— Не знаю, что это такое; похоже, что-то трудное. Пройдем в твой номер?
Пен следует за Битлом. Коридор отеля выглядит уныло в сравнении с рустикальным шиком вестибюля.
— Извини, что не отправил ее тебе по электронной почте, — говорит Битл. — Не хочу оставлять след. Технологические компании любят публично выпороть кого-нибудь в назидание другим за продажу еще не выпущенных программ.
— Я понимаю.
Битл подходит к комнате 303.
— Кажется, ты говорил триста два.
— Как я уже сказал, приходится быть осторожным.
Комната напоминает временное пристанище подростка-сноубордиста. Если не считать кучи компьютерного оборудования и электронных устройств. Из всех этих устройств Пен способна опознать только внешний жесткий диск.
Битл подходит к своему ноутбуку и убирает пустую коробку из-под пиццы, чтобы Пен могла сесть в кресло рядом с ним.
Потом загружает программу.
— Очень простая в использовании. Можешь ввести слово, часть фразы или целое предложение. Или можешь записать аудиоклип. И программа будет искать все похожие видео- и аудиофайлы.
— Значит, это как «Гугл» для аудиоклипов или ключевых слов из видеофайлов?
— Это и есть «Гугл». Там мой друг ее и взял. Они экспериментируют с ней в качестве инструмента поисковой системы. Скорее всего, лет через пять ее интегрируют в «Гугл» с доступом для всех.
Битл протягивает ей флешку.
— Деньги у тебя с собой?
— Ага. Но сначала я хочу увидеть, как она работает.
Битл возвращается к программе на своем ноутбуке. Он кликает на «Запись», говорит в микрофон компьютера: «Тройной корк 720». Кликает на «Поиск». Выпадают тысячи совпадений.
— То есть на всех этих видео кто-то произносит эту фразу?
— Поиск не идеальный. Он может пропустить что-то, может включить несколько ложных совпадений, но, по сути, да. И это определенно лучше, чем иметь возможность искать только по цифровым текстам.
Пен открывает сумочку и достает конверт с деньгами. Битл быстро листает купюры — то ли считая их с поразительной скоростью, то ли вообще не считая.
— Я сейчас иду кататься. Хочешь, присоединяйся. Четырнадцатую вышку наконец открыли. Бэксайд[15] там лучший.
— Мне нужно вернуться в Лос-Анджелес. Встречаюсь с продюсерской компанией. Я хочу попросить тебя еще кое о чем.
— Давай.
— Мне нужно опубликовать сообщение в Даркнете[16].
— Та-а-к… — скептически тянет Битл.
— Ты можешь?
— Да. Это несложно. Но что именно ты хочешь?
— Мне нужно отправить кое-кому сообщение. Типа «СОС». И чтобы его не смогли заблокировать никакие правительственные брандмауэры.
— Не очень понимаю. Кто будет искать твой «СОС» в Даркнете?
Пен игнорирует его вопрос.
— Сколько это стоит? Загрузить сообщение в Даркнет?
— Сделаю еще за пятьсот.
— Хорошо. — Пен достает еще пять стодолларовых купюр и передает их Битлу. Кидает ему флешку. — Здесь аудиоклип.
— Только сначала я должен его прослушать.
— Зачем?
— Я не против сбросить его, но мне нужно знать, что там. Не собираюсь портить себе репутацию.
— О чем ты говоришь?
— Даже у кодеров есть свои коды[17]. Короче говоря: никакого детского порно, никакого терроризма.
Битл загружает аудиозапись с флешки.
«Папа, это я, Пенелопа. Надеюсь, ты меня слышишь. Я приближаюсь к тому, чтобы прыгнуть, однако пока мне это не удалось. Дай мне знать, где ты и как я могу туда попасть. Если сумеешь определить, в какой симуляции ты находишься, это помогло бы мне туда добраться. Связывайся со мной здесь, не опасаясь вмешательства правительства. С любовью, Пен».
Битл смотрит на Пенелопу, ища в ее лице знаки сарказма или иронии.
И не находит.
Когда Пен было восемь лет, однажды ночью отец вернулся в их квартиру на Уилкокс-авеню в самом сердце Голливуда. Он разбудил ее и рассказал, что сейчас выпивал в «Свинье и свистке». Флиртовал там с барменшей — та сказала, что у нее есть парень, но все же взяла его номер телефона «на дождливый денек». А потом он сказал, что пошел в туалет и, стоя у писсуара, выронил бутылку с пивом. Наполовину полную. Бутылка упала с пяти футов и приземлилась на кафельный пол. Не разбилась и не пролилась. Он сказал Пен, что тот бар особенный, историческая достопримечательность. И он сказал Пен, что мир не таков, как думают люди. Два года спустя, в другую ночь, оставив Пен с няней, он не вернулся домой.
— Можешь загрузить? — спрашивает Пен.
Битлу удается прийти в себя.
— Да, загружу сегодня.
— Спасибо. И дашь знать, когда он мне ответит?
— Ага.
Пен ждет в холле «Сикрет Робот Продакшенз». Дорога от Маммота до Лос-Анджелеса заняла пять с половиной часов. На шоссе 395 дул боковой ветер со скоростью восемьдесят миль в час. Пен боялась, что ветер снесет ее машину с шоссе. Поэтому пришлось ехать медленно.
Она нервничала из-за своего трехминутного опоздания, но теперь сидит здесь, в холле, уже двадцать минут.
— Пенелопа?
Пен поднимает взгляд и видит молодую блондинку, чья осанка, блузка, серьги и работа предполагали, что ей не потребовалось ни цента кредита, чтобы учиться в университете Лиги плюща.
— Да. Пен.
— Рада встрече. Ребята вас ждут. Хотите что-нибудь выпить?
— Нет. Спасибо.
Блондинка придерживает для Пен дверь конференц-зала. Мэтт и Джамал встают ей навстречу. У обоих здоровенные плечи и широкие улыбки.
— Пенелопа? Я Мэтт. Рад встрече.
— Джамал. Спасибо, что пришли.
— Не за что. Спасибо, что пригласили.
Пен садится в одно из двенадцати кресел на роликах. Его кожаная обивка скрипит.
— Как ваш день? — спрашивает Джамал.
— Хорошо. Да, хорошо.
Мэтт подается вперед.
— Послушайте, мы хотели пригласить вас на общую встречу, но ваш агент сказал, что вы работаете над новой идеей, и мы хотели бы об этом услышать. И хотим добавить, что мы в восторге от вашего короткометражного фильма «Летающий объект».
— О, спасибо.
— Каков был бюджет? — спрашивает Мэтт.
— Никакого по сути. У меня не было бюджета. Пара друзей помогли, но…
— Кто-то из крупных компаний сделал для вас спецэффекты бесплатно? — спрашивает Джамал.
— Какие спецэффекты?
Мэтт смеется. Джамал хихикает.
Мэтт добавляет:
— «Близкие контакты» в моей пятерке фаворитов. С тех пор еще ни один фильм про НЛО не производил на меня такого впечатления, как ваш. Да, пусть это и короткометражка, но вы молодец.
— О… ну, спасибо.
Пен знает, что он имеет в виду фильм Спилберга «Близкие контакты третьей степени», но она его никогда не смотрела.
— А решение сделать псевдодокументалку? Умно. Особенно при сегодняшнем кинорынке. Я всегда любил «Это Spinal Tap»![18]. Люблю прием, когда история рассказывается в стиле документального фильма.
— Я должен спросить. Как вам все-таки удалось это инсценировать? — спрашивает Мэтт.
— Инсценировать?
Мэтт смеется.
— Понимаю. Фокусники и их фокусы. Мы позволим вам сохранить тайну. Просто знайте, что мы — ваши фанаты и хотим найти проект, который будем делать с вами вместе.
— Расскажете нам о своей новой идее? — спрашивает Джамал.
Пен не знала, что от нее ожидали предложения нового проекта. Она думала, это просто встреча. И все же была рада поделиться темой, над которой работала.
— Конечно. Не возражаете, если я встану?
— Как вам удобнее, — говорит Мэтт.
Она прокручивает в голове идею и, поразмыслив тридцать секунд, прерывает молчание:
— Вы когда-нибудь слышали о Доме Пандоры?
Оба мужчины мотают головами.
— Его иногда называют Фрактальным[19] домом. Бункером. Домом тоннелей. Подземкой. Но чаще всего — Домом Пандоры.
— Так. — Мэтт подается вперед.
— Он устроен как дом-айсберг.
— Что такое дом-айсберг? — спрашивает Джамал.
— Это такие дома, в которых можно увидеть только десять процентов, а девяносто процентов здания находятся под землей.
Они заинтригованно кивают, а Пен продолжает:
— О Доме Пандоры ходят разные слухи. Некоторые говорят, что архитектор Заха Хадид получила восьмизначную сумму за разработку суперсекретного подземного дома в Южной Калифорнии, но ей пришлось подписать соглашение о неразглашении, поэтому никто не знает, где он находится. По другим слухам, сайентологи начали строительство бункера за двести миллионов долларов, но на полдороге забросили проект и продали его паре миллениалов, чьи родители заработали миллиарды в эпоху дот-комов, и те используют дом для роскошных вечеринок длиною в неделю. Некоторые утверждают, что именно здесь живут те самые люди-ящеры. Другие говорят, что дом был построен правительством США в качестве убежища для одного процента элиты на случай апокалипсиса.
— А кто-нибудь видел этот дом? — спрашивает Мэтт.
— Многие утверждают, что видели. Трудно знать наверняка. Некий Чарли Деннис, бухгалтер из Пасадены, однажды исчез. В один прекрасный день не пришел на работу. Это попало в прессу, устроили большое расследование по делу о пропавшем без вести. Полгода спустя он вдруг появился и заявил, что заплутал в одном доме и все это время искал выход. Я пыталась взять у него интервью, но он уже два года находится в закрытой психиатрической лечебнице в Санта-Барбаре.
— У меня мурашки по коже, — говорит Мэтт.
— Некоторые люди говорят, что дом находится в Бичвуд-Каньон, прямо здесь, в Лос-Анджелесе. Я слышала, как называли Сайпресс-Парк, Глассел-Парк. Другие говорят, что в Анза-Боррего. Палм-Спрингс. В интернете есть свидетельства о том, что одна компания проводила экскурсии по дому за полторы тысячи долларов, но власти Калифорнии закрыли эту компанию еще в 2016 году. Какие бы из этих слухов ни оказались верны, общее в них то, что дом, похоже, нарушает законы физики. Целые комнаты залиты светом без каких-либо окон или ламп. Там бесконечное эхо, и, если проиграть музыку, она будет звучать вечно.