Даже когда мы летели в машине, у меня была одна мысль. Нет, не прощание с кем-то или сожаление о том, что мужу придется в одиночку воспитывать детей. Нет, я была уверена, что ничего плохого произойти не может. Не может.
И не произошло.
Глава 3Несчастная любовь
Мы с мужем 53 года вместе (на момент, когда пишется книга). 53 года назад я шла в загс уверенным шагом. У меня есть кусочек видеозаписи – папа заснял церемонию на 8-миллиметровую кинопленку, а я потом все это оцифровала. Наши дети и внуки могут смотреть видео нашей свадьбы и понимать, что это было время, когда их не было на свете, и что именно благодаря этому событию они появились – такая загадка и чудо природы.
Я влюбилась очень рано. Наверное, многие это знают, потому что я часто об этом рассказываю: я познала всю горечь и несчастье невзаимной любви. Кто-то очень правильно сказал, что именно несчастная любовь делает человека человеком, потому что счастливая любовь затмевает разум, делает слепым и глухим, и кажется, что весь мир – для тебя. Человек не замечает, что рядом есть люди, которым не так повезло. И часто потом случается крах – вдруг оказывается, что вовсе и не любовь это была, а временная страсть, обман.
У меня было по-другому. Давайте я вам нарисую словами картинку. Девчонка. Косички. Я заплетала их сама. Мама была либо в больнице, либо на работе, папа никогда не умел этого делать. А косы у меня были довольно жесткие, вечно торчком, перекошенные. Когда я в восемь лет попала на телевидение, мне всегда их перезаплетали. А когда уже у меня росли девчонки, я очень нервничала, что все умеют плести аккуратные косички, а я нет.
Так вот – девчонка с косичками. Мне 12 лет. Я уверенная в себе, веселая, очень любимая. Прихожу домой из школы. Не одна – у меня был друг Андрюшка. Я за него собиралась замуж где-то лет с семи. Он был против, и родители его не очень обрадовались, а я как-то очень спокойно выбирала себе, за кого выйти замуж. Андрюша был абсолютно в моей власти, и его родителям это очень не нравилось. Но мы сидели за одной партой, я делала за него уроки – куда ему было деться? Чудесный был Андрюша.
Мы дружили с трех лет. Я первая сделала ему предложение, сказала, что, когда мы вырастем, поженимся. И он мне ответил тогда очень обидное:
– Я еще не решил, на ком поженюсь.
Помню, что тогда я, как маленькая женщина, сделала для себя вывод, что больше не надо первой делать предложение. Очень уж неприятно, когда мужчина отказывает.
Мы продолжали дружить с Андрюшей. Такая была хорошая детская дружба, позволявшая мне учиться общаться с мальчиками. А еще у меня был старший брат Игорь! Вообще, старший брат, я вам скажу, это пропуск в счастливую семейную жизнь для девочек. Мало того что его друзья невольно становятся женихами: они приходят в дом, тут девочка растет, это так трогательно, они видят ее по-другому. Но и для самой девочки это умение общаться с мужчиной, который чуть старше. Мы с братом жили в одной комнате и очень дружили.
Так вот – я, девчонка с косичками, пришла из школы, естественно, с Андрюшкой, он жил напротив и ушел к себе в квартиру, я – к себе. Андрюшин папа не имел никаких научных регалий, но квартира у них была трехкомнатная. Мой скромный папа был доктором наук и профессором, но квартира была двухкомнатная. Мы с братом в одной комнате, родители в другой, которая одновременно была еще и общей комнатой.
Прихожу домой и слышу, что из большой, общей, комнаты слышны мальчишеские голоса. Я заглянула туда и побежала на кухню, где готовила мама:
– А кто это у Игоря?
– Это его друзья, мои ученики. Они готовятся к КВН. Иди выбирай себе жениха.
Она сказала это в шутку, но в каждой шутке есть доля «нешутки». Я проверила косы, опять их неправильно переплела. И стала искать «информационный повод», чтобы зайти, потому что меня там не ждали, я им была абсолютно не нужна.
И тогда я придумала прекрасный финт. Взяла учебник алгебры – мальчики-то из физмата. Мама была одним из организаторов физико-математического лицея, туда было трудно поступить, были только девятый и десятый классы, настоящий рай для умных мальчиков. Игорю 15, кому-то 16, ну а мне 12. Я взяла учебник по алгебре, отлистала его назад. Это опять был хитрый ход, чтобы на глазах у мальчишек быстро решить любую задачку. И вот уже в школьной форме вошла в комнату и громко сказала:
– А у меня задачка не получается!
Ноль внимания! Ноль! Обидно до смерти. Один серый глаз как-то на меня блеснул с пониманием – и снова отвлекся. Тогда я со своей «неполучавшейся» задачкой села на диван наблюдать. Они готовились к КВН. Смеялись, спорили, им было так классно друг с другом! Я там была совершенно не нужна. Но до чего были хороши ребята, столько смеха, остроумия, идей! Я принялась разглядывать тех, кого не знала. Илюша, друг Игоря, сын маминой подруги, с детства был мне знаком, а еще троих я не знала.
Один высокий, тоненький, как тростиночка, с огромными глазами – сколько было иронии в этих глазах! – и длинными ресницами. Это Женя. Другой – Витя Гапонов, сын академика Гапонова, вот прямо видно, что очень хороший парень. Долго мы потом дружили, вплоть до его гибели. Я звала его Босс – он 190 см ростом, и тогда в комнате он ко всем склонялся и все время уговаривал:
– Да не надо ссориться. Вот это хорошо. И вот это хорошо!
Женя, Витя и третий. Третий – маленького роста, что его нисколько не смущало, с серыми глазами и челочкой, которой он все время встряхивал. Он-то и был капитаном команды КВН. Я все время поглядывала в его сторону. Вова – так они его звали. Но вообще они называли друг друга «соколики». Такая очаровательная компашка из пяти парней.
…Я уже сказала, что в этой истории не будет все розовым. Женя ушел из жизни первым, погиб в горах. Он был очень самонадеянным человеком, самоуверенным, один пошел искать путь, чего альпинистам делать ни в коем случае нельзя. Всех оставил, упал, разбился. Помню, как мы с Витей собирали полевые цветы – Женька очень любил полевые цветы – на его могилу.
Через год ушел Витя, разбился на машине – закрыл своим длинным телом любимую жену.
Осталось трое – Вова, мой брат и Илюшка, друг детства. Двое друзей ушли молодыми. Я рано встретилась со смертью, и, мне кажется, это очень повлияло на меня. Всегда была жизнерадостной, думала, что со мной и с людьми, которых люблю, ничего плохого не случится. Но также рано поняла, что не всегда все зависит от меня.
…Вернемся к тому веселому обсуждению КВН. Я больше ничего не говорила, сидела со своим учебником, как вдруг он подошел! И дальше у нас, как говорится, показания разнятся: Вова до сих пор утверждает, что я уселась к нему на колени. Ну не могла воспитанная девочка из интеллигентной семьи устроиться на колени к незнакомому мальчику! Не было этого, может, рядышком как-то села… Он начал смотреть задачу. Я хлопала ресницами, как могла. Он мне ее быстренько решил, объяснил, а потом вдруг добавил:
– Вообще-то есть еще несколько способов решения.
И был очень разочарован, что мне эти способы были совершенно неинтересны. В общем, этот момент я проиграла, и что-то замкнуло. Я ведь искала мужа, отца своих детей – и когда он решал задачку, и когда он готовился к КВН, где он был капитаном, главным над всеми, они сами его выбрали… Его все любили, его нельзя было не любить, он излучал обаяние.
Я пошла к маме на кухню и сказала, что выбрала мужа. Мама уронила все, что можно было уронить:
– Ты серьезно?
– Серьезно. Вову.
Мама немножко помолчала. Видно, у нее была надежда на сына академика, как у всех мам.
А потом сказала:
– Ну если замуж, то за Вову.
– Почему?
– Ты знаешь, там ведь семья большая, простая, он все умеет. Всегда работает, многое может.
Я кивнула. В общем, я выбрала мужа. Но он-то меня совсем не выбирал. И еще этот ужасный период от 12 до 15 лет, меня тогда еще перестали звать на телевидение в эфир, и было ощущение, что меня будто все бросили. Я очень ждала, когда Вова придет к нам домой поиграть в шахматы, все время уговаривала Игоря позвать его в гости. Представляете, я утыкалась носом в его куртку, чтобы побыть с ним. Это был какой-то чувственный момент. Однажды, помню, ехала на трамвае и увидела эту полосатую курточку – у него одна такая куртка и была. Выбежала из трамвая, остановилась и подумала: что я скажу? Ну, догоню – что скажу? Все-таки догнала, парень обернулся – это был не Вова. Одновременно и разочарование, и облегчение. Несчастная любовь.
Я начала писать стихи:
Любовь – это тайный и сказочный лес
С тропою отчаянья и рощей чудес,
С вершиною счастья и с пропастью лжи.
И с каменной пастью. Не надо, не жди.
В общем, происходило то, что, наверное, бывает с людьми, которые испытывают очень мощное эмоциональное потрясение. Тогда, в 12–13 лет, в мою жизнь вошла поэзия. Я не только писала стихи, но и очень много читала – и поэзию, и прозу – и запоминала наизусть, память была хорошая. Папа продолжал вечерами читать нам книги, они все отзывались в моей раненой душе. Я росла, взрослела, менялась внешне. И когда мне исполнилось 15, я начала понимать, что я уже девушка, что на меня обращают внимание, и все время думала: заметит он или нет? И мне казалось, что однажды он обомлеет от необыкновенной моей красоты, от моей гибкой талии. Я никогда моделью не была, но талия была тонкая – 60 сантиметров.
Такой я была, когда влюбилась в Вову
Женька тоже приходил к нам играть в шахматы. И он тоже, как и мой брат, дружил с Вовой, они вместе учились с 1-го класса и вместе пришли в физматлицей. От Женьки я узнала, что Вова побывал в «Орленке» и там влюбился. И после смены он поехал к той девушке.
Мне было 15, я была хороша собой, Джульетта такая. А он был влюблен, и по нему это было очень заметно. Приходя, он как-то отстранялся. Однажды со мной завел разговор Витя Гапонов: