— Жара, — коротко говорит он, наконец отлипнув от телефона. — И засуха. Неурожайный год будет.
— А ты, типа, фермер, — хмыкаю я, крутя в руках пояс от халата.
— Очень близко, — кивает Дан осторожно. — У меня свои виноградники. И вино, которое я предлагал тебе за обедом…
— А отель? — перебиваю его я. — Я думала, что ты владеешь этим отелем, раз так лихо разрулил все за «прибавку к зарплате».
— Нет. Тут я совладелец. Моих всего тридцать процентов. В свое время вложился в бизнес друга, — качает он головой.
— Неплохо, — выдыхаю я, пытаясь приблизительно в уме прикинуть выручку этой громадины.
— Скоро время ужина, — смеется Дан, глядя на мое вытягивающееся лицо. — Столик уже забронирован. Отказ не принимается.
— Восемь вечера уже… Время для сладкого сна, а не для обжираловки, — возмущаюсь я.
— В Италии, чтобы ты знала, в девять вечера начинается жизнь. Народ идет в рестораны и траттории, заказывают ужин и потягивают вино, обсуждая прожитый день, — терпеливо поясняет он. — Да и тебе сил нужно набраться, потому что ночка будет бессонная.
— Ты на что намекаешь? — с угрозой в голосе спрашиваю я, жалея, что одним взглядом нельзя испепелить. — Распустишь руки, я вырву тебе ноги.
— Ты всегда такая? — спрашивает он, не реагируя на мои угрозы.
— Какая? — подаюсь немного вперед.
— Трудная, — коротко бросает он. — Все воспринимаешь в штыки. Или это защитная реакция?
Выдыхаю. Встаю и отхожу к окну, чтобы посмотреть наружу. Не хочу признаваться, что это действительно защитная реакция… От боли, которую мне может причинить мир, от страданий. Разве плохо, что я таким вот образом пытаюсь себя спасти? Пытаюсь минимизировать все риски и угрозы, исходящие от внешнего мира.
— Да, я трудная, — поворачиваюсь к нему. — Я не могу согласиться со многими вещами, и не желаю следовать за кем-то, прогибаться, искать компромиссы. Компромисс — это первый шаг к тому, чтобы сдаться…
— Компромисс — это первый шаг в сторону доверия, — перебивает Даня. — Это возможность показать, что ты готова открыться миру. Это шанс получить нечто большее, чем то, что ты получишь, будучи скрытной и агрессивной. Умей договариваться. Умей слушать и слышать. Этот навык тебе не раз пригодится в жизни.
Я молчу. И почему-то не хватает воздуха. Тяжело дышу, пытаясь побороть внезапный приступ ярости. Злости, что своими словами он сумел не просто пробраться в душу, но и больно ткнуть. Сильно сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу, и внезапно остываю. Успокаиваюсь.
— Твоя взяла. Снова, — отвечаю я. — Идем в твой ресторан или тракторию…
— Тратторию, — мягко поправляет Дан.
— Плевать, — отмахиваюсь я. — Отрываться, так на всю катушку!
14
На улице многолюдно. Дан был прав, когда говорил о том, что вечером в Риме жизнь только начинается.
— Днем по Риму гуляют в основном туристы. Итальянцы заняты работой и дневными посиделками в различных кофейнях, — поясняет Дан, словно угадав, о чем я думаю. — Завтра все увидишь сама.
— Завтра я планировала все же пройтись по историческим местам, — отвечаю я. — Но с самого утра все же в полицию. Как я там буду объяснять, что произошло… Ладно, что-нибудь придумаю, мне не в первый раз.
— Ты вечно попадаешь в передряги? — удивленно спрашивает Дан.
— Случается, — осторожно киваю я, и немного подумав добавляю: — Очень часто случается…
Он старается скрыть улыбку, но у него это не выходит.
— Чем займемся после ужина? — вдруг спрашивает Дан, останавливаясь у небольшой двери, над которой вывеска «Amedeo Ristorante». — Может ты хочешь погулять по Риму сейчас, раз днем так сильно занята?
— Ночью? — удивляюсь я.
И мое изумление вполне объяснимо — если днем меня здесь успели обворовать, то чего мне ожидать в ночное время суток, когда все приличные люди спят?
— Ночью Рим очень красив, — с готовностью кивает Дан.
— А можно я воздержусь? — спрашиваю я. — Я не уверена, что это лучшая идея из тех, которые пришли тебе в голову.
— Нельзя, — усмехается он, и по голосу я понимаю, что теперь непросто будет его переубедить.
Открыв передо мной дверь, Дан пропускает меня внутрь и я оказываюсь в помещении с низкими потолками, что очень необычно и непривычно для Рима, где двухэтажные здания по уровню, как наши пятиэтажки в Москве.
— Осторожно, ступеньки! — выкрикивает Дан, но… поздно. — Ты принципиально под ноги не смотришь?
Протягивает мне руку, помогая встать. Я потираю ушибленный попец и морщусь. Теперь понятно, почему мне потолок показался таким низким. Всего-лишь нужно было спуститься на семь ступенек вниз.
— О таком нормальные люди предупреждают заранее, — ворчу я, с вызовом глядя на официантов, которые даже глазом не моргнули, словно у них не впервые клиенты на попе съезжают вниз.
— Нормальные люди всегда первым делом смотрят вниз, а после начинают ворон считать в небе, — спорит Дан. — Идем, горе луковое. Чувствую, я еще намучаюсь с тобой…
И снова, как и несколько часов назад, у меня прямо чешутся руки, чтобы дать этому самодовольному индюку в глаз, однако некогда — впереди еще ступеньки. И теперь я готова к этому…
Тихонько прыскаю в кулак, задумавшись о том, как смеялся бы Дан, узнав о чем я думаю.
— Еще пару метров, и мы будем прямо под отелем, — тихо говорит Дан. — Хороший ресторанчик. Советую попробовать пасту с морепродуктами. Они готовят ее очень и очень прекрасно.
— Именно в этот момент мне хочется заказать себе что-то, что ты не так бы нахваливал, — смеюсь я.
— В тебе живет дух противоречий? — улыбается мужчина в ответ.
— Я сама сплошное противоречие, — с готовностью киваю я. — Так что, ты оценил масштабы своего невезения?
— Меня все устраивает, — отвечает Дан, хитро подмигивая.
Стоит нам устроиться за уютным столиком в углу зала, как я замечаю другого официанта, ведущего за собой… Даню и Настю. Настроение вмиг портится. Хочется встать, подойти к ним и устроить такой разнос…
Дан следит за направлением моего взгляда и хмурится. Вижу, что и ему не нравится такое соседство.
— Если ты хочешь, мы можем уйти, — повернувшись ко мне, шепчет он.
— Отчего же? — выдыхаю я, продолжая сверлить глазами спину подруги. — Я хочу остаться.
— Хорошо, — кивает Дан, и незаметно подзывает официанта.
Пропускаю мимо ушей все, о чем они там шепчутся. Отмираю лишь тогда, когда официант расплывается в широкой улыбке, радостно кивает и бросается со всех ног в сторону кухни.
— Что ты ему сказал? — спрашиваю я, изумленная такой реакцией.
— Сейчас все увидишь, — улыбается Дан.
Мне становится не по себе. Я уверена в том, что парень задумал что-то, а потому мне немного боязно. Не люблю сюрпризы. Ровно с того момента, как мне сюрприз преподнесла подруга в день свадьбы.
15
Официант возвращается через несколько минут. Не один. С вереницей другой обслуги. Я вопросительно смотрю на Дана, но вслух спросить не решаюсь. Однако, судя по его ухмылке, все идет по плану.
В мгновение ока на небольшом столе появляются свечи и запотевшее ведерко со льдом, в котором охлаждается бутылка игристого вина. Рядом с нашим столиком, словно из-под земли материализуется скрипач и начинает играть что-то нежное, легкое, романтичное… Какой-то напев, что пробуждает теплые чувства, задевает струны души и внутри расцветают цветы, начинают порхать бабочки.
— О, прекрасная Екатерина! — откашлявшись, вдруг приподнимается из-за стола Дан. — Я так рад, что встретил тебя тогда… Среди суеты большого города… Среди невзрачных серых стен безликих зданий! Ты засияла словно солнце в пасмурный день…
От неожиданности я выпучиваю глаза и приоткрываю рот. Что это на него нашло? Пытаюсь сползти под стол, но мне это не удается…
— Екатерина… — тем временем, не обращая внимания на мой офигевший вид, продолжает Дан. — Я безмерно счастлив, что ты наконец-то свободна, ведь это… — он кивает официанту на бутылку шампанского и на бокалы, — ведь это значит, что ты готова принять меня в свои объятья!
На нас начинают коситься люди. Кто-то бормочет что-то вроде «русси» и начинают тихонько хихикать. А я понимаю, что готова провалиться сквозь землю, хотя… мы же и так под землей, по сути.
— Заткнись, а? — тихо, едва слышно рычу я, в надежде перекрыть его словесный понос. — Заглохни, умоляю, на нас же все смотрят!
Пытаться заткнуть этого болвана — глупая затея. Дан лишь хитро подмигивает мне и начинает говорить еще громче.
— Я хочу, чтобы мы были вместе и навсегда! Только так, никак иначе! — завершает свою речь Дан и поднимает свой бокал шампанского. — Шампанского всем! Я угощаю! Пусть люди порадуются за нас с моей милой Кэт!
— О, боже, какой идиот, — выдыхаю я, чувствуя, что щеки не просто краснеют, они горят огнем.
Кстати, как и уши… Догадываюсь, кто меня материт.
Поднимаю глаза на своего бывшего и подругу и едва заметно усмехаюсь. Так-то, ребята! Знай наших! Хотели испортить мне вечер? Получайте бумерангом в лоб!
Даня пристально смотрит на меня. Его ноздри гневно раздуваются и я в душе начинаю злорадствовать. Сам же виноват, променял меня на эту крысу, которая так удачно изображала из себя подругу. Да и Настя сейчас сконфужена не меньше моего, хотя и не имеет никакого отношения к шоу, которое устроил Дан.
— На брудершафт! — раздается над моей головой голос Дэниэла и я, от неожиданности, подскакиваю на ноги. — До дна!
Больше всего на свете мне хочется сейчас вылить ему шампанское на голову, а после, гордо расправив плечи, уйти. И меньше всего на свете мне хочется изображать из себя влюбленную дурочку, готовую целоваться на глазах у посетителей ресторана, обслуги, своего бывшего и его новой пассии…
Однако, я растягиваю губы в улыбке, выпиваю залпом шампанское и позволяю Дану поцеловать себя… Не просто чмокнуть в губы, а по-настоящему!
16
— И что это было? — растерянно шепчу я, когда Дан наконец выпускает меня из своих объятий.