говорить первым. Видимо, все боялись начать разговор с лекарем. И только теперь я понял, насколько уважаемым в Бергардовке был Лапин.
Наконец, после недолгой паузы, один из мужиков, дюжий, широкоплечий и бородатый, вышел вперед:
— Выдай нам Семеныча, — заявил он.
— Зачем?
— Судить его будем. Товарищеским судом.
Лапин удивленно поднял брови:
— Вот как?
Мужик кивнул:
— Он давеча по деревне бегал. Всем пить с ним предлагал. А кто отказывал — тех поколотил. Мне вот зуб выбил. А Валере вон синяк под глаз поставил.
Мужик с заплывшим глазом кивнул.
— Виру будем с него брать, — заключил вышедший вперед и хмуро посмотрел на Лапина. — За увечья, стало быть.
Лекарь достал из кармана серебристый портсигар. Неспешно вынул сигарету, постучал ею по ладони, сунул в рот и раскурил. Затянулся и спокойно ответил:
— Семеныч лежит под капельницей. А пока в лазарете — то находится под моей защитой. Завтра выйдет — тогда и судите да рядите.
— Не дело это… — начал кто-то, но тут же затих.
— Ежели кто несогласен, то пусть выйдет и скажет об этом прямо мне в глаза.
— Чего это? — как-то неуверенно уточнил громила.
— Чтобы я запомнил, кто здесь такой умный. И в следующий раз, когда он придет, иголку взять потолще, — зловеще протянул Лапин.
— Ну объясни ты ему, Иван Ильич, что не делается так, — возмутился мужик, обращаясь к старосте. — Наказать надобно. Иначе непорядок!
Ильич только руками развел:
— Семеныч был одержим злым духом. А значит, под ваш товарищеский суд не подпадает. Невиноватый он. Агасфер Лукич может подтвердить. Да и ведьмаки вот.
Мужики покосились в нашу сторону. И былой злости на лицах при упоминании ведьмаков уже не осталось.