– Говорю сразу, Серёга, что сначала будет тренировка… будем вырабатывать у тебя мгновенную реакцию на команды. Сделаем поворотов десять подряд с интервалом в несколько минут, и ты поймёшь, что ничего в этом особенно страшного нет. А потом будем ехать в рабочем режиме – спокойненько, одним галсом минут по тридцать. Порулить на остром курсе поучишься. С одной стороны – дрянь погода, конечно, а с другой… как ещё вырабатывать эту мгновенную реакцию? Ну да ладно, соколы… Маш, начинаем!
И началось… Целый час Серёга прыгает как обезьяна, скользя и падая – вырабатывает реакцию, как и приказали. Три раза, беспомощно по-детски матерясь, получает гиком по голове, на четвертом маневре уворачивается – ЙЕС! На пятом перестает называть моего мужа на “вы” и по имени-отчеству, оставив одно отчество, и объявляет, переорав шторм, что ему уже надоела глупая однообразная работа по отдаванию шкота и набиванию бакштага, и что он даёт об этом знать! Весь его мокрый и гордый вид выдает душу морского волка – приятно посмотреть.
Следующий час он, вцепившись в штурвал и выкрикивая междометия, учится видеть в слабой подсветке запомненные нужные циферки курса на умываемом дождем компасе. Бронзовые раксы начинают греметь и звенеть в пазу, если Серёга теряет нужный угол к ветру – ох, спасибо, Степаныч! прямо пособие для начинающих! – и Сергей методом тыка выравнивает лодочку, и звон прекращается… – Я понял, Маша! Я понял, Константиныч! – Сядь! Удобней будет! – кричит мой муж, и тот мгновенно садится, а я вижу быстрый взгляд мужа на меня и считываю: ты бы, мол, ни за что не села, просто из вредности!
– Хорошо что есть кого поучить, правда, Вов? – хотя могла бы и не ёрничать, всё равно ничего не слышно…
К утру раздуло аж до тридцати узлов, всё тот же проклятый вест… ох и ветрюга! Дождь поливает, море моет, всё гудит и звенит… Но Сергей приноровился, выглядит браво.
– Маша, смотри какая скорость, – он показывает рукой на ревущую воду за бортом, над которой мы, как ему представляется, летим морской птицей. – Сколько мы прошли, как думаешь?
– Серёжа, – кричу я в ответ, – я не хочу тебя расстраивать, но… – я тыкаю пальцем в прибор с цифрой шесть. – Шесть узлов скорость. Это одиннадцать километров в час, Серёжа. А учитывая наш зигзаг, недалеко мы уехали… Ночь и шторм создали иллюзию скорости. Мне всё равно, сколько мы прошли, я уважаю иллюзии, но у мужчин всё по-другому. Одиннадцать километров в час им мало. Я имею в виду новичков, конечно.
– Ну как вы? – высовывается наружу уже одетый и на всё готовый Женька. – Не скис ветер?
– Нее, боцманюга… Это надолго. Меняйте нас. Поешьте внизу, сюда не тащите ничего, моет. Десять минут у вас. Парусина и правда классная! – мой муж доволен. Это то, зачем он ходит в море. Ему нравится управляться со всем этим.
Сергея отправляем вниз к ребятам – пусть с ними чаю попьет и расскажет про семнадцать наших оверштагов, это не жук чихнул. Заодно узнает от боцмана, что одиннадцать километров в час – вполне приличная скорость, если не зигзагом…
Через четверо суток даже боцман, видавший виды, не выдерживает и объявляет общий сбор: "Может, возбудим чудовище? – имеется в виду двигатель, – жалко мне так парусину трепать, кэп! да и не только парусину…" – и это правда крик души.
Мы уже прошли четыре пятых пути. Шторм не затихает, порывы до тридцати пяти узлов. Дует ровно оттуда, куда нам надо придти… Все действительно устали и изголодались, сидим на холодном пайке. Толик не встает, укаченный, и Сергей заменяет его всё время, пока не спит. Повезло нам с парнем, говорит мой муж.
– Смотрите, какие НЛО на горизонте правого борта пятнадцать градусов, – Ванька выпендривается перед Сергеем, без него просто рукой бы показал, как в старом анекдоте. – Прямо чемоданы плавучие…
Несколько огромных многопалубных лайнеров ждут своего времени, как в отстойнике, чтобы утром рвануть по своему туристическому маршруту – им, мастодонтам, всё нипочём, хоть какие шторма! – а айсбергов тут не водится. – Ну что… Как и всегда, у нас два выхода: либо дергаем дизель-шкот и как примитивные водномоторники прямиком тащимся в Стокгольм через пень колоду, либо вихляем до этих чемоданов и резко сворачиваем к Аландским островам… прячемся между ними пару дней с заходом в Мариехамн, а потом пробираемся в тот же Стокгольм, но с севера, спокойно, красиво, под парусинкой. Что скажете?
Понятно, что в вопросе иногда заключается ответ – это как раз тот случай. Мы хотим в шхеры.
– А что это, Константиныч? Что-то неправильное случилось, по-моему… – растерянный Серёга сидит в кокпите рядом с моим мужем, прихлёбывающим кофеёк, и на лице у него крупно написано то, что он только что произнес.
– А это галфинд левого борта, Серега. Курс мы поменяли. Можно будет загорать, как только солнце включится.
Серёга не верит, что поворот на сорок пять градусов полностью меняет картину жизни – ни тебе завывания, ни тебе кренов сумасшедших… потеплело, к тому же. И дождь не колючий, а ласковый. И штурвал одной рукой крутить можно. И ходить по лодке можно на прямых ногах. Такое бывает? Что за ерунда…
Несколько минут он молча скучает, но ему это непривычно: что делать-то будем?! сидеть сиднем?!
Нам очень смешно – ведь погода всё равно свежая, но для него, намертво за пять дней усвоившего и впитавшего, как оно должно реветь, дрожать и дёргать, это, конечно, штиль.
Я кормлю всех горячей едой, прибираю внутри лодки. Дождь прекращается, палуба высыхает, резиновая одежда проветривается. Ванька включает музыку. Вылезает из берлоги похудевший Толик.
А Серёге становится неинтересно, и он идет спать со всеобщего разрешения…
Отоспавшийся и более менее адаптированный к новым солнечным условиям, Серёга получает задание, чему несказанно рад: мой муж даёт ему путеводитель по Стокгольму для составления двухдневной туристической программы.
План составляется блестяще – кто бы сомневался!
– Знаешь, Серёга, – говорят все, – ты только добавь пляж для начала. Соскучились все по солнцу, промерзли за неделю…
В Стокгольм входим красиво, как и хотели – под парусиной. Женька с Вовой умело швартуются – есть еще чему учиться, радостно улыбается Сергей…
– Ну что, по пиву? Угощаю… – Женька щедрый друг, не отнять.
Идем к пляжу, погода чудесная. Сергею нужно поменять деньги, но мы уговариваем его не торопиться – куда оно денется? поменяешь позже. Поваляемся, отдохнем, пива попьем… Мороженое вон какое красивое продают. Женька угощает.
– С одной стороны, оно конечно… – Серега, видно, сомневается. – А с другой, что время терять? Вы пока загораете, я банк найду, всё сделаю. А потом сразу пойдем в город, не надо будет никуда заходить. Или всё-таки поваляться с вами? Константиныч?
– Ты уж давай сам решай, Серёга…
Находим место, где расположиться – долго ищем, чтобы поменьше народу было, но не находим – народ вылез на солнышко после недельного дождя. Ничего страшного, сольёмся с местными отдыхающими…
Боцман с Ванькой отправляются за пивом и мороженым, мы с Толиком раскладываем полотенца и ложимся, застолбив территорию.
– Серёга, – говорит мой муж, – подержи вокруг меня эту тряпку, я плавки нацеплю…
Серега двумя руками держит углы полотенца, а Вова, чертыхаясь, что не переоделся на лодке, как остальные, стягивает то, что на нем надето.
– Константиныч, – продолжает свою песню Серега, – по-моему, я прав. Что время-то терять? Не так уж я хочу этого пива… А с другой стороны… Запутавшийся в трусах и шортах Вова прыгает на одной ноге.
– Константиныч, – говорит Серёга…
– Да что же это… ВСЁ! Иди уже в этот свой банк, не морочь голову людям! И тут Серега показывает, как мгновенно он научился реагировать на команды – немедленно, не раздумывая, сразу. То есть Серёга бросает полотенце.
– Понял, – чётко говорит он. – Пошёл.
И идет искать банк, размахивая зажатыми в руке Вовиными плавками.
– Молодец, сынок… – говорит мой рухнувший на бок муж после того, как я спасаю его, накрыв этим самым полотенцем. – Пятерка тебе с плюсом…
Родилась и всю жизнь прожила в Питере, время от времени отправляясь познавать неизведанные земли, моря и океаны. Главная гордость – переход через Атлантику в 1989 году в составе интернациональной команды на шхуне «Te Vega». https://www.proza.ru/avtor/elenastrigun&book=13#13
Варвара Можаровская
Морские приколы
В Сеуте
Мы подходили к испанскому порту Сеута, что находится на северном побережье Африки. Со всех сторон его окружала территория Марокко, только с северной стороны омывало Средиземное море.
От Одессы до Сеуты восемь дней пути. Наше научно-исследовательское судно «Пассат» отправилось в очередной рейс в Атлантический океан на точку «Чарли» под Канадой, нести месячную вахту.
В свое время американцы открыли эту точку, работали на ней некоторое время, но метеоусловия были настолько сложными и невыносимыми в том десятимильном квадрате, что они решили передать ее во владение Бывшему Советскому Союзу.
Через точку «Чарли» проходят все зарождающиеся циклоны и антициклоны нашей матушки Земли и мы должны были нести вахту в этом кипящем, бушующем квадрате, когда волны иногда превышали высоту пеленгаторной палубы, а это 12 метров от уровня океана и передавать данные о погоде на США, Англию, Европу.
По заданной программе, в Сеуте нам на борт поставляли продукты на весь рейс. И вот мы приближались к этому порту, радуясь, что скоро ступим на землю, целых три дня будем бродить по порту, посещать магазины и любоваться экзотическими марокканками.
По приходу в порт, мы со вторым помощником – Пашей Григорьевым, начальником отряда Виктором Волковым и инженером-химиком Олегом Чепенко вышли в город. Возвращаясь на судно, проходили мимо магазина, возле которого лежали пустые коробки из-под радио – аппаратуры. Пашка предложил взять всем по коробке, на вопрос – зачем? Ответил – потом посмотрите…
Надо сказать, что Паша был большой выдумщик всяких приколов на судне. Мы несли свои коробки «двухкассетники», сопровождаемые любопытными взглядами команды к себе в лабораторию, помещение метра четыре в длину с широкими стеллажами.
Пообедав, мы опять двинулись в город и опять принесли каждый по пустой коробке из-под видео-магнитофонов.
Народ гудел, с недоумением наблюдая за происходящим, так как денег нам выдали только за восемь дней пути…
На второй день повторилось то же самое, только коробки были уже от кинокамер. Мы их сложили рядами на стеллажи в лаборатории, получилась внушительная картина – полка, заставленная, якобы разнообразной импортной аппаратурой.
Вся команда таинственно перешептывалась и терялась в догадках – откуда у геофизиков деньги? Их-то выдали самую малость! Неужто – контрабанда?! Через некоторое время к нам зашел капитан Суворов, он нерешительно помялся, как бы не желая выглядеть излишне любопытным, скромно спросил:
– Витя, я слышал вы тут радио аппаратурку приобрели, можно взглянуть хоть одним глазком?
Виктор, с озабоченным видом, сосредоточенно перебирая реактивы ответил:
– Конечно, товарищ капитан, подходите, открывайте любую коробочку, смотрите радио аппаратурку…
Капитан подошел к заполненным стеллажам, осторожно открыл пустую коробку – не понял?! Подошел ко второй, открывает – там тоже пусто… Направился к третьей и тут его осенило, он начинает смущенно смеяться, оглядываясь на нас и видя, что мы еле сдерживаемся, чтобы не захохотать раньше времени, начинает громко заливаться смехом вместе с нами, а за дверью, ожидая развязки, покатилась от хохота вся команда, держась за животы.
Потом еще долго посмеивались, до самого окончания рейса, вспоминая этот прикольный, веселый эпизод из суровой морской жизни.
Паша был мастер повеселить ребят в открытом море.
Таможня не даёт добро
Это был мой завершающий контракт на судне Блю Вейв. Был 1996 год. Мы загрузились во Франции рапсовым маслом и взяли направление на итальянский порт Виареджио. Там должна произойти замена трёх членов экипажа, повара Василия, меня и одного моториста. Заранее упаковав свои вещи в сумки и коробки, мы были готовы покинуть судно при швартовке в порту и ехать в аэропорт.
Но при расчёте произошла некоторая заминка, из-за которой мы чуть не опоздали на рейс.
Капитан в этом рейсе попался нечестный и полученные для экипажа доллары пытался присвоить себе, а с нами рассчитаться итальянскими лирами.
Мы напомнили ему, что контракт предусматривает оплату работы в долларах, и мы никуда не поедем, пока не получим соответствующую договору валюту.
Капитану ничего не оставалось, как рассчитаться с нами согласно контракта. Для нас заказали «Мерседес», чтоб доставить в аэропорт города Пизы.
Когда приехала машина, оказалось, что у нас слишком много вещей, особенно у нашего повара Василия.
У него было пристрастие, после окончания рейса забирать с судна все, что можно было и нельзя. Помимо всего прочего, у него, для работы на кухне, был шикарный японский набор ножей разной величины, формы и назначения.
Он очень дорожил ими, упаковывал их в большую коробку, оформлял как ручную кладь и всегда держал при себе.
И в каких только странах эти ножи побывали и на скольких таможнях их проверяли!
Из-за многочисленного багажа пришлось вызывать ещё один «Мерседес». Когда мы наконец-то загрузились в авто, время оставалось в обрез, поэтому машины мчались на высокой скорости.
Как раз успели к вылету самолёта. Итальянская таможня только поставила отметки в паспорте и дала добро на посадку. На ножи никто даже внимания не обратил.
Рейс был не прямой, а с посадкой. Из Пизы мы летели во Франкфурт-на- Майне, а оттуда в Киев.
В немецком аэропорту вежливо предложили открыть коробку, которую Вася нёс как ручную кладь, увидев там ножи, закрыли коробку, вложили её в красный мешочек и сказали, что до конца рейса ножи будут находиться в кабине пилотов.
Прилетев в аэропорт Борисполь, получив свой багаж и красный мешочек с Васиными ножами, мы двинулись в таможенный зал.
При входе в помещение у двери стоял столик, за которым сидела женщина в синем халате, выдававшем её как технического работника.
Она, придав своему голосу строгость, спросила нас:
– Хлопці, що це у вас в красному мішочку?
На что Вася ответил:
– Я работаю поваром и это мой рабочий инструмент, ножи.
– О-о-о, Хлопці! Це не положено!
Я не удержался и сьязвил, тем самым пытаясь дать понять ей, что её замысел раскрыт:
– Здравствуйте, тётя Мотя!
– Какая я вам тётя Мотя?
– А кто же Вы? Когда мы вылетели из Италии, потом из Германии, никто не предъявлял претензий по поводу ножей, только в родной Украине нас встречают так недоброжелательно.
Вася забеспокоился и шепчет мне, чтобы я не будил лихо, пока тихо. Уборщица стала грозиться вызвать милицию, на что я ответил с некоторой бравадой:
– Вызывай, тётя Мотя!
Тут же появилась милиция и стали выяснять ситуацию.
Мы объяснили суть происходящего и выразили недоумение по поводу некомпетентности работника аэропорта.
Переглянувшись, они обратились к «тёте Моте»
– Чого ти до них причепилася? Ідіть собі, хлопці!
Вася облегченно вздохнул, в его мыслях за это время прокрутились сюжеты абсолютно противоположные завершившейся ситуации.
Он уже видел себя в наручниках, «расхитителем социалистической собственности» и контрабандистом холодного оружия.
И подумал, – "лучше бы мы ей дали те двадцать долларов, что она хотела".
В гавани Сент-Джонс
Отстояв месячную вахту на точке «Чарли» в Атлантическом океане, мы направлялись к берегам Северной Америки. На пути следования нам то и дело встречались ледяные глыбы фантастической красоты! Величие айсбергов необычайно завораживает своими причудливыми формами, цветовой палитрой и одновременно пугает своей подводной неизвестностью. От них следовало держаться на расстоянии, поэтому мы любовались их холодной, северной красотой и старались обходить стороной.
Для продолжения работ в Северной Атлантике, по изучению струйных течений, мы должны были зайти в порт Сент-Джонс, чтобы пополнить запасы горючего, воды и продовольствия. Этот самый старый город Северной Америки, по преданию, был назван в честь Джона Кабота, первого европейца, посетившего гавань в 1497 году. Здесь, на Атлантическом побережье Канады, и расположилась столица провинции Ньюфаундленд и Лабрадор.
В порт на дозаправку обычно заходят на три дня, и у моряков появляется возможность ознакомиться с достопримечательностями старинного города, посетить бары и супермаркеты, передохнуть и расслабиться после напряжённой вахты в море.
Прогуливаться по разноцветным, сказочным улицам города, центр которого – можно назвать самым ярким местом не только в городе, но и в стране, – одно удовольствие. Старинные домики, расположенные на склонах живописных холмов, ярко расцвечены разными красками. Издали они напоминают шоколадное драже, покрытое радужной глазурью, поэтому местные жители набережную так и назвали – Jellybean Row – «Конфетная улица».
Помимо поражающих красотой памятников, город примечателен многообразием уютных пабов и баров. Нам приглянулся один, который оказался на пути нашего следования при знакомстве с городом. Он отличался от других баров прикрепленными к барной стойке множественными банкнотами, причем на каждой купюре красовался автограф дарителя. Поинтересовавшись у бармена о дальнейшей судьбе коллекции разного достоинства подписанных купюр, мы услышали удивительный рассказ о том, что, когда соберётся внушительная сумма, он обменяет её в банке и пустит на благотворительность.
Есть у города одна немаловажная особенность, как и у всего острова Ньюфаундленд, – это изрядная удалённость его от цивилизации. Ближайший крупный город Галифакс находится в полутора часах перелёта, поэтому островитяне радовались каждому заходящему в порт судну.
С особым восторгом местные жители встречали советские научноисследовательские суда – из-за численности их экипажей. Обычно в порт заходили рыболовецкие судёнышки с экипажем в семь – десять человек, а тут сразу – сто пятнадцать членов экипажа.
Информация об этом мгновенно распространялась, как пожар в сухом лесу, и все торговые точки готовились к распродаже товаров по сниженным ценам. Это обстоятельство казалось удивительным – у нас к прибытию туристов цены взлетают в разы, а тут наоборот – продавцы радуются, снижая цены, чтобы как можно больше товаров продать иностранным морякам.
Кругом высились горы отличной обуви, всевозможные тёплые куртки из натуральных материалов, пальто, платья, блузки, шарфики, перчатки… Нас поражало изобилие и разнообразие хороших, качественных, недорогих вещей, которыми были завалены все лавки гавани.
Моряки, не привыкшие к такому изобилию у себя дома, раскупали эти вещи с великим удовольствием на радость себе и коренным жителям Сент-Джонса. Накупив подарков всей семье, моряки разбредались по барам и пабам, а мы с Пашкой, для знакомства с экзотикой северной столицы, пошли гулять по местным улочкам и набрели на заброшенную свалку выброшенных вещей, и там увидели женский манекен.
Это был не обрубок без головы, как мы привыкли видеть у себя на Родине – а вполне симпатичная розовая пластиковая женщина.
– Давай заберём это чудо с собой!
Пригодится…
Добравшись со своей ношей до судна и проходя мимо кают, мы услышали храп изрядно подвыпившего пожарника Бори. У Паши мгновенно созрел план дальнейших действий.
Открыв дверь его каюты, он тихонько положил ему в койку наш манекен… На другой день все моряки гудели на корме, разглядывая невесть откуда взявшийся женский манекен, все удивлялись и строили разные догадки появления его на корабле.
На палубе появился проспавшийся Борис, подошел к манекену и со словами: "Чего уставились? Это моя женщина, я с ней спал!"
– взял манекен под мышку и отправился в каюту.
В довершение прикола Паша подговорил капитана, тот на полном серьёзе вызвал пожарника Бориса «на ковер» и сделал ему выговор за «аморальное» поведение, порочащее честь и мировую славу советского моряка.
Это рейс запомнился не только приколом с манекеном, но и погрузкой купленного в порту автомобиля.
На следующий день, во второй половине дня к капитану зашел начальник отряда новой техники Володя, оставил ему ключи от только что приобретённого за триста долларов автомобиля "Линкольн" и попросил погрузить его приобретение на борт.
А так, как это был третий день нашего пребывания в Сент-Джонсе, до отхода судна оставались считанные часы.
Капитан дал распоряжение боцману поднять машину на борт, передав ему ключи. Когда боцман, спустившись вниз, хотел завести машину, чтобы подогнать её ближе к судну, та, будто специально, находилась далековато от борта, – оказалось, что и ключи не подходят к ней и колеса заблокированы!
Но задача поставлена – нужно выполнять. Не мудрствуя лукаво, наш боцман вытянул швартовочный трос от лебёдки, что находится на баке, закрепил трос за передний мост и подтянул машину к судну. На причале собралась толпа зевак, наблюдавшая за действиями моряка и что-то оживлённо между собой обсуждая…
Когда машина была уже у самого борта судна, оставалось приподнять задние колёса и закрепить специальное устройство грузоподъёмного крана для поднятия на борт больших грузов, что было успешно осуществлено.
А внизу ликовала толпа, слышны были слова восхищения и удивления, одобрительные крики и жесты…
Мы не совсем понимали, откуда такой интерес к происходящему на причале, и каково же было наше удивление, когда выяснилось, что этот автомобиль продавали уже семь раз!
И каждый раз иностранные суда, не способные поднять его, уходили в море, оставив автомобиль на причале на радость аферистам – мошенникам. Для них сумма в триста долларов казалась смехотворной, чтобы утруждать себя возней с машиной, поэтому они могли позволить себе шутки ради, просто оставить автомобиль на пирсе.
Но с нашими украинскими моряками этот номер не прошел!
Все своё беру с собой!
Погрузив наш злосчастный «Линкольн» на палубу мы отчалили от причала и ушли навстречу туманам и снежным ураганам продолжать нести вахту в акваториях морей и океанов.
https://www.proza.ru/avtor/0974834255&s=50