— Когда мне удалось сдвинуть могильную плиту, я обнаружил глубокую яму, а на дне стояли обгоревшие остатки гроба… — Тимофей в страдании закатил глаза, а Пашка, словно не заметив его реакции, продолжил: — Но интересным было не это. В одной стене ямы находилась дыра, тоннель, который уходит куда-то в сторону. Можно не сомневаться, что под кладбищем находится целое подземелье упырей, даже город.
— Покажите мне эту могилу! — в приступе нервного расстройства воскликнул Тимофей.
— Ты стоишь на ней, — заметил один из близняшек.
С виду это было простое захоронение — огромная могильная плита с покосившимся крестом в изголовье. Рядом валялись искусственные выцветшие цветы из пластмассы…
Я присмотрелся и увидел, что края плиты покрыты свежими царапинами и она чуток сдвинута в сторону. Пашка же просунул в щель остриё лома, мальчики поднажали, и плита с лёгкостью сдвинулась с места. Под плитой зияла ужасная тёмная дыра. Завоняло гарью и свежевырытой землёй. Кожа покрылась мурашками.
— Вы спуститесь туда?
— Да. И тебя, Стасик, пригласим, — пытаясь говорить бодро, подтвердил Пашка. — Подобное приключение запомнится на все каникулы…
— Благодарю, не нужно, — кисло улыбнулся я.
Панкратов не слушал нас. Он стирал листьями лопуха грязь, пытаясь прочитать табличку на кресте.
— А вампирш не боитесь? — поинтересовался я. — В своих владениях они сильны даже днём.
— Ерунда! До захода солнца монстры спят. Они совсем беззащитны — лежат в гробах и не могут шелохнуться. А затем… — Пашка выхватил из рук своего брата пакет из пластика и вытряхнул содержимое на землю. — Поглядите!
На землю упали головки чеснока, заточённые колья, распятие, несколько старых вилок из серебра, фонари и моток верёвки.
Это был полный набор средств для борьбы с вампиршами и странствий под землёй.
— Вы намереваетесь грохнуть их! — всплеснул руками Панкратов.
— Как же ещё нам поступить с этими упырями?
— Даже преступника, который прикончил человека из корысти, не казнят без следствия и суда. Вампирши же только сражаются за жизнь, отыскивая себе еду. Их нужно изолировать, кормить заменителями крови, но не убивать. Это несправедливо и жестоко!
— Да ты даёшь! — покрутил у виска пальцем Пашка. — Мертвец обязан вести себя тихо да пристойно, иначе он напрашивается на неприятности. Может, решитесь с нами прогуляться?
Мы не согласились. Ощущалось, что Витька и Митька тоже не шибко хотят идти за своим братцем, но близнецы не посмели ослушаться Пашу. Пацаны по очерёдно спрыгнули в яму, согнулись и вползли в дыру. Мы с Тимой устроились на облезлой скамье и начали ждать результата похода.
— Я думаю, тут была похоронена другая вампирша. Она умерла в возрасте 53-х лет, а наша знакомая выглядит намного моложе, — сообщил Тимофей, потом подумал и добавил: — Если, конечно, вампирши не занимаются обменом жилья.
Он умолк. Солнце палило наши спины, навевая дремоту. Неясный шорох нарушил безмятежное оцепенение, а спустя мгновение скамья под нами дёрнулась и наклонилась на одну сторону. Под землёй стали слышны приглушённые вопли. Мы подбежали к могиле и напряжённо вглядывались во тьму. Наконец из тоннеля вылез Пашка, грязный, напуганный, с огромной ссадиной на лбу.
— Вы пересеклись с вампиршами?
— Хуже, Тимка. Братьев завалило! Спешите за подмогой, я пока попытаюсь вытащить их, — проорал Паша и опять скрылся в глубине могилы.
Кладбище располагалось на отшибе, и шанс повстречать в этих местах людей были не так велики.
Мы посовещались и решили, что Панкратов помчится в Борисовку, а я пойду к дороге, проходившей поблизости. Я поднял руку и длительно стоял около обочины.
Мимо стремительно проезжали тачки, но ни одна не притормозила.
Я отчаялся и выскочил на середину дороги, энергично махая руками.
Тормоза взвизгнули и меня чуть не сбила шикарная тойота, остановившаяся рядом.
Из салона вышла женщина в красивом тёмном платье:
— Что произошло?
— Помогите! Помогите!
— Мы, похоже, пересекались? — Женщина сняла чёрные очки. Глаза богини глядели тревожно. — Стас, если не ошиблась?
— Да. Быстрее! Пацанов завалило на кладбище!
Женщина, к моему удивлению, достала из багажника сапёрную лопату и мощный фонарь, и тот час побежала за мной. На кладбище никого не было — помощь из деревни пока не подоспела. Мы перепрыгивали через осевшие холмики и приблизились к злополучной могиле. За то время, что я отсутствовал, Пашка успел вытащить из тоннеля одного из своих братьев.
Близнец сидел спиной к дереву и прижимал кровавую руку к себе:
— Быстрее, Витьку завалило…
Я не успел даже моргнуть, как обладательница дорогущего платья спрыгнула в мрачный проём могилы.
В скором времени оттуда выбрался Пашка:
— Александра Владимировна не велела вмешиваться. Она знает, что делает.
— Пашка, как такое случилось?
— Ну, кто бы сумел подумать… — Паша досадливо ударил своё колено. — Сначала всё происходило нормально. Мы ползли вперёд, заглянули в две могилы по соседству. Прикинь, там нет гробов, лишь тряпки навалены и фонарь вонзён в стену… Отлично устроилась, проклятая кровососка! Продвигаемся мы, значит, дальше и тут видим, что тоннель на две ветви расходится. Я призадумался, куда лучше повернуть. Митька опёрся о стену и та как начала осыпаться. Наверняка подпорку он выдавил. Накрыло его полностью, а Витьку немного придавило. Я его и вытащил.
— Правильно, только Митька — я, а под землёй остался Витька.
— Значения не имеет, суть такая же.
— Кому как, — обиженно ответил брат.
Я обернулся, услышав топот. Через кладбище мчалась огромная толпа людей. Перед ними путь указывал мчащийся Панкратов.
Они ещё не успели добежать до могилы, как оттуда послышалось:
— Всё нормально, помогите мне поднять его.
Общими усилиями мы смогли вытащить из ямы неподвижное тело пацана. Вроде, мальчик был жив, только выглядел плоховато.
— Посторонитесь, я доктор, — над Митькой склонился незнакомый мужчина в домашнем халате.
— Нормально, он дышит, — женщина подняла свои прозрачные, едва бесцветные глаза. — Я отвезу всю троицу в клинику.
— Меня не надо, Александра Владимировна, — потупился и заскромничал Пашка.
— Твоя работа?
Мальчик молчаливо кивнул. Женщина подхватила Витьку на руки и проследовала к дороге. За ней направился Митька, под руку с доктором. Оставшиеся рассматривали необычную могилу и обговаривали случившиеся события. Мы отошли поодаль.
— Кажется, тебе здорово попадёт. — Панкратов злобно посмотрел на Пашку. — Трудновато приходится охотникам на вампирш.
— Управлюсь, — Паша провёл рукой по волосам и стряхнул с них песок. — Видели мою квартирантку? Крутая женщина, она мне сразу понравилась. Если бы не Александра Владимировна…
— Это называется оказаться в необходимое время в необходимом месте. И впридачу с фонарём и лопатой, словно спасательницей МЧС работает. Почему она возит с собой сапёрную лопату?
— Просто эта личность постоянно готова ко всяким неожиданностям.
— А парашюта у неё в багажнике не имелось, случайно? — съехидничал Панкратов.
Пашка не ответил ему.
— Не слушай Тимофея, он сегодня с утречка в мрачном настроении, — я решил подбодрить Пашку. — Александра Владимировна и вправду здорово нам помогла. Одно неясно: раз она такая крутая, то зачем снимает у вас комнату? Я видел её тачку — за такое бабло она могла бы купить часть нашего посёлка.
— И правда. Я думаю также. Странная она личность. Даже улыбка у неё странная и разговор…
— Стас!
По дороге бежал мой папа. В этот миг я захотел провалиться сквозь землю, нежели пересечься с ним при таких обстоятельствах. Я стоял у раскопанной
могилы, нарушив все запреты, и разговаривал с главарём хулиганов Борисовки. Подобное поведение не могло остаться без серьёзных последствий.
Разгневанный папа чуть не уехал из Борисовки, но затем всё-таки смягчился и избрал для меня наказание в виде <<строгого дачного ареста>>. Наступал второй день ареста. Я сидел на ступенях веранды и рисовал натюрморт — упаковку молока и две деревянные вилки на фоне двора. Работа продвигалась хорошо, только передать фактуру было трудно — предметы на рисунке выглядели какими-то лакированными. Я начал нервозничать. Уже хотел остановиться, прогуляться по двору, когда внезапно почувствовал знакомое, но пока ещё пугающее чувство. Кисточка выпала из ладони, а пальцы с внезапной силой вцепились в карандаш, лежавший рядом…
Жирные тёмные штрихи ложились поверх едва готовой акварели, складываясь в новый рисунок. Я мог бы закрыть глаза, отвернуться, только карандаш продолжал бы скользить по бумаге, создавая натюрморт, достойный настоящего художника. То, что происходило, от меня вообще никак не зависело и поэтому пугало. Наваждение длилось пару минут, затем карандаш надломился и упал на пол. Я откинулся назад и со страхом смотрел на получившийся моей рукой рисунок к ночным ужастикам — омерзительные покойники подтаскивали к могиле парня, а вместо солнца над ними зияла большая чёрная дыра… За забором стал слышен пацаний голос. Я поспешно снял рисунок с мольберта и скатал его в трубку. Я не хотел посвящать в свой секрет чужих, объяснять, как я переживаю <<обострение своих художественных способностей>>.
Это стало происходить приблизительно в одно время с ужасными снами — чужая воля руководила моей рукой, создавая безукоризненные по технике, но по сюжету безумные рисунки. Мне было жалко уничтожать их, поэтому я хранил листы дома, в небольшом тайнике за ковром на стене.
— Приветик, затворник! — за оградой стоял Панкратов. — Сегодня у нас сеанс исполнения желаний.
— Я пас. Папа и раньше не отпускал меня разгуливать по вечерам, а сейчас и подавно не отпустит.
— А ты глянь ему в глаза и произнеси: <<Папа, папа, отпусти сына под луной погулять>>. Он стопроцентно отпустит. Вспомни, как дядя Лёня учил.
— Ну, ну!
— Попытайся. У меня же вышло. Это заклинание будет активно семь дней и никто не сумеет удержать нас дома в течении