Последнюю фразу она произнесла немного мечтательно. Но я сделал вид, что не заметил этого. Вместо этого восхищённо произнес,:
— Да вы идеальные друзья.
— Мы не станем тебе врать и притворяться, что лучше, чем есть на самом деле. И всегда говорил правду, только правду, и ничего кроме правды. Это ли не прекрасно? — парировал Иван и привлек к себе сестру, обняв за плечо.
— За это нас некоторые не любят, — добавила Марья. — Мы ведь лучшие. Несмотря ни на что.
— А если серьезно, — я понизил голос и оглянулся, — мало кто рад повышению рейтинга моей семьи.
— Люди поднимаются и падают, — философски заметила Марья.
— Еще вчера Морозовы были на грани разорения. Мой брат… — я сглотнул, — мы оба просто делаем свою работу. И хотим выжить. Вряд ли все будут довольны этому факту.
— Мы с тобой, — усмехнулся парень.
— Угу, — кивнула сестра.
— Нам нечего с тобой делить, — продолжил Пожарский. — В этом море много рыбы. Каждому хватит. И даже Суворовых заменят.
При упоминании старого рода мы помрачнели. Я представил, что пережил тот парень и мотнул головой. Он и сейчас на пороге перемен. Суворов потерял свой род и теперь вынужден стать служителем другой семьи.
— Кто станет новой семьей в борьбе за рейтинг? — уточнил я.
— Свято место пусто не бывает, — отмахнулась девушка. — Не бери в голову.
— Тебе все равно будут завидовать и толкать локтями, — продолжил ее брат. — И все же подумай о плаще. Жаль будет, если пропадет вещица.
— И коса, — громко шепнула Марья.
— И коса, — повторил парень.
В глазах Пожарских плясали чертята. И я не мог на них обижаться, даже если бы захотел.
Глава 3 После бала
Фестиваль закончился через несколько часов, когда на город уже опускались сумерки. К концу праздника я устал, словно не позировал перед зрителями, а разгружал вагоны с углем. И когда довольные гости потянулись к выходу, покидая павильон, я вздохнул с облегчением. Начали разбредаться косплееры и пресса. Пара девушек, которых я видел в переходе для персонала, помахала мне рукой, а одна сообщила, что я приношу удачу. Коса на это сухо рассмеялась и где-то совсем близко хрустнула лопнувшая лампочка. Наконец засобираться по домам и семьи ведьмаков.
— Главные герои не могут уйти раньше остальных. Синод такое осуждает, — сообщил брат.
— В прошлый раз мы ушли.
— Мы не были героями и нас не замечали, — парировал он с обезоруживающей улыбкой и направился к выходу, волоча за собой рюкзак со снаряжением.
Несмотря на то что фестиваль мне понравился, я был рад, когда павильон опустел. Погасли прожектора, погрузив помещение в приятный полумрак. Я же прислонил косу к стенду и устало наблюдал, как рабочие принялись разбирать и сцену. Полноватая женщина прикатила ведро на колесиках и взяла в руки преогромную швабру.
«Смотри, чтобы она меня не шваркнула своей тряпкой», — проворчал Александр.
— Не знал, что ты боишься взрослых женщин с палкой.
«Юморист, блин. Именно таких и надо опасаться. Когда женщина не пользуется косметикой и не скрывает свой возраст, то надо знать — она способна на многое. Может и отутюжить, если что. Уж поверь, малец», — беззлобно отозвался старик.
— Решил остаться здесь ночевать? — послышался за спиной голос Водяновой.
Я обернулся. Лилия стояла в паре шагов от меня, скрестив на груди руки, и с интересом смотрела на меня. Она была свежа и бодра. Отчего-то этот факт меня немного раздражал. Интересно, а она бывает усталой или у сирен особенный дар, позволяющий выглядеть богиней в любой ситуации? Однако спросить об этом саму Лилию я не решусь. Еще возомнит о себе не бог весть что.
— Я бы с радостью остался. Уже и лавку присмотрел у стены, — почти честно ответил я. — Но боюсь, ночной сторож выгонит меня на улицу. А ночёвка в повороте сильно ударит по престижу семьи ведьмаков.
— Это точно, — подтвердила Водянова.
— И ты мне такого не простишь.
— Устал? — с намеком на сочувствие спросила девушка.
Я только кивнул, и она подошла ко мне. Нахмурилась и поджала губы.
— Выглядишь неважно, — с лёгкой тревогой заметила она.
На это я пожал плечами. Праздник и частое использование плетений для фотосессии высосали из меня все силы. Мне даже двигаться не хотелось. Не говоря уж о том, чтобы доползти до машины.
— Я не привык быть так долго на публике. Немного напрягает все это внимание.
— Мне казалось, что тебе нравится быть на виду. И эти девицы, которые пускали слюни на темненького мальчика.
Сирена скривилась, словно само воспоминание о визжащих фанатках причиняло ей боль. Быть может так оно и было.
— Как прошел твой день?
— Приятно, что ты интересуешься моими скромными делами, — девушка легко присела на край стола, закинула ногу на ногу и по привычке принялась покачивать туфельку на пальцах стопы.
Та точти тотчас свалилась. Я вздохнул, наклонился и поднял обувь, чтобы взвесить ее в ладони.
— Как ты можешь ходить на таких высоких каблуках? — спросил я. — И при этом двигаться…
— Как именно? — хитро уточнила девушка.
— Ты знаешь, что у тебя хорошая походка, — смутился я.
— Странный комплимент, — развеселилась секретарша. — Правильнее было бы сказать, что она соблазнительная.
— Быть может я так не думаю, — буркнул я, чтобы отвязаться.
Уборщица посмотрела на нас осуждающе и покатила свое ведро дальше. Она явно не была довольна тем, что мы не ушли раньше, чтобы ей не мешать.
Мимо прошли рабочие с досками. Кто-то потушил еще несколько ламп.
— Пора, — я неожиданно понял, что мы остались в потемках практически одни.
Лилия вздохнула и склонила голову к плечу.
— Ты ничего не забыл?
— Что?
Вместо ответа девушка приподняла лодыжку, чтобы я смог рассмотреть тонкие чулки на ее коже. И тотчас ее опустила.
— Ну конечно.
Я присел на пятки и надел на ступню туфельку.
— Спасибо, Миша, — мягко поблагодарила Водянова и сошла со стола, едва не толкнув меня бедром.
Я тяжело поднялся и провел пятерней по волосам, пригладив их.
— Ты правда устал, — произнесла девушка. — И как ответственный секретарь…
Она быстро осмотрелась по сторонам, а затем приблизилась, чтобы прошептать мне на ухо:
— Откройся.
Я растерялся и хотел было возразить. Но от помощницы пахнуло прохладным ароматом кувшинок, льдом и мятой. Этот аромат заставил зажмуриться, вспомнив летнее кафе, куда я бегал в детстве за мороженым. Мир вдруг стал прозрачным и заискрился какой-то первородной радостью. Именно в этот момент девушка обняла меня. И в ту же секунду я почувствовал приятное покалывание. Меня окутало тепло. Затем тело затопила волна эйфории, от которой закружилась голова. Удовольствие проникало в каждую клетку и было настолько сильным, что я едва не потерял сознание. Казалось, пол под ногами исчез, и я воспарил на зефирном облаке. Губы словно сами собой растянулись в блаженной улыбке.
— Ну все, — послышался голос девушки. Он доносился откуда-то издалека, словно пробиваясь сквозь плотный слой ваты.
— Ч-ч-что это было? — с трудом произнес я, распахнув глаза.
— Я передала тебе каплю своей силы, — просто ответила сирена.
— Каплю?
— Одно дыхание, если быть точной.
— Боюсь представить, что было бы со мной, согласись ты на обмен, — протянул я.
Девушка криво усмехнулась, скрестила руки на груди и заявила:
— На это по-прежнему можешь не рассчитывать, Морозов. Я сделала это исключительно заботясь о престиже семьи. Чтобы ведьмак не ночевал в пустом ангаре, а смог добраться до машины и вернуться домой.
— Ты нашла интересный способ, — пожал плечами я, стараясь придать голосу твердость.
Да только твердость была у меня совсем в другой части тела. И мне не хотелось, чтобы Водянова это заметила.
— Могла бы просто меня дотащить меня до парковки
— Если только за ноги, — беззлобно парировала девушка. — Как ты теперь себя ощущаешь?
Чувствовал я себя отлично. Голова слегка кружилась, переваривая чужую силу. Но в целом я был бодр, свеж и полон сил:
— Спасибо. Ты мне очень помогла, — поблагодарил я Водянову. — Этот фестиваль почти меня доконал. Как тебе, кстати?
— Что именно? — не поняла Лилия.
— Как я выступил. Княжич не опозорил семью?
Девушка снисходительно улыбнулась:
— Все было просто прекрасно.
— Даже моя речь на сцене? — с притворным удивлением охнул я. — Кто вы, девушка? И куда делать саркастичная Водянова?
— Твоя речь на сцене была хороша, — подтвердила она. — Ты молодец. Семья может тобой гордиться. Ну? Доволен? Теперь мы можем вернуться домой?
— Брат уже уехал?
Девушка покачала головой:
— Он сказал, что будет ждать нас на парковке. Не всем по вкусу пустые ангары. И он говорил что-то о попойке, которую ты с ним разделишь. Надеюсь, что после нее ты не проснешься на сеновале.
Я подхватил косу и хитро уточнил, протянув девушке ладонь:
— Тогда идём, что-ли?
— Морозов, то, что я дала тебе чуточку своей силы вовсе не значит, что мы теперь будем гулять, взявшись за руки, — строгим учительским голосом ответила девушка.
— Ну ладно, — ответил я.
И хотел было убрать руку, но Лилия все же взяла мою ладонь в свою. Ее пальцы были теплыми, а кожа шелковистой. Я подумал, что девушка ощущает мои мозоли от оружия. И сейчас пошутит по этому поводу. Но она смолчала. Так мы и направились к выходу, каждый раздумывая о своем.
Денис и правда ждал нас на парковке. Он стоял у машины с номерами семьи, и вежливо беседовал о чем-то с Никоном. И только сейчас, глядя на синодника, который сиял как колокол в День Воскрешения, я вспомнил, что Виктор предупреждал меня про какой-то разговор. Видимо, эта беседа была очень важной, раз куратор явился лично.
Никон заметил нас и разговор мигом прервался:
— Добрый вечер, мастер Морозов, — поприветствовал меня куратор, едва только мы подошли к машине.
— Добрый, — односложно ответил я, пожимая протянутую Никоном ладонь.