Чистая Даль, свободная от груза Действительности…
О, как тут все напоминает мне эту лучшую жизнь,
И эти моря, большие, ведь плавали в них медленно.
И эти моря, загадочные, ведь знали о них меньше.
Всякий вдали дымок приближается парусником.
Всякий корабль, различимый сейчас вдали, — кораблем из прошлого рядом.
Все моряки на горизонте, невидимые на борту,
Это моряки старинных времен, видимые,
Времен парусных и медленных, времен опасных плаваний,
Времен дерева и брезента многомесячных путешествий.
Мало-помалу я впадаю в горячку морских вещей,
В меня проникает причал телесно и то, что на нем,
Поверх моих ощущений скачет шум Тахо,
И я начинаю грезить, заворачиваясь в грезы воды,
Приводные ремни моей души понемногу притираются,
И размах маховика меня встряхивает, явно.
Призывом воды ко мне,
Призывом моря ко мне,
Призывом ко мне дали, во весь свой телесный голос,
Морские времена, все превращенные в прошлое, призывом.
Ты, английский моряк, друг мой Джим Барнс, именно ты
Обучил меня этому старому английскому кличу,
Который пагубно сосредоточивает
В столь сложных душах, как моя,
Смутный призыв воды,
Нераскрытый невоплощенный голос морских вещей,
Кораблекрушений, длительных плаваний, опасных переходов.
Этот твой крик английский, в моей крови ставший всеобщим,
Непохожий по форме на крик, вне человеческих очертаний голоса,
Этот ужасный крик, кажется, звучит
Внутри некой пещеры, у которой сводом небо,
И будто бы говорит обо всем зловещем,
Что может случиться в Дали, в Море, Ночью.
(Ты обычно представлял, что окликаешь шхуну,
И выкрикивал так, складывая ладони по обе стороны рта,
Соорудив из больших загорелых рук рупор:
Aho-o-o-o-o-o-o-o-o-o-o — yyyy...
Schooner aho-o-o-o-o-o-o-o-o-o-o-o-o-o — yyyy.)
Я слышу-тебя отсюда, сейчас, и пробуждаюсь к любому всему.
Порывами ветер. Продвигается утро. Жар открывается.
Ощущаю, как розовеют щеки.
Сознанием расширяются глаза,
Восторг трогается, поднимается, растет,
И слепым животным ревом отмечается
Живой поворот маховика.
Надрывный призыв.
Его жар, его ярость кипят во мне
Взрывной смесью страстных тревог,
Собственные мои застылости срываются с места, все!
Крик, запущенный в кровь,
О прошлой любви, где, не знаю, она возвращается,
Еще способная привлекать и тащить за собой,
Еще способная заставить меня ненавидеть эту жизнь,
Что я провожу в телесной и сознательной непроницаемости
Реальных людей, среди которых живу!
О будь что будет, будь куда будет, отбыть!
Убраться туда, прочь, по волнам, по опасности, по морю,
Идти в Даль, во Вне, в Абстракцию Расстояния,
Неопределимо-неопределенно, таинственными глубокими ночами,
Подобно пыли подняться ветрами и ураганами!
И уйти, и идти, и уйти тут же!
Все во мне бешено жаждет крыльев!
Все тело броском вперед передо мной!
Я перепрыгиваю через свое воображение в потоки, вовне!
Переваливаю за себя, реву, ускоряюсь!..
Тревоги лопаются пузырьками,
И моя плоть — это волна навстречу скалам!
Думать об этом — о бешенство! — думать об этом — о ярость!
Думать об этой узости жизни, полной тревог,
Порывисто, с дрожью, вынесенно-во-вне,
Порочной, широкой, грубой вибрацией
Живого маховика моего сознания.
Через меня, со свистом, гиканьем, головокружением, открывается
Темная садистская течка стрекочущей морской жизни.
Эй, моряки, вантовые! Эй, команда, боцманы!
Штурманы, матросы, искатели приключений!
Эй, капитаны кораблей! Люди штурвала и мачт!
Люди, спящие в грубых каютах!
Люди, спящие с Опасностью, подступающей к иллюминаторам!
Люди, спящие со Смертью на подушке!
Люди на юте, люди на мостике, откуда смотреть
Безмерность безмерную безмерного моря!
Эй, машинисты грузовых кранов!
Эй, вантовые, стюарды, кочегары!
Люди, загружающие трюмы!
Люди, сворачивающие швартовы на палубе!
Люди, начищающие латунь люков!
Люди штурвала! люди котла! люди мачт!
Эй-эй-эй-эй-эй-эй-эй!
Люди в беретах! Люди в вязаных фуфайках!
Люди с якорями и флажками, крест-накрест вышитыми на груди!
Люди с татуировками, люди с трубками, впередсмотрящие!
Люди с кожей темной от постоянного солнца, дубленой от постоянных дождей,
С глазами чистыми от этой безмерности впереди,
С лицами отважными от ветров, изрядно их потрепавших!
Эй-эй-эй-эй-эй-эй-эй!
Вы, видевшие Патагонию!
Вы, проплывшие вдоль Австралии!
Ваш взгляд весь наполнен берегами, которых мне не увидеть!
Вы сходили на землю в землях, где мне никогда не высадиться!
Вы, скупавшие топорные товары, вторгаясь в дикую глушь колоний!
И все это как ни в чем не бывало,
Как будто это самые обычные вещи,
Как будто жизнь такая и есть,
И даже предназначение тут ни при чем!
Эй-эй-эй-эй-эй-эй-эй!
Люди теперешнего моря! люди прошлого моря!
Коммивояжеры на борту! галерные рабы! солдаты при Лепанто!
Пираты времен Рима! Мореплаватели Греции!
Финикийцы! Карфагеняне! Португальцы, выпущенные из Сагреша
В безмерное плавание, в Абсолютное Море, в достижение Невозможного!
Эй-эй-эй-эй-эй-эй-эй!
Вы, те, кто расставлял вехи, давал мысам имена!
Вы, те, кто первым начал торговлю чернокожими!
Вы, продававшие рабов из новых земель!
Вы, выдавшие первый европейский оргазм потрясенным негритянкам!
Вы, те, кто тюками тащил золото, бисер, копья, ароматную древесину
С зеленых берегов, взорванных буйством растений!
Вы, грабившие тихие африканские селения,
Вы, кто пушками обращал эту расу в бегство,
Вы, кто убивал, разорял, пытал, первым
Схватил Новизну, отбирая ее трофеи у тех,
Кто упрямо шел к тайнам новых морей! Эй-эй-эй-эй-эй!
Вас всех в одном, вас всех в вас как в одном,
Вас всех вперемешку, скрещенных,
Вас всех кровожадных, ненавистных, насильников, страшных, святых,
Я приветствую вас, я приветствую вас, приветствую вас!
Эй-эй-эй-эй эй! Эй-эй-эй-эй эй! Эй-эй-эй эй-эй-эй эй!
Эй-лахб-лахб ла ХО-лаха-а-а-а-а!
Я хочу идти с вами, я хочу идти с вами,
В то же самое время со всеми вами,
Куда бы вы ни пошли — повсюду!
Я хочу лоб в лоб встречать опасности ваши,
Мое лицо подставить ветрам, от которых морщинисты ваши,
Сплевывать с моих губ соль морей, целовавших ваши,
Руку тянуть на помощь, разделяя с вами шторма,
И, как и вы, до удивительных портов добраться!
С вами бежать от цивилизации!
С вами утерять представление о морали!
Ощутить там, во что превратилась моя человечность!
С вами в морях Юга пить
Новые свирепости, новую неразбериху души,
Новые сигнальные огни моего взбудораженного духа!
С вами идти, от себя оголиться — о! поэт-ты вынувший вон
Свой цивильный костюм, своих манер мягкость,
Врожденный свой страх закованного,
Свою мирную жизнь,
Свою сидячую, неподвижную, определенную, прозрачную жизнь!
В море, в море, в море, в море,
Эй! В море, на ветер, на волны положить
Мою жизнь!
Просолить несомой ветрами пеной
Мой вкус к великим путешествиям.
Высечь водной плетью плоть моего любопытства,
Пронзить океанским холодом кости моей экзистенции,
Бичевать, резать, дубить ветрами, брызгами, солнцами
Мою циклонную атлантическую суть,
Мои нервы, выставленные снастями,
Лирой в руках ветров!
Да, да, да. Распните меня в плаваньях,
И мои плечи насладятся моим крестом!
Привяжите меня к плаваньям как к столбам,
И дрожь столбов пройдется по позвоночнику
И отзовется во мне сильным пассивным оргазмом!
Делайте со мной, что хотите, только чтобы в морях,
На палубах, под шум волн,
Рвите меня, колите, убивайте!
Я хочу в Смерть донести
Душу, чтобы ей перелиться в Море,
Пьяной упасть любыми морскими вещами,
Как матросами, так и мысами, якорями,
Как далекими берегами, так и шумом ветров,
Как Далью, так и Причалом, кораблекрушениями
И мирной торговлей,
Как мачтами, так и волнами,
Донести в Смерть со сладостной болью
Банку, полную пиявок, чтобы сосали, сосали,
Странных зеленых абсурдных пиявок, сосущих-из моря!
Делайте снасти из моих жил,
Канаты из моих мускулов!
Сдирайте с меня кожу, крепите ее на кили.
Пусть мне от гвоздей будет больно, и боль эта будет всегда!
Сделайте из моего сердца адмиральский вымпел
Времен старых военных кораблей!
Давите на палубах ногами мои вырванные глаза!
Крушите мне кости прямо о борт!
Секите меня привязанным к мачтам, секите меня!
На все ветра всех долгот и широт
Пустите мою кровь по бурлящей воде,
Перехлестывающей через корабль от борта к борту
В рвотных судорогах штормов!
Быть ответным ветру брезентом парусов!
Быть свистом ветров как высокие марсы!
Старой гитарой Фаду в полных опасностей морях,
Мелодией, услышанной моряками, которую им не повторить!
И те восставшие матросы,
Что вздернули капитана на рее.
А другого высадили на необитаемый остров,
Marooned!
Тропическое солнце заражает натянутые жилы
Лихорадкой старого пиратства.
Ветра Патагонии оставляют в воображении
Татуировки трагические и непристойные.
Огонь, огонь, огонь внутри!
Кровь! кровь! кровь! кровь!
Взрывается мой мозг!
Мир раскалывается-в алое!
Лопаются с треском швартовы жил!
И прорывается во мне дикая хищная
Песенка Великого Пирата.
Смерть поет, ревет Великим Пиратом,