Еще полдень не наступил, а новое платье — светлое, летящее, очень летнее и легкомысленное — оказалось не только купленным, но даже и надетым. К нему приобретены совершенно очаровательные туфельки и шляпка, в которой Ани напоминала себе романтичную институтку, а потому нравилась. Кофе с целой горой сливок был все-таки выпит, да не где-нибудь, а в самом настоящем эльфийском кафе. Только вот хорошее расположение духа возвращаться упорно не желало.
Да еще проклятые газеты будто преследовали. И почтенный господин за соседним столиком ту самую статью читал, словно специально лист согнув, чтобы Анет не ошиблась: ту самую. И парочка девиц, продефилировавшая мимо Сатор, щебетали что-то про свадьбу Вароса. И у благообразной старушки из сумочки лист с уже до оскомины узнаваемой картинкой торчал. Что уж говорить о мальчишке, продававшем на углу газеты. Он едва голос не сорвал, завывая о «сенсации». Как же! Центральный нападающий «Золотых Драконов», самый завидный жених столицы женится!
Тут даже самые свежие сливки кислыми покажутся.
— Ты чего кислая какая?
Голос, будто прозвучавший в ответ на ее, Анет, мысли, раздался откуда-то сверху, а кто говорит, Сатор разглядеть не могла — чересчур широкие поля очаровательной шляпки не давали. Как не выворачивала шею, а пыталась она это делать, понятно, не слишком активно, увидеть Ани удалось лишь мятые льняные брюки, не очень чистые мужские туфли и полы расстегнутого пиджака. Для точного опознания говорившего этого было маловато.
— В лавках тряпки закончились или эльфийских шелков не завезли? — поинтересовался все тот же смутно знакомый голос.
А брюки согнулись в коленях… В смысле, ноги под брюками согнулись в коленях… Так или иначе, а перед Сатор предстала пиратская физиономия доктора Нелдера, без всякого приглашения усевшегося за столик. И — конечно же, конечно! — первым делом на этот самый столик Кайрен шлепнул газету проклятым портретом счастливой пары вверх.
— Гоблинские, — буркнула Ани, независимо помешивая ложечкой лужицу, оставшуюся от кофе и сливок на дне чашки.
— Не понял, — честно признался Нелдер.
— Самый дорогой шелк делают гоблины, а не эльфы, — пояснила Ани неохотно.
— Не знал. Век живи — век учись, — доктор, закинув ногу на ногу, развалясь в кресле, как у себя дома, открыл папочку с меню и длинно присвистнул. — Ну и цены тут!
— Так зачем пришли? — спросила Анет и тут же голову опустила пониже.
Болтать с «корсаром» у Сатор никакого желания не было, потому и нагрубила. Но хорошее воспитание немедленно возмутилось, заставляя устыдиться и покраснеть до ушей. Вот тут-то поля свежеприобретенной шляпки пришлись как нельзя кстати.
— Да вот увидел тебя и решил, что пациента надо спасать, — легко отозвался Нелдер, никакими моральными дилеммами явно не озабоченный. — Девушка, будьте добры, принесите два кофе и каких-нибудь пирожных, что ли. — Это он, видимо, официантке сказал, Ани из-под шляпы ничего толком видно не было.
— Каких вам? — отозвалась подавальщица эдаким специальным «я-просто-прелесть» голоском. — У нас много разных.
— На ваш выбор, — великодушно разрешил Кайрен. — Ну что любят очаровательные девушки? Вот вы, например?
Сатор стало совсем уж плохо и она, наконец, встала. Наверное, это следовало еще пару минут назад сделать.
— Прошу прощения, но мне надо идти, — пробормотала, комкая салфетку. — Увидимся на работе.
Нелдер не стал ее за руки хватать, приказывать тоже. Наоборот, попросил негромко, даже мягко:
— Лучше расскажи, что у тебя случилось.
— Ничего.
— От ничего женщины, увешанные пакетами с покупками, с такими убитыми лицами по кафе в одиночестве не сидят.
— Вы, наверное, считаете себя очень прозорливым? — ощетинилась Ани.
— Есть такое, — не стал отпираться Кайрен. — Кстати, в уме мне пока тоже никто не отказывал. Еще говорят, что я очаровательный, но вот с этим как раз можно поспорить. Так что случилось? С любовью всей жизни поругалась?
— Да вам-то какое дело?
— Абсолютно никакого. Сплошное человеколюбие, любопытство и масса свободного времени. А еще я терпеливый. Что случилось?
— Вы не терпеливый. Вы зануда, — проворчала Ани, почему-то обратно на стул садясь.
— А вот это как раз можно оспорить. Так кто у нас любовь?
— Да вот он, — Ани щелчком двинула газету по столешнице — щелчок вышел слабенький, далеко газета не уехала, но главным было не это, а то, что Сатор вообще ответила, хоть и не собиралась. Гипнозом «корсар» владел или как? — Правда, никакая это не любовь, да и времени много прошло.
— Эк тебя угораздило, — по-старушечьи прицокнул языком Кайрен. — Ну, рассказывай.
— Да нечего тут рассказывать!
— Ну и хорошо. На полноценную душеспасительную беседу этого кофе явно не хватит, — заключил Нелдер, с откровенным скепсисом заглядывая в чашечку, поставленную перед ним официанткой. — Короче, я слушаю.
Вроде бы рассказывать и впрямь было нечего, особенно мужчине. Все банально и пошло, а оттого вдвойне унизительно. Тут даже и не знаешь, с чего начать, да и, честно говоря, начинать совсем не хочется.
— Ладно, давай так, — решил Нелдер, намолчавшись. — Ты была фанаткой Вароса и вот однажды…
— Вовсе нет! — возмутилась Ани. — Ничьей фанаткой я не была! Видели бы вы их, сумасшедшие, честное слово. Везде лезут, орут, рыдают. Кошмар какой-то!
— Варосы? — озадаченно уточнил Кайрен.
— Да фанатки их! Когда Рейна в больницу привезли, эти девицы в парке дневали и ночевали. С плакатиками под окнами стояли, представляете? Собирались даже палатки поставить, но их охрана…
— Так, значит, познакомились вы в больнице. А ты там что делала?
— Интерном я была. В нейрохирургии.
— А он?
— А он туда поступил по СЭПу. Просто Рейн с дракона спрыгнул, ну и…
— Да-а, — многозначительно протянул Нелдер, — раз с дракона спрыгнул, то не влюбиться невозможно, согласен.
— Чтоб вы понимали! — возмутилась Ани, даже ложечку, которую в остывающем кофе полоскала, бросила на блюдце так, что оно жалобно звякнуло. — Конечно! Все думают, раз спортсмен, то просто тупой громила. А он совсем не такой. Он… У него…
— Душа? — заботливо подсказал «корсар».
— Он стихи любил и сам писал! — помня о том, что они на улице находятся, шепотом, но все-таки крикнула Анет. — Да, образования Варосам не хватает. Но откуда ж ему взяться, если Рейн с детства по тренировкам? Он совсем не тупой!
— Я верю, — покивал Кайрен. — А еще он шире шкафа, звезда империи, денег не считает, с дракона прыгает. И душа у него! В смысле, стихи любит.
— Ну все, достаточно! — отрезала Ани, вскакивая. — Знаете, вы…
— Не знаю, но подозреваю, — с ленцой заверил «корсар». — Только не понимаю, тебе-то с чего возмущаться? Я хоть слово неправды сказал?
— Ваш тон!..
— За тон прости, тебя обижать я не собирался. Серьезно, Бараш, не кипятись. Просто все это… — Нелдер покрутил рукой, как будто воздух взбивая.
— Слишком банально? — насупилась Сатор.
— Слишком знакомо.
— Ну вы-то на звезду совсем непохожи, — съязвила Анет.
— Опыт от звездности никак не зависит, — спокойно пожал плечами Кайрен. — Значит, пока ты его пробитую башку врачевала, случилась между вами любовь. Твои родители, думаю, романом не восхитились, потому как о похождениях младшего Вароса в столице каждая собака знает. Он вон газетам лучший друг, — врач постучал по листку пальцем. — Рискну предположить, что ты даже из дома ушла, громко хлопнув дверью.
— Никуда я не уходила!
— Значит, просто разругалась с папой-мамой вдрызг. А возлюбленный, наплевав на вашу любовь, благословленную Лордом, продолжал звездить. Чем он там увлекается? Наркота? Да вряд ли, он же спортсмен. Значит, развеселые оргии под шампанское. Бил тебя?
— Да как вы можете! Рейн не способен…
— Ну, понятно, — кажется, Кайрен ее вообще не слышал. — Значит: «Люблю только тебя, это больше не повторится!» Так?
— Нет, не так! — отчеканила Анет, отодвигая дальше по столу нетронутую чашку.
Конечно, не так, а хуже, гораздо. Развороченная постель, хихикающая девица, пьяные, по-бараньи бессмысленные глаза и: «Лезь к нам, малышка, третьей будешь!». А еще: «Ну что ты, маленькая? Это же ничего не значит!» Ну и вишенкой на тортике: «Я такой, какой есть! И не надо меня переделывать!» Ведь и не переделывала вовсе, она…
Она просто дура, вот и все.
— Ну не так, так не так, — не стал спорить Нелдер. — Тебя проводить куда-нибудь? — спросил рассеянно, явно о чем-то своем думая и это «что-то» никакого отношения к Сатор не имело, Кайрен даже и не смотрел на нее.
— Не нужно меня никуда провожать.
— А вот это правильно, — согласился «пират». — Разумнее обойтись без лишних сложностей. — Врач встал, кинул на стол пару ассигнаций, мятых, будто Нелдер деньги в кармане комком носил. — До завтра, Бараш, на смену не опаздывай, — сказал и пошел, а Ани осталась сидеть, судорожно пытаясь сообразить, что это было, а, главное, зачем.
Ничего путного не сообразилось, зато жалко себя стало до соплей: ну вот почему у нее всегда и все так нелепо выходит. А «пират», не успев толком отойти, с чего-то остановился, покачался с носка на пятку, да и вернулся, присел рядом с Ани на корточки, точно как давеча у машины. И дела ему не было до того, что на них люди смотрят. Вот Сатор с перепугу даже себя жалеть перестала.
— Светя другим — сгораю сам[12], — пробормотал «пират» под нос, почесав лоб. — Слушай, чего тебе не хватает? — Слава Лорду, заговорил Кайрен негромко, но быстро, настойчиво, заглядывая Анет под шляпу. — Хорошая же девчонка, симпатичная. Не совсем дура, наверное. Только вот идиотка конченая. Чего сопли жуешь? Радоваться надо, что мимо эдакого счастья пронесло. Ну а ты чего?
— Я ничего… — промямлила вконец растерявшаяся Ани.
— Вот и именно, что ничего. Чем больше смотрю, тем больше убеждаюсь: ты из породы баб, способных только на задних лапках прыгать, да на хозяина слюни пускать. Овца она и есть овца, — Нелдер снова поднялся, сунул руки в карманы брюк и вроде бы даже плюнуть хотел, но передумал. — Ме-е!.. — передразнил, скроив жутковатую морду.