Я действительно курила в то время, курю и в настоящий момент. Самогонку я никогда не пила».
На суде выступали несколько свидетельниц. Одна из них нянчила детей у некой Тони Ефимцевой: «К ней после расстрелов часто прибегала Тоня-пулеметчица. Она подолгу стояла у окна и курила. На ремне висела кобура. Волосы у Тони были зачесаны назад, коротко стриженные, светлые. Она у нас ничего не ела, но раза два ночевала.
Я опознаю подсудимую Гинзбург — это та самая Тоня-пулеметчица, которая приходила в квартиру Ефимцевой. Тогда она была худенькой, гораздо моложе, но я все равно узнала ее. Однажды, где-то в октябре 1942 года, я видела из окна квартиры Ефимцевой, которое выходило на локотское кладбище, как провели группу заключенных человек 10–12, раздетых, босых, со связанными руками. Их поставили около ямы, и я видела, как Гинзбург присела около пулемета и расстреляла их».
Свидетелями по делу были не только мирные жители Локтя и несколько человек, чудом уцелевших после расстрела, но и бывшие полицаи.
Их охраняли с особой тщательностью: для них в суде освобождали отдельные комнаты, вводили в зал заседания не в общую дверь, а через ту, в которую входил судья. Часто после оглашения показаний свидетелей и самой обвиняемой зал взрывался эмоциями. Женщины, свидетели по делу, со слезами на глазах вспоминали о том, как Тонька расстреливала из пулемета молодых солдат-артиллеристов, попавших в плен к немцам в начале войны. Бывшие полицаи говорили о том, что, служа у немцев, не могли расстреливать своих односельчан, поэтому были рады, что появилась Тонька-москвичка.
Интересно показание одной из женщин, которая описала момент казни и реакцию на происходящее немецкого офицера: «Русских людей расстреливаем не мы, а русская женщина».
После этого, как говорят, зал едва не взрывался от криков. Во избежание самосуда были приняты максимальные меры безопасности. Подсудимую буквально заслонили собой милиционеры-охранники.
Немалая часть следствия и процесса была посвящена тому, как Антонина Макарова смогла скрыть свою страшную тайну. Сама она рассказывала вот что: «Вместе с воинской немецкой частью я доехала до Бреста. В часть меня взяли стирать белье (я была лично знакома с немецкими офицерами, с ними я конкретно согласовывало вопрос о выезде). Кроме меня в этой части были одна девушка и вольнонаемные мужчины. Когда мы доехали до границы, то всех из обоза отправили в лагерь.
В лагере я работала на заводе автогенной сварки. Я варила бачки для походной кухни полка. После освобождения я попала на пересыльный пункт. В особом отделе меня спрашивали, как я оказалась в лагере. Я ответила, что попала в окружение, а затем в плен. О том, что я была в бригаде Каменского и работала в Локотской тюрьме, я скрыла. С пересыльного пункта я попала в 212-й запасной полк. В этот полк отправляли всех военнопленных или после госпиталя. Там я занималась выписыванием документов для солдат. Потом я пошла в 1-ю Московскую дивизию. Стала работать в полевом госпитале без оформления на работу, помогала санитаркам. В августе 1945 года и познакомилась с Виктором Семеновичем Гинзбургом. Он лежал в госпитале».
В итоге судья признал виновность Антонины в убийстве 168 человек.
В 6 часов утра 11 августа 1979 года смертный приговор был приведен в исполнение — ее не помиловали, несмотря на примерное поведение Антонины в послевоенное время и на то, что 1979 год был объявлен в СССР Годом женщины.
Муж, кстати, до последнего не верил, что Антонина могла совершать преступления. Когда ему показали ее письменные признания, он поседел в одну ночь. С этого времени семья, вынужденная переехать в другой город, отказалась от нее. Виктор Семенович всю оставшуюся жизнь чувствовал боль от этой страшной правды.
История Антонины Макаровой эффектно рассказана в одном из сериалов «Мосгаза». Правда, время действия перенесли в 1965 год. Сериал признан одним из самых удачных в российской истории.
Шпион на миллиард долларов
Один из сериалов «Мосгаза», погружающий нас в атмосферу брежневского времени, посвящен шпионской истории. Он называется «Операция „Сатана“». Прототипом главного преступника в этой истории — профессора Сергея Медникова (его роль сыграл Владимир Ильин) стал Адольф Толкачев — один из самых известных предателей в истории советской науки. Конечно, в кино все получилось иначе, нежели в жизни. Но все же… Без истории Толкачева вряд ли фильм про «Сатану» появился бы.
В истории советской секретной науки он стал крупнейшим предателем. Инженер Адольф Толкачев несколько лет работал на стратегического противника, связавшись с американским резидентом.
Он родился в Актюбинске, в Казахстане. Но, когда ему исполнилось два года, семья перебралась в Москву. Необычное для Советского Союза имя мальчику дал его отец Георгий Толкачев, любивший немецких поэтов-романтиков. О Гитлере тогда еще никто не слыхал. Но, возможно, это решение стало роковым для сына, потому что уже в школе его имя ассоциировалось исключительно с немецким исчадием ада. Его дразнили. Однажды одноклассники даже разбили ему нос — только за «Адольфа». Но Толкачев проявил стойкость и упрямство — и не поменял имя, хотя это было несложно при получении паспорта. А обиду затаил. Надолго затаил.
Он окончил Харьковский политехнический — и дослужился до солидной должности ведущего конструктора столичного бюро радиолокации «Фазотрон». Он разрабатывал радиолокационное оборудование для истребителей-перехватчиков. Это означало неплохую зарплату, социальный пакет и ежемесячные 100 рублей за секретность. Плюс перспективы. У него имелись собственный автомобиль и дача. И квартиру ему дали в престижной сталинской высотке на площади Восстания — между прочим, в двух шагах от американского посольства. Для Толкачева такое соседство стало серьезным соблазном.
Московский «Фазотрон»
Немалое влияние на него оказывала жена — Наталья Кузьмина. Она тоже работала на «Фазотроне». Ее родители в свое время были репрессированы. Она сохранила в сердце недовольство советским режимом — а мужу говорила, что его недостаточно ценят, что в нашей стране не уважают по-настоящему талантливых людей… Словом, это была семья вольнодумцев.
Однажды он решился и подкараулил автомобиль из посольства США у бензоколонки и через открытое окно кинул в салон письмо с предложением обсудить возможное сотрудничество. В машине как раз сидел резидент ЦРУ Роберт Фултон. Но он счел письмо провокацией.
Тогда Толкачев стал подкарауливать работников американского посольства. Одному из них он сообщил, что участвует в создании радиолокатора для истребителя-перехватчика МиГ-25, а сам является «диссидентом в сердце». Он даже философствовал: «Что же касается Америки? Может быть, она околдовала меня, и я, с ума сошедши, люблю ее? Это одна из главных причин, почему я предложил вам свое сотрудничество. Но я не альтруист-одиночка. Вознаграждение для меня есть не только деньги. Это (что даже значительно больше) оценка значения и важности моей работы». Посольские работники сомневались — кто перед ними, ценный кадр, «крот» из КГБ или сумасшедший. А он просто, с одной стороны, решил отомстить «не оценившей» его стране, а с другой — понимал, что это для него шанс подработать, а потом найти способ оказаться в Штатах.
Адольф Толкачев
Американцы клюнули, когда он подбросил в очередное послание секретные документы по радиолокации самолета. Для связи с ним Адольф указал пароль: если кто-то из американцев захочет позвонить ему, он должен был представиться Николаем. Новый резидент ЦРУ в Москве Гарднер Хаттавэй, после долгой проверки, решил выйти на связь с «инициативником». Через несколько месяцев, в феврале 1978 года Адольфу позвонил Николай. Вскоре он получил в тайнике 500 рублей и перечень вопросов, которые интересовали ЦРУ. Начались секретные встречи. Американцам удавалось все устроить так, что КГБ не засекал этих контактов. А для Хаттавэя это стало крупнейшим успехом в карьере. Недаром сначала он дал Толкачеву псевдоним Сфера, а через пару лет — Победитель.
Толкачев предал Родину по собственной инициативе, проявив даже немалую настойчивость. И первое время ему платили сравнительно немного — и сам Адольф стеснялся напрямую объяснить кураторам, что хочет стать богатым человеком. Но через несколько месяцев они поняли друг друга — и американцы не скупились на гонорары.
За семь лет работы на США он выдал 54 уникальных разработки советских ученых, около восьми тысяч снимков чертежей и документов. Среди рассекреченных данных оказались наработки по ракетным комплексам Р-23, Р-24, Р-33, Р-27, Р-60 и С-300. Последний удар был самым болезненным: по части противоракетных систем Москва далеко опережала Вашингтон, а тут они получили важнейшие данные…
Американское посольство в Москве. Фотография тех лет
Платили ему больше, чем президенту Америки. В США на имя инженера открыли счет — по приблизительным оценкам, за все годы своей работы на американцев шпион заработал почти два миллиона долларов. Еще 790 тысяч ему передали лично в рублевом эквиваленте. Получал он и дорогие лекарства, драгоценные камни, золото… Словом, был наиболее высокооплачиваемым советским шпионом в истории. Но ветераны ЦРУ считают, что его даже недооценивали, ведь Адольф был «шпионом на миллиард долларов». Данные, которые он передал противнику, по оценкам некоторых исследователей, давали в руки американцев решающий козырь в случае войны.
Толкачев работал по простой и эффективной схеме. В библиотеке своего института он имел право заказывать документацию с военной и научной статистикой, сведения о новых исследованиях оборонки и засекреченные научные монографии. Все это он фотографировал и в огромных количествах передавал «штатникам». Толкачев понимал, что его библиотечный формуляр может привлечь подозрения секретного отдела института. И с помощью американцев подменил его, удалив большинство прочитанных материалов. Для встреч шпиона со связными американцы разработали сложную систему знаков. Всю Москву разделили на сектора.