— У нас есть врач, — напомнила я. — Думаю, тебе надо обратиться к мистеру Фэрроузу.
— Ни за что, — сквозь слезы пробормотала Лив и тряхнула золотыми волосами. — Я пойду к себе и вообще не выйду из комнаты, пока все это не сойдет.
— Только не в комнату! — вырвалось у меня, и я тут же поймала на себе удивленные взгляды обеих женщин.
— Почему? — с подозрением покосилась на меня Лив.
Я никогда не умела и не любила врать, но на этот раз вдохновенно принялась сочинять на ходу — уроки Клеманса Стархейма не прошли даром.
— Скорее всего, там плохо вытерли пыль, а у тебя, Лив, наверное, на нее аллергия.
— Аллергия на пыль? — вскинулась на меня Лив. — Но у меня никогда ее не было.
— Могла и появиться, — снова соврала я. — Ты же сама вчера говорила, что смертельно устала и плохо себя чувствуешь. Ослабленный организм особенно восприимчив к аллергенам. Тебе лучше сразу пойти к мистеру Фэрроузу, Лив, — закончила я свою тираду.
— Что случилось? — донесся из коридора полусонный голос Лилланда. — Лив, с тобой все в порядке?
— О нет! — взвизгнула Лив и, буквально вытолкав нас с Мажеттой из ванной, захлопнула дверь.
От воплей Лив проснулся не только Лилланд. Очень скоро узкое пространство коридора заполонила кучка мужчин. Единственным, кто мог помочь Лив, был доктор Фэрроуз, но именно его, как назло, не было.
Я не знала, какую комнату он занял, поэтому попросила Джада Оснаса разбудить нашего угрюмого эскулапа.
— Почему это я? — пробубнил сонный старичок. — Пускай молодые побегают.
— Я схожу, — с готовностью бросил Лилланд и пулей полетел по коридору.
Остальные принялись обсуждать беду, случившуюся с Лив, но я сочла за благо промолчать о жутком происшествии в комнате. Заслышав на лестнице в правом крыле коридора тяжелые шаги Грэма Фэрроуза, я поняла, что моя миссия окончена, и, проскользнув между Мажеттой и Джадом, предприняла вторую попытку прогуляться.
Однако и вторая моя попытка потерпела фиаско. Едва я открыла дверь и вдохнула свежий морской воздух, как заметила на каменных плитах оброненный — так мне показалось вначале — кем-то конверт.
Естественно, распечатывать его я не стала и ограничилась тем, что прочитала, кому адресовано письмо. На конверте крупными буквами было написано: «Всем участникам реалити-шоу „Остров Обновленных“».
Недоумевая относительно содержимого конверта, я вновь закрыла дверь и направилась в зал, где все до сих пор обсуждали несчастье, которое случилось с Лив. Фэрроуза и самой виновницы бурных дебатов нигде не было видно, из чего я сделала вывод, что доктор и его пациентка отправились в более подходящее для осмотра место.
— Это лежало под дверью. — Я потрясла конвертом перед собравшимися в зале. — Письмо для участников «Острова Обновленных».
— Дайте-ка мне, — потянулся за конвертом Карл Рэдклиф, но я прижала конверт к груди. На лице сценариста появилось разочарование, смешанное с возмущением.
— Всем участникам, Карл, — напомнила я. — Думаю, мы должны дождаться Лив и мистера Фэрроуза.
— Почему бы не открыть его сейчас? — раздраженно поинтересовался у меня Карл. — Остальным зачитаем, когда они вернутся.
— Умерьте свое любопытство, Карл, — осадил его Клеманс. — Сказано всем — значит всем.
— На вашем месте, господин шутник, я бы вообще молчал, — сквозь зубы процедил Карл Рэдклиф.
— Да будет вам, Карл, — заступилась за Клеманса Мажетта. — Кто старое помянет, тому глаз вон.
— Вполне достойно триллера, не так ли, мистер Рэдклиф? — насмешливо поинтересовался у сценариста Клеманс.
Карл ничего не ответил, но его лицо выражало явное недовольство нашим поведением.
В гостиную зашла, точнее вплыла, Грейс Митчелл. Теперь я потихоньку начала понимать, что у нее все-таки есть возраст. Ей было около тридцати пяти, и, надо сказать, до сих пор она удачно скрывала не только возраст, но и достоинства своей внешности. Теперь, в бледно-голубом пеньюаре с романтическими цветами, вышитыми на широких рукавах, она выглядела более чем эффектно. Мне показалось, что Карл Рэдклиф даже перестал злиться на нас, когда увидел это новоявленное чудо.
— Доброе утро, — поздоровалась со всеми Грейс своим красивым, хоть и немного сонным голосом. — Почему у вас такие лица, господа? Что-то случилось?
— Случилось, — кивнул Карл Рэдклиф, и, глядя на него, я не смогла сдержать улыбку. Нижнюю челюсть нашего сценариста нужно было срочно отрывать от пола и приставлять к верхней. — У нас… э-э… два чрезвычайных происшествия.
— Каких же? — вскинув на него огромные сердоликовые очи, поинтересовалась Грейс.
— Э-э… — многообещающе начал Карл. — У Лив Такер опухло лицо, а еще нам принесли конверт…
Клеманс не выдержал и засмеялся. Мажетта осуждающе покосилась на молодого человека. Я спрятала улыбку за рукавом широкого плаща. Никогда не думала, что мужчину можно сделать таким смиренным и косноязычным барашком всего за две минуты.
Пока Карл Рэдклиф на своем странном диалекте, состоявшем преимущественно из загадочного слова «э-э», объяснялся с Грейс Митчелл, в зал вернулся Фэрроуз вместе со своей пациенткой, которой полегчало не только физически, но и, судя по всему, морально. Отек немного сошел, количество красных разводов на лице уменьшилось. По всей видимости, наш лекарь нашел чудо-снадобье, облегчившее муки Лив.
Лилланд вскочил с небольшого диванчика и усадил на него предмет своих неустанных забот. Лив почти не смотрела на него, но зато весьма странно косилась на доктора, отчего, если честно, я почувствовала себя неловко и поспешила напомнить всем о своей находке.
— Кто будет открывать? — поинтересовался Джад.
Я пожала плечами.
— Не знаю. Мне кажется, это не так уж и важно. Можете открыть сами. — Я протянула ему конверт.
Джад взял конверт так, словно этот кусок бумаги являлся редким музейным экспонатом, и принялся открывать его с таким трепетом, будто раздевал возлюбленную.
— Скорее, мистер Оснас, завтрак остынет, — поторопила его Мажетта.
— Не страшно, разогреете еще раз, — недовольно буркнул старикан.
— Скорее вы останетесь без завтрака, — заявила оскорбленная до глубины души Мажетта. — Тоже мне, нашли кухарку.
— Будет вам, — успокоила обоих Грейс. — Я думаю, что завтрак не остынет, если мистер Оснас воспользуется ножом.
— Ладно уж, давайте…
Фэрроуз, ни слова не говоря, извлек из кармана маленький складной ножик и протянул его Джаду. Конверт наконец-то был вскрыт. На лице Оснаса появилось недоуменное выражение.
— Ну же, не томите, Джад, — снова поторопила его Мажетта, и на этот раз старичок не стал ей возражать.
К всеобщему удивлению, письмо представляло собой стишок.
Есть вопрос и есть ответ,
Не всегда дана подсказка.
У него вопросов нет,
Он болтается на связке,
Сам является ответом,
Сам подсказку вам дает.
Он — на камешке нагретом,
Где прохладный водоем.
Все молча уставились на Джада Оснаса так, словно он сам сочинил этот странный стишок. Карл Рэдклиф добрался наконец до вожделенного послания, прочитал его про себя и нахмурился. Листок со стишком пошел по рукам.
— Мило, ничего не скажешь, — улыбнулся Клеманс. — Вам не понравился мой розыгрыш, но теперь, я думаю, у вас будет возможность оценить розыгрыши организаторов шоу. Насколько я понимаю, сами они не собираются осчастливить нас своим появлением.
— Что-то я не пойму, — тряхнула белокурой головкой Лив Такер. — А как же тогда они будут нас снимать?
— Не имею представления, — пожал плечами Клеманс. — Впрочем, на вашем месте, мисс Такер, я бы обрадовался этому.
Лив вспыхнула, и на ее смуглом лице снова появилось несколько красных пятен. Я с трудом удержалась от смешка, хотя шуточка Клеманса была довольно грубой.
— И вам не стыдно, молодой человек? — с укором покосилась на него Мажетта.
— Я бы на вашем месте помолчал, Клеманс, — угрожающе посмотрел на шутника Лилланд. — Не ровен час и ваше лицо может украсить какое-нибудь нежелательное пятно.
— У меня нет аллергии на кулаки, — беззаботно улыбнулся Клеманс.
Не знаю, играл он или нет, но его лицо не выражало ни малейшего волнения по поводу угрозы Лилланда, который с такой силой сжал кулаки, что они стали не менее красными, чем пятна на лице Лив.
Я хотела вмешаться в этот спор, грозивший вылиться в драку, но меня опередил до сих пор угрюмо молчавший Фэрроуз:
— Может, угомонитесь уже? — мрачно поинтересовался он. — У меня нет ни малейшего желания лечить раны, полученные по молодости и глупости. Так что, будьте добры, потрудитесь обойтись без мордобоя.
Клеманс бросил в сторону доктора удивленный взгляд и ничего не ответил. Лилланд тоже промолчал, но, как мне показалось, слова доктора взбесили его еще больше.
Я попросила у Грейс листок с посланием и принялась внимательно его изучать.
Послание казалось странным, но не лишенным смысла. Похоже, с нами играли в какую-то игру. Судя по тому что мы так и не увидели ни ведущего шоу, ни телевизионщиков, ответ на вопрос мы должны были дать самостоятельно, без подсказок. Впрочем, в стишке говорилось о подсказке, которую дает нам загадочный «он».
Еще раз вчитавшись в стишок, я поняла, о чем шла речь.
— Это ключ, — сообщила я собравшимся.
— Что? — раздалось сразу несколько голосов.
— В этом стихотворении загадка, — высказала я свое, как мне показалось, вполне логичное предположение. — Мы должны угадать предмет, который нам нужно отыскать. Этот предмет — ключ. «Он болтается на связке» — ну что еще может болтаться на связке, кроме ключа? «Сам является ответом, сам подсказку нам дает» — видимо, когда мы найдем этот ключ, нам зададут еще одну загадку. «Он — на камешке нагретом, где прохладный водоем» — насколько я понимаю, здесь нам намекают на то место, где нужно искать ключ.
— Ничего себе, подсказочка! — возмущенно уставилась на меня Лив. — Мы что, должны бродить по этому острову с утра до ночи в поисках дурацкого водоема и камня?