блиотеку — Гертруда сказала, что библиотеке в конечном счете следует иметь и подаренные ей книги с автографами — потому я отсылаю их, не запросив библиотеку — но их каталог, подготовленный вами, нигде не могу найти, хотя просмотрела все — по ошибке он был среди рукописей, уже отправленных в июле. Две причины, по которым мне он нужен прямо сейчас — одна, знать, что было опубликовано. Вторая — какие из ее книг — не рукописей — отсутствуют в Йельской библиотеке — некоторые из них я смогла бы восполнить. Или корректнее запросить Йельскую библиотеку официально, в таком случае, к кому мне следует обратиться или вы сможете и захотите это сделать вместо меня? Каков бы ни был ваш ответ, я признательна вам за помощь — с самыми добрыми воспоминаниями.
Всегда с благодарностью,
____________Карлу и Фане Ван Вехтен, Нью-Йорк.
25 декабря 1946 г.
улица Кристин, 5, Париж VI.
Дорогая императрица Фаня Вуджюмс и папа Вуджюмс!Консьерж отключает воду каждый вечер в 8:15, чтобы предохранить трубы от замерзания и не включает до самого утра. Но они, несмотря на это, все равно где-то в доме замерзли и с прошлого вечера мы сидим без воды — за исключением того, что Огастин приносит из подвала. Сплошная потеря времени — болтовня — обмен мнениями и возврат к ситуации, едва ли нормальной, но достаточной, чтобы привести французов в доброе настроение. Все жители дома бодро воспринимают тот факт, что водопроводчики не могут прийти до завтра и то если завтра — лишь я ворчу, да еще консьерж, которому надоели эти трубы.
Сегодня, во второй половине дня меня навестила Ольга Пикассо — она приходит в 6, остается до 12 и рассказывает мне целые истории о том, что делает каждый, кого мы когда-либо знали, и всегда заканчивает каждую историю одинаково: что бы сказала и чувствовала Гертруда, о нем, о ней, обо всей истории[98]. Полагала ли она, что во всем был виноват Элюар или то было влияние Андре Бретона. Она задает мне множество вопросов и на большинство из них есть ответы. Она так умильно успокаивается — все это довольно приятно и у Малышки с ней большей частью были rapprochement[99], так что я продолжаю воспитывать Ольгу, несмотря на то, что это требует времени.
Я приступаю к работе над каталогом, но пока не нашла ничего из опубликованного, отсутствующего в каталоге. Я была занята также уборкой и чисткой квартиры, посыпаю дуст, чтобы моль не ела вещи. Пока все это происходит, бедняга Баскет лишен своих обычных прогулок — к тому же очень холодно — не для него, для меня. Соблюдать нормальные условия можно только в одной комнате — электричество ограничено. Мы съели мадам Сезанн[100], но я не хочу сжечь — в буквальном смысле
— Пикассо. И все это время меня продолжает мучать ужасная судьба Бернара. Рене Релез сообщил мне кое-какую информацию, которая подвигает меня действовать в нескольких направлениях. Семья и адвокат не будут подавать апелляцию из-за опасения еще более строгого наказания. Довольно абсурдно, что малозначительная иностранка и подающий надежды молодой физик — оба не имеющие никаких покровителей — все еще надеются что-то сотворить, но мы надеемся. Чудо будет, если нам удастся — но я убеждена: то, что мы планируем, представляет собой единственный шанс на успех. Пикассо сказал Канвейлеру, что если тот хочет доказательства, что чудеса, да, случаются, пусть посмотрит, как растут его волосы — разве не чудо. Что ж, чудо должно произойти и как можно скорее, иначе станет чересчур поздно, чтобы спасти архивы и библиотеку, чрезвычайно важные для его [Бернара] будущего — если последнее у него есть. Вчера я попросила одного из друзей Малышки навестить меня и обсудить всю эту историю, и мне стало абсолютно ясно, ради Малышки это было бы сделано — они нуждаются в нашей доброй воле и она точно нашла бы средства убедить их. Так что надо продолжать. Прошедшей ночью Баскет и я зажгли рождественские свечи розового цвета, которые остались со времен улицы Флерюс — в память о Малышке, Баскет радостно все вспомнил, но впервые чувствовал себя неуютно — бедный Баскет.
Мистер Морган позвонил мне сообщить, что у него есть отчет из банка и там указана сумма, большая, чем он ожидал — для меня представляются загадкой разговоры этих, крайне неразумных представителей закона. Когда я была ребенком, никогда не понимала, почему сюрприз от выскакивающей из игрушечного автомата фигурки должен передаваться мне — что ж, юристы, как в игре с теми автоматами, радуются произведенному сюрпризу — не сознавая, что никто другой его не разделяет.
Счастливого, счастливого Нового Года Вам обоим и пожелания еще многих, многих, и возможности свидеться с вами. Благослови вас господь, и ниспошли вам добрые вести. С бесконечной и благодарной любовью,
____________Дональду Гэллапу, Нью-Хейвен.
11 марта 1947 г.
улица Кристин, 5, Париж VI.
Дорогой Дональд!Трудно выразить, как благодарна я вам за все, что вы делаете. Вы конечно понимаете, что память о Гертруде составляет всю мою жизнь, как и сама Гертруда при ее жизни, и вы конечно поймете, если временами я прошу чересчур много, ибо есть дела, которые необходимо осуществить, прежде чем наступит мой собственный конец. Карл, безусловно, выполнит свою работу прекрасно — у Гертруды на этот счет не было никаких сомнений. Но есть проблемы, требующие доработки, и я надеюсь, вы поможете мне их разрешить.
Гертруда в своем завещании указала манускрипты, полученную корреспонденцию, книги, фотографии, все, что имеет художественную ценность (говоря мне о книгах, она заметила — это было в мае, когда мы вместе составляли список для мадмуазель Дроз: «Они хотели бы заполучить книги с автографами дарителей, я полагаю») — ничего не было сказано о других книгах. По ряду причин, которые вы легко поймете, меня угнетает мысль, что они отправятся на свалку — Аллан Стайн получит все для своего благополучного существования, а затем наследство разделят между его тремя детьми — старший, которому 19 лет, не выказывает никакой склонности к интеллектуальной жизни, другие двое — еще меньше — это только для ваших ушей — вы понимаете. Поэтому, если мистера Бабба побудить написать письмо Аллану Стайну и мне и попросить эти книги, у Аллана не будет ни малейших возражений (он оставляет мне решать подобные вопросы, но будет легче, если подключить к игре мистера По, для чего совсем не требуется согласия Аллана) — не слишком ли хлопотно для нас? Думаю, нет. Чем скорее они — книги — доберутся до Йельской библиотеки, тем легче будет у меня на душе. Вы знаете, что они из себя представляют — немалое количество книг 18-го века — несколько любопытных американских писателей, вещи, которые каждый читает, и разнородная коллекция книг, отражающих разнообразные интересы Гертруды — вы же знаете, что на ее полках книги стояли в два ряда. Мечтаю, чтобы они оказались по дороге к вам еще до конца следующего месяца. Пожалуйста, не думайте, будто я принуждаю вас — но дадите же вы мне знать, как вы на это смотрите, не так ли? Кстати говоря, окажутся ли они вместе, попав в библиотеку?
Следом должна рассказать, что завтра исполнится неделя, как портрет уехал в Метрополитен — щемящая тоска — я предположительно была готова к m‘endurcie[101], но в последний момент так не получилось. Я поставила большую кубистскую картину, висевшую на зеркале меж двух окон, на место портрета, а освободившееся место занял Фрэнсис Роуз — тот, что был между камином и дверью. Кубистская картина выиграла невероятно — но комната опустела еще больше.
Касательно писем Гертруды к Линдли Хаббл, они не представляют особого интереса, поскольку дружбы между ними не было — просто письма к приятному молодому человеку — подтверждение получения его стихов и т. п. — не такие, как, например, письма к Дональду Сазерленду, с которым она переписывалась не только чаще и дольше, но касалась его и своего творчества. И в самом деле, вы найдете его письма к ней очень интересными. Первое из Принстона, когда ему еще не было и 20-ти — вы возможно встречались с ним здесь — Определенно, не приносит вреда иметь имя «Дональд» — хотя вряд ли можно найти таких двух совершенно различных людей. Бедная Китти Басс — продала письма Эзры [Паунда] — у них был серьезный роман в конце 20-х, до того как Эзра покинул Францию и направился в Италию. Между прочим, именно Китти Басс нашла издательство «Фор Сиз Кампани», которая опубликовала «Географию и Пьесы»[102].
С любовью,
____________Генри Раго, Чикаго[103].
16 марта 1947 г.
улица Кристин, 5, Париж VI.
Дорогой Раго!Ваша статья в «Поэзии», которую вы мне любезно прислали, находится у меня уже несколько недель — к сожалению, пришлось ждать до сегодняшнего дня, чтобы сказать, что она мне очень понравилась. Вы ясно и четко объяснили, почему вопрос текучести времени так занимал ум Гертруды. Ваша ссылка на А. Н. Уайтхеда пришлась бы ей по душе. И отличная идея использовать единственную цитату, чтобы рекламировать Джорджа Джона.